Дениэль Легран – Долго ли, коротко ли… Тридевятое царство (страница 5)

– Да ты до конца-то выслушай, а потом и говори. Во дворце они у друга своего… витязя Руслана, пируют уж и не знамо сколько. Затуманены, задурманены. Они, почитай и не ведают, что происходит. И они там и дружины их. Яга было-чи, сунулась туда, да в яму угодила. В цепях висит, на столбе. Уж и не знаю, сколько там наших из лесной братии. Так что, Витославушка, садись на меня и в путь. Неча время терять попусту. И не боись, не раздавишь, чай. – усмехнулся Пенек, глядя на Виталика.

– Ну, коль говоришь, что не раздавлю, давай уж, Пень богатырский, подставляй свою спину. – Виталик уселся на Пенька верхом да в руки ветки, торчащие во все стороны, взял. – Только пути-дорожки я не знаю.

– Не страшись, Витослав, корни сами вывезут. Да и недалече нам пока. До избушки Яги добраться, а там посмотрим.

Пенёк, зацепившись корнями за землю, не поскакал, как ожидал Виталик, а поплыл, разрезая почву, как лодка воду. Кусты, признавая своего собрата, сами расступались, давая дорогу.

– Знаешь, я почему-то подумал, что ты откроешь дверь закладнем, и мы просто перешагнем из одного места в другое. – произнес свои мысли вслух Витослав.

– Не, нам такого не дано, – ответил Пенёк, вспахивая землю. – Закладень есть только у того, кто имеет право на него.

– А, как же Клубок? У него закладень был.

– Так он же служит Черномору, вот и снабдил его чародей закладнем, чтобы препятствий ни в чем не было. А Клубку все равно кому служить; Яге или Черномору, главное, чтобы кормили его досыта.

– Да видел я, как он яблоко сожрал, аж страшно стало. – передёрнул плечами Виталик.

– Что яблоко, он однажды коня съел, богатырского и богатыря в придачу. – Пенёк, неожиданно вильнул в сторону. – Ах, змей, я тебе это припомню. – погрозил он кому-то под землёй.

– Как, то есть съел коня и богатыря? – опешил Виталик. – Чего ты такое несёшь?

– Не я, другие говорят. А где уж правда, это сам клубок знает, да молчит.

– Не устал, Пенёк? – участливо поинтересовался Виталик.

– Не-а, я ж деревянный. Но… ой! – Пенёк вдруг встал как вкопанный, Виталик вылетел из деревянного седла и шлепнулся прямо в грязную лужу-жижу.

– Ты, чего, Пень стоеросовый, обалдел людьми раскидываться. – стерев грязь с лица рукавом, одним глазом посмотрел на Пень. Тот стоял, в прямом смысле слова, как вкопанный и не подавал признаков жизни. – Эй, дружище, ты чего? Чего молчишь?

Но Пенёк вдруг показался Виталику совершено обыкновенным пнем и не более. Да и вокруг вдруг все изменилось. Возникло ощущение, что снова попал из сказки в реальность. И действительно вдалеке он услышал противный голос гида, проводившего экскурсию.

– Ну и влип, что дальше-то делать? – Виталик сидел возле Пенька и судорожно перебирал варианты в своей голове. – А может оно и к лучшему. Вернусь в гостиницу… ну, если пустят, конечно, в этих шмотках. Да, куда они денутся, скажу, что участвовал в квесте, отстал от группы. Короче, найду, что сказать. – поднявшись с земли и умывшись в ручье, протекающем рядом, вернулся к Пню. – Прости, дружище, видно не судьба мне мир спасать, даже если он и сказочный. Ну, бывай!

Виталик похлопал по Пню ладонью и отправился восвояси. Вернувшись в гостиницу, он рассказал байку о квесте, в котором участвовал и отстал неожиданно от группы. Ему дали ключ от номера и проводили по служебной лестнице, чтобы он не испачкал грязью главный холл и не вызвал своей одеждой ненужный ажиотаж, хотя, если честно, сказочная одёжка была ему прямо к лицу и впору. Будто бы на него специально пошитая. Перед тем, как скинуть ее, ещё раз осмотрел себя в зеркале; невысок, средней упитанности, со светлыми кудрявыми волосами, а лицо, будто бы скопированное с иллюстраций русских народных сказок. Не зря его Иванушкой в детстве дразнили, а он надувал и без того полные губы, шмыгал курносым носом и лил слезы из глаз небесной синевы. Подмигнув своему отражению и скинув одёжку, Виталик принял душ и завалился спать. Проснулся уже затемно от стука в дверь.

– Кто там, что нужно? – хриплым спросонья голосом спросил он.

– Уборка комнат. – ответил девичий голос.

– С ума сошли? Ночь на дворе. Убирайтесь утром и… вообще, убирайтесь. Хотите, чтобы я позвонил администратору?

– Вы сегодня были, мягко говоря, сильно выпачканы, поэтому администратор и прислал меня убрать номер.

– Достала, – тихо простонал Виталик, сожалея о прерванном сне, в котором ему снилась, нет, не жена Светка, а просто невероятная, сногсшибательная девушка, красоты неописуемой, этакая Лара Крофт, очень похожая на Анджелину Джоли. Протопав босыми ногами через комнату, он открыл дверь и остолбенел.

– Ты, то есть вы? – опешил он, увидев девушку из своего сна.

