Денис Алимов – Племя пять (страница 5)

Тут, скорее всего, Валерий бы полностью растерялся, однако донесшийся неподалеку громогласный нагоняй Орангутана в адрес какого-то нерадивого работника живо заставил его метнуться к емкости и нацедить увеличенную дозу. Та свалила следующую свинью наповал. И особь, судя по виду, скончалась стопроцентно.

Достигнутый результат вдохновил Валерия, и он принялся вкалывать увеличенные порции остальным свиньям. Те подыхали одна за другой.

Пока шел процесс умерщвления, Даня с Тугуном стояли у барьера и безучастно наблюдали. Потом Валерий, по-видимому, устав бегать туда-сюда со шприцом, подписал Даню на то, чтобы он залез в загон, взял с собой емкость и сам наполнял шприц.

А Валерию оставалось только ставить уколы. Так дело пошло быстрее, и вскоре весь станок оказался полон валявшихся то тут, то там свиных туш. Правда, не все из них были мертвы – похоже, препарат действовал избирательно и некоторых убивал сразу, другие же оставались живы. Несчастным, из соображений гуманности Валерий вводил дополнительные дозы.

«В инструкции указано, что симптомы передозировки не установлены и при введении не учитываются», – зачем-то оправдался он.

Затем настала пора вытаскивать из загона мертвых. Особи там содержались не достаточно крупные, поэтому Даня с Тугуном легко справлялись вдвоем. Подхватывая каждую за задние ноги, они вытягивали их к открытой дверце станка. А далее с ними разбирались гастарбайтеры – те додумались поставить на ручную рохлю поддон, на который выкладывали туши, и увозили их.

Когда Даня брался за некоторые из них, сквозь прикосновение угадывалось, что животное не мертво. Он пару раз указывал на это Валерию, и тот делал инъекцию.

Однако это быстро надоело Тугуну, и он послал напарника куда подальше со своей гуманностью. И пообещал, что еще одно слово, и Дане придется заниматься мертвечиной в одиночестве. Даня умолк. Валерий, который уже приценивался к следующему загону, где свиньи пребывали в каком-то нервном напряжении, спорить тоже не стал.

Между делом проведал их и Орангутан: тот ходил по всей ферме и контролировал процесс. И, кажется, был не очень доволен тем, как все продвигалось.

– Блять, такое плевое дело, а вы тут хуи дрочите, – сходу начал ругаться он. – Хули возитесь?

– Мы не могли сперва правильную дозировку подобрать, – не подумав, ответил Даня.

Начальник посмотрел на него (как впоследствии выразился Тугун «словно на говно»), и перевел взгляд на Валерия. По сути ветврач был главным в их трио, и отвечал за все он.

– Небольшая накладка, – оправдываясь, он снова выудил мятую инструкцию из кармана халата и протянул Орангутану. – По таблице масс ошибка.

– Ты этой бумажкой жопу можешь подтереть, – огрызнулся Дмитрий Дмитриевич, что говорило о состоянии крайней раздражительности, раз он не постеснялся в выражениях перед врачом. – Тут с центра летит комиссия, стая коршунов, которые отчеты буду составлять, а попутно мне и тебе в очко залезут. Они когда приедут и увидят, что мы тут нихуя не сделали, нас так выебут, ты маму родную вспомнишь. Тут, блядь, десять тысяч голов, а вы втроем хуеву тучу времени ебетесь с одним станком. И вы не одни тут такие долбоебы. Так что ноги в руки и бегом, чтобы когда я пришел, вон тот станок был пуст!

Раскрасневшись, он показал на тот самый загон, к которому прицеливался Валерий.

Орангутан ушел орать на других работников.

– Надо и вправду нам как-то расторопнее работать, что ли, – призадумался Валерий, оглядывая мельтешащих в загоне свиней.

Те метались из одного угла в другой – к тому времени процесс умерщвления на ферме шел полным ходом, и атмосфера чего-то неизбежного нависла над ними, что, по всей вероятности, отражалось на поведении. Впрочем, подобное чувствовали все: и животные, и люди.

– За день не управимся, – подытожил Тугун и сплюнул. – Повезло еще самая маленькая ферма заразилась. На А002 вообще под сто тысяч, вот с ней бы мы заебались основательно.

– Сплюнь, – Валерий набрал шприц. – Хватит языком молоть, беду накликаешь. Давайте лучше со мной залезайте, а то что-то они нервные, мне одному не управиться.

Тугун бросил на Даню недовольный взгляд и замахал рукой – мол, давай, поторапливайся. Сам же, хитрец, никуда не полез, а только встал около перегородки.

Дане ничего не оставалось, как забраться в станок вместе с ветврачом. Обитатели загона забились в угол, но поскольку отступать им было решительно некуда, участь их оказалась предрешена. Хотя некоторые сдаваться так просто не собирались, и будто разгадав намерения чужаков, активно пытались сопротивляться.

В такие моменты Даня жалел, что с ними не было того, кто непосредственно работал на данной ферме – свиньи узнавали людей, привыкали к уже знакомым лицам и вели себя гораздо спокойнее в их присутствии. Однако если здесь и были работники с фермы, то их распределили в другие группы.

Довольно упитанный свин, превосходивший размерами своих собратьев и, скорее всего, самый раскормленный в этом станке, оказал наибольшее сопротивление, которое чуть не привело к трагедии.

Валерий, оценив ситуацию, решил оставить его напоследок и после того, как остальные животные были умерщвлены, наконец, подступился к нему. Свин, чуя и, главное, видя, что остался в одиночестве, не желал присоединяться к своим соплеменникам, валявшимся на решетчатом полу, и, упершись задом в угол, голосил: таким образом он надеялся отпугнуть подступавших к нему людей.

Но те отказываться от своих планов не думали и, поняв это, животное ринулось на них. Даню оно проигнорировало, выбрав в качестве мишени Валерия. Тот был к подобному не готов и даже не успел увернуться – его сбило с ног.

Казалось, ничего такого не произошло: Валерий попросту упал, а свинья перебежала в другой конец загона, где снова забилась в угол. Тугун задорно что-то выкрикнул, видимо, вспомнив испанскую корриду – почему-то в произошедшем ощущались некие ее отголоски.

Вот только когда поверженный «тореадор» поднялся, стало не до смеха: падая, он выронил шприц, который теперь торчал у него из подбрюшья. Валерий, забыв обо всем, опустил глаза на пластиковый цилиндр с оттянутым поршнем и как можно скорее вырвал его из тела.

Даня замер. Тугун, почуяв неладное, перепрыгнул через ограждение и подошел.

– Ты чего, медицина, сам себя проколол? – уже без всяких прибауток поинтересовался он, хотя и так было понятно, что конкретно случилось.

– Упал, – Валерий внимательно посмотрел на шприц у себя в руке.

– Ну, ты даешь, – покачал головой Тугун. – И чо делать? Эта штука раз свиней косит, тебе тоже хана?

Разговаривал он с врачом поразительно спокойно, будто тот просто порезал палец и теперь ему требуется пластырь, чтобы заклеить ранку. Впрочем, это сыграло на руку, потому как его спокойствие передалось Валерию, который реагировал на ситуацию на удивление бесстрастно.

– Да вроде игла вошла, но упал удачно и препарат не ввелся, – он показал им шприц, по которому было видно, что тот не опорожнен. – Не помню, сколько я кубиков набрал. Вроде для такой особи побольше…

Между тем свин тоже как-то приумолк, наверное, поняв, что на некоторое время от него отстали.

– Вам к врачу надо срочно! – спохватился Даня и, глянув на Тугуна, повторил. – Ему к врачу нужно!

– И хули ты встал? – попрекнул его тот. – Беги давай! Зови!

Даня развернулся, двинувшись на выход, но вынужден был свой маневр немедленно прекратить – за ограждением замер Орангутан и пристально взирал на разворачивающееся действо. Он подкрался незаметно, и неизвестно было, как долго наблюдал за ними. Начальник безмолвствовал, скрестив руки на груди.

Оторопевший, Даня попятился, случайно толкнув в плечо Тугуна. Тот инстинктивно обернулся и тоже подметив, что они не одни, замер.

Один только Валерий еще был не в курсе происходящего, продолжая рассматривать шприц и силясь вспомнить, на каком делении остановился, когда наполнял его.

Орангутан, хоть и поняв, что раскрыт, продолжал сохранять молчание. Он еще несколько секунд простоял, не двигаясь, а затем с удивительной для его комплекции сноровкой перемахнул через ограждение и подкатил к ним. Даня с Тугуном, словно чуя исходившую от него энергетику, расступились в стороны, и тот очутился прямо перед ветврачом. Последний наконец-то оторвал глаза от злосчастного куска пластика и глянул на начальника.

Орангутан все понял без слов – мельком глянул на наполненный отравой шприц, и, не издав ни звука, прописал Валерию, что называется, леща. Тот повалился, приземлившись ровнехонько между двумя свиными тушами. Те были безучастны и послушны, отчего приняли его в свои ряды без каких-либо возражений.

После Орангутан перевел взгляд на Тугуна (тот инстинктивно вжал голову в плечи), а следом на Даню (шокированный, он вообще никак не отреагировал, уставившись на начальство, будто истукан). Но, на их счастье, запал у Дмитрия Дмитриевича весь вышел, и до новой серии рукоприкладства не дошло.

– Я вам, блять, чего сказал? – в разворачивающихся обстоятельствах, почти миролюбиво произнес он. – Чтобы станок был пуст, когда я приду.

– Так мы почти разобрались, – набравшись смелости, решил вступить с ним в полемику Тугун, который сильно рисковал, хотя, наверное, и понимал, что молчание приведет куда к более неприятным последствиям. – Один хряк остался. Если бы не этот недотепа ебаный, все тип-топ было бы.