Дениэль Легран – Долго ли, коротко ли… Тридевятое царство (страница 7)

– Так это не мы. Это изба не выпускает, – примирительно отозвалась Настя. – Успокойся, Витослав, и не злись. Нет нашей вины ни в чём.

– Ага, нет! – обида ожгла лицо. – Вы только и делаете, что прикалываетесь надо мной!

– Это все от того, Витослав, – проговорил Пенёк, – что ты ну, ни в какую, не хочешь принять ни сказку, ни Тридевятое, ни то, что ты сам отсюда.

– Да кто доказал, что это так! – крикнул Виталик, отшвырнула ногой скамейку.

– Хорошо. Доказательств хочешь? – Обернулась Настя. – Тогда потерпи немного. Дойдем до горы Кудыкиной, там и доказательства получишь, что ты сын Финиста Ясного Сокола и решишь, наконец, на чьей ты стороне и куда тебе дальше. Назад в Запределье или останешься в Тридевятом царстве. Где, окромя тебя не осталось ни одного богатыря. Всех извели Руслан с Людмилой.

– Да ты-то, кто такая? Откуда тебе-то это все известно? – Виталик тяжело опёрся на стол и посмотрел на девушку исподлобья. Недоверчиво.

– Дочь я Финиста да Марьи искусница. Стало быть, сестра твоя.

– Вот так новость, – Виталик как стоял, так и сел. На пол. – Отродясь сестры у меня не было. А я думал…

– Знамо, чего ты думал, – дал ему подзатыльник Пенёк. – А ты, Настасья, умолчать не смогла. Дошли бы до Кудыкиной, там бы и сказала, теперь пуще испугается и с места не сдвинется. Изнеженный богатырь-то, гляди, как бы вспять не повернул от истины твоей.

– Чего мне поворачивать-то? – поднялся с пола Виталик. – Зря сюда пришел, что ли?

– А, ить, кто тебя знает. – Пенёк примостился с ним рядом…

– Да, чего вы мне тут голову морочите? Какая дочь у Финиста и Марьи искусницы? Они, вообще нигде и никогда не пересекались! И не было у них никогда ни сына, ни дочери! – заявил, подбоченившись, Виталик.

– Как это не пересекались? – опешил Пенёк.

– Как это не было ни сына, