Денис Алимов – Племя пять (страница 6)

Орангутан, прищурившись, посмотрел на него в упор, но чего-то плохого не высказал – Тугун не врал, и загон действительно был почти пуст, не считая последней свиньи. Та, к слову говоря, при появлении Дмитрича, села на задние лапы и взирала на него, словно студент на лектора в университете.

– Слышь, Айболит, – Орангутан перевел свое внимание на Валерия, который сидел промеж туш и потирал ухо. – Живой там?

– Ухо болит, – глухо отозвался тот.

Похоже, кроме раскрасневшегося уха, более последствий не имелось, и если из шприца ему что-то и попало в организм, то какого-то воздействия это не оказало.

– Дураку стеклянный хуй ненадолго, – кажется и Орангутан понял, что опасность миновала. – Ты чего в глаза ебешься? Ты хоть понимаешь, мудило, что ко мне комиссия едет. Прямо сюда. Это, блять, чрезвычайная ситуация, нихуя не шутки. А тут кроме чумы это ебаной, у меня работник помирает от того, что долбоеб и случайно себе вколол хуйни. Ты хоть представляешь, какой это пиздец? Здесь и без тебя долбоебов выше крыши, насобирали, блять, колоду.

Было ясно, что Орангутан говорил не со всей злобы, а скорее выговаривался. Это почуяли и Тугун с Даней, которые слегка расслабились, и свинья, и, быть может, даже Валерий, продолжавший сидеть и держаться за ухо.

– Вы, блять, что, сговорились? Творить хуйню, чтобы веселее было? Так я вам устрою, блять, веселье. Думаешь, смешно? А смех-то хуевый, – продолжал он читать нотации. – Думаете, я тут вам что, клоун-пидорас? Хиханьки да хаханьки? Смехуечки, блять?

– Мне к врачу надо, – выдал Валерий.

– Ага, сейчас отвезем тебя в лучший госпиталь страны, блять, – Орангутан, несмотря на свое негодование, все же решил внять его просьбе, для чего обратился к Тугуну. – Значится так. Отведешь этого долбоеба к кому-нибудь из его коллег.

– Ему в медсанчасть надо, – опять не подумав, подсказал Даня.

– Еще один долбоеб, – в сердцах вздохнул Орангутан. – Какая медсанчасть нахуй?! Мы на карантине, дефектный. Выведешь его в чистую зону и пизда всему.

Он постучал Дане по макушке кулаком, как стучат по железной бочке, желая проверить, полная она или нет.

Тугун тем временем кинулся поднимать ветврача и ухватив его под руку, повел прочь. Даня остался с начальником тет-а-тет, что было, мягко говоря, не очень приятным моментом.

– Пиздец… с кем приходится работать, – Орангутан бросил им вслед фразу и перевел внимание на Даню. – Ты тоже не обольщайся, ущербный. Давно работаешь?

– Чуть меньше месяца.

– И хули ты тут забыл?

– Тройная оплата, – ответил Даня с понурым видом, словно бы он за деньги предал какой-то общечеловеческий идеал.

– Значится так, – Орангутан смерил его взглядом. – Пойдем-ка, сменим тебе компанию. А то у вас троих хуйня какая-то получается. Если этот мудак через пару часов начал себе шприцы загонять, хуй знает, до чего вы там додумаетесь своими думками. Не голова, блять, а кастрюля.

Начальник вывел подчиненного из станка и повел куда-то. Даня обернулся на загон, где посреди поваленных туш, застилавших большую часть решетчатого пола, остался один-единственный свин, продолжавший жаться в углу, сидя на задних лапах. Он провожал взглядом людей, вероятно, решительно не понимая, что, собственно, это было. Но, вполне возможно, догадываясь, что ему неслыханно повезло.

Однако, так или иначе, везение было временным, поскольку протоколы предполагали тотальное уничтожение поголовья из очага инфекции.

Даня, уходя, не решился напомнить начальнику, что в загоне осталась живая свинья, решив подарить животному несколько минут, а может даже и часов жизни.

Свинья же поднялась и стала расхаживать, иногда подходя к своим бывшим соседям, которые не двигались. Она нюхала их, тыкалась в них пятачком, но те не реагировали, лежали смирно, будто крепко-крепко спали.

Орангутан увел Даню довольно далеко – они прошли вдоль десятка загонов, где вовсю шла работа по депопуляции. В одном из них повстречались знакомые лица: там орудовали Антон и Стас вместе с тучным мужчиной в белом халате и мудрено выбритой бородой. Собственно, обитателей к тому времени они умертвили и теперь таскали туши.

– Вот как надо работать, учись, студент, – назидательно подчеркнул Орангутан, показывая на них. – А вы хуйней маетесь.

Что же, Даня был совсем не против поработать вместе со Стасом и Антоном. Пожалуй, среди всех они вызывали у него наиболее положительные эмоции. Однако Орангутан провел его мимо – в дальний конец фермы.

А там по мере приближения все громче и громче доносились отчаянные крики свиней. Даня осознал, что именно оттуда и растекалось по ферме тягостное ощущение чего-то неотвратимого.

Как выяснилось, Дмитрий Дмитриевич вел его к участку, где заправляли те самые знакомые Тугуна, с которыми он шушукался в раздевалке. Один, с зализанными назад волосами, низкого роста и маленькими глазами, которыми на мир взирал зло и колюче. Второй кривой, с кудрявой шевелюрой. Вид он имел отрешенный, а глаза его, походившие на рыбьи, не выражали ничего, точно это и не глаза вовсе, а стеклянные шарики, вставленные умелым таксидермистом в чучело.

Как и полагалось, присутствовал и сотрудник в белом халате: брюнет с синеватыми щеками от прорастающей щетины.

Втроем они стояли в загоне. Зализанный и кривой, одетые в полукомбинезоны, были запачканы кровью. А вокруг них валялись туши свиней, тоже вымазанные темно-красным.

Пока еще живые особи голосили, заняв один из дальних углов. Даня заметил, что некоторые из выживших также были с окровавленными боками и спинами.

Орангутан, что казалось необычным, каких-то замечаний по поводу такого не высказал и в целом стал вести себя тише. Как только они с Даней подошли, трое повернулись к ним, и стало видно, что как минимум у двоих из них в руках было по ножу с особым лезвием: с боков оно сужалось от основания к вершине, образуя острие, словно у стрелы от лука.

– Стахановцы, блядь, – заметно тише пробурчал Орангутан, а затем уже во весь голос обратился к ним. – Вы нахуя их режете? Дали же, сука, четкие инструкции, чтобы Адилин колоть.

– Дмитрич, – заговорил кривой, время от времени оборачиваясь на зализанного. – Ты ведь сам говорил, что побыстрее надо управиться. С уколами возни много, а если ножом то скорее выходит.

– Да вы тут нахуй все кровью перемазали, она ведь заразная, – нашелся что возразить Орангутан.

– Дмитрий Дмитриевич, – вступился белый халат. – Каргин прав, так быстрее получается. А то, что кровь везде, так все равно дезинфекцию полностью проводить придется, так что тут никакой разницы.

Орангутан на мгновение растерялся, все-таки ферму действительно предполагалось полностью дезинфицировать, и разлитая кровь тут погоды не делала, однако так просто его было не пронять.

– Ты мне тут не умничай, – раздраженно посоветовал он и кивнул на Даню. – Вот, привел вам в помощь, так сказать, отстающего. Только давайте поаккуратнее, сами вон все вымазались, если кто увидит, нахуй оно надо.

– Все путем, – впервые подал голос прилизанный.

Тембр у него был неприятный, про такой еще говорили – лукавый.

Орангутан что-то еще сказал, но выразился так тихо и скомкано, что никто толком не разобрал. После этого он, развернувшись, направился на обход территории: работа шла во всю, и следовало это дело контролировать. Да и, скорее всего, ему и самому было неприятно находиться в обществе подобных личностей – они не вызывали особых симпатий.

Даня, оставшись один на один с троицей, замер в ожидании. Первым заговаривать или как-то себя обозначать не хотелось.

– Тебя как зовут, румяный? – отвесил фразу прилизанный и, поигрывая ножом, подошел к ограждению, разделявшему их.

– Даня.

– Залазь, – скомандовал он.

Дане лезть не хотелось. Решетчатый настил был весь в крови, и если не многочисленные отверстия, на нем бы она растеклась толстым слоем. Пара десятков зарезанных свиней валялись, напоминая прибрежные камни, на берегу какого-нибудь отдаленного северного моря, где никто не купается.

Жавшиеся к стенкам вольера свиньи продолжали громко сопеть и фыркать – запах крови заставлял их нервничать и бояться. Они не могли не понимать, что лежащие повсюду сородичи явно не отдыхают. Да и они сами видели, как те трое резали их собратьев.

– Лезь, заебал, – повторил прилизанный.

Прозвучало это с неприкрытой угрозой, и Дане ничего не оставалось делать, как повиноваться. Тем более кривой тоже решил подойти и пока Даня перелезал, сблизился.

– Ты откуда такой нарисовался? – он оглядел Даню с ног до головы, причем с явным презрением.

– С завода кормов, – тушуясь, ответил Даня, стараясь не смотреть в глаза своим собеседникам.

– Гляди, Олег, – кудрявый приставил вымазанное кровью лезвие к плечу Дани, словно бы пытался посвятить его в рыцари, – какой кадр. Пришел на все готовенькое. Мы тут, понимаешь, резали-резали, а он херак, и типа, я с вами, ребята. Нет, так дело не пойдет.

– Пускай теперь он поработает, – постановил этот самый Олег и потеряв всякий интерес, отошел к врачу.

– Давай-ка, – кривой убрал нож от плеча и указал на туши. – Приберись тут.

И Даня начал таскать мертвых свиней к проходу. Делал он это в одиночестве, потому как остальные встали у ограждения и, искоса поглядывая на него, завели какую-то праздную беседу.

Одному вытягивать туши было тем еще удовольствием, хотя к его удаче свиньи были молоденькие, недостаточно подросшие. Правда, они оказались вымазаны в крови, дерьме и черт знает чем еще, что тоже не сопутствовало продвижению работ.