– Я, я! Думаешь, легко было пробиться в твои сны, а тем более в это место. – она окинула взглядом коридор гостиницы и шагнула в номер, отодвинув рукой Виталика. – Одевайся. Живо.

На кровать бросила холщевую сумку.

– Сейчас? Куда опять? – растерялся Виталик, судорожно натягивая джинсы.

– Одежда в сумке. – не глядя на него, сказала девушка, осматривая комнату. Она заглянула за шторы, посмотрела под кровать, открыла дверь в ванную.

– А что случилось? – Виталик достал из сумки рубаху, штаны и сапоги. – Почему я не могу надеть свою одежду?

– Потому, – отрезала она и стала снимать с себя форму горничной.

– Ой, не надо! – закрыл глаза Виталик.

– Чего не надо? – не поняла она.

– Раздеваться! – ответил Виталик ещё сильнее зажмурив глаза.

– Никто и не раздевается, – усмехнулась девушка.

– Правда? Значит, могу открыть глаза? – улыбнулся Виталик.

– Пошевеливайся, – ответила она и выглянула в окно. Виталик с удовольствием отметил, что она очень стройна. А одежда воина ее очень красила. Она словно почувствовала, что он ее разглядывает, быстро обернулась, выхватила у Виталика рубаху и запихала ее в сумку. Туда же отправились и штаны с сапогами.

– Ты чего, то есть вы…

– Можно на ты, – она схватила его за руку и, что есть силы, толкнула прямо в зеркало. Глаза у Виталика округлились, рот раскрылся в предстоящем крике, что препятствия нет, и он проваливается в зыбкую зеркальную поверхность. Момент настолько замедлился, что он увидел, как от него по всей зеркальной поверхности пошли волны, как на воде. Повернув голову, он увидел, как вслед за ним в зеркало нырнула и девушка. А дальше все рассыпалось осколками, и Виталик больно ударился, упав рядом с Пнём.

– А-а-а-а-а-а! – закричал он скорее от невозможности происходящего, чем от боли.

– Не ори! – оборвала его девушка, достав из кармана горсть белого порошка, швырнула в Пенька. После чего какая-то невидимая сила выдернула Пень из земли и бросила рядом с Виталиком.

– Ох, хорошо! Думал, уж и не выберусь отсюда, – он раскинул в разные стороны ветки и корни.

– Пень, так ты жив? – обрадовался Виталик. – Я уж думал тебе того, конец. Я и кричал тебе, и звал тебя, и… а что случилось-то? Ты встал как вкопанный и ни туда-ни сюда. Ну, думаю все, конец сказке и Пню богатырскому.

– Эх, Витослав, – вздохнул Пенёк и сел. Знаешь, что такое мертвая водица? – Виталик согласно кивнул. – Молодец! А что такое мертвая землица?

– А что и такое есть? – Виталик натянул штаны и рубаху. С сапогами замешкался. Мотать портянки он не умел и силился понять, как это делается.

– А то, как же. И не такое на белом свете увидеть можно. Вот я и попал в мертвую землицу. Спасибо Маре, ее рук дело. А Настасья спасла. Спасибо тебе, красна девица. Выручила.

– И не тебя одного. Этот богатырь… русский развернулся, да и ушел вместо того, чтобы выкопать тебя из земли. Пришлось самой вмешаться и вернуть вас в наш мир из его мира. Ладно, не расстраивайтесь больно. До избушки Яги рукой подать и до захода солнца надо до нее успеть добраться.

– А почему до захода солнца? Можно ведь на ночь устроить привал, а утром дальше идти. Зачем нестись вприпрыжку? – недовольно спросил Виталик.

– Объясни ему, Пень, мне невдомёк, – сухо ответила девица и, не оглядываясь, двинулась вперёд.

– Давай, Витославушка, вставай да за ней. А по дороге я тебе все и расскажу.

Виталик нехотя поднялся. Идти было неудобно, портянки внутри сбились и тёрли ноги.

– Блин, лучше бы кроссовки свои надел, чем этот портяночно-сапожный кошмар на ногах.

– На, переодеться, да быстро. – Настя, вытащив из сумки его кроссовки, бросила ему.

– Классно. Когда успела их взять? Спасибо. Вот это супер. Теперь ноги сами пойдут и даже побегут, – обрадовался Виталик. Быстро скинув с ног сапоги, он засунул ноги в кроссовки и, уже не останавливаясь, все трое продолжили путь.

– Слушай, Пенёк, так что она там говорила про заход солнца…

– До захода лучше успеть, чтобы по земле не идти. Мара ночью землю окутывает, слуги ее наружу выходят. Попасть им в лапы, значить пропасть, – ответил Пенёк. – Знаешь сколько наших, лесных пропало без вести? – Виталик мотнул головой. – Вот! И я не знаю, никто не знает. Но лес опустел. Ни мавок не осталось, ни русалок, кикиморки куда-то подевались. Лешаков тоже не видать и не слыхать… то-то же. Одни вурдалаки да упыри шастают.

– А чем нас поможет избушка Яги? – спросил Виталик, едва поспевая за Пнём.

– Как чем? – удивился Пень незнанию Виталика. – У избушки, знаешь, какие ноги, если что вынесет, а потом у Яги целая куча ступ. От маленькой до большой. Так что, ежели не дойдем, то долетим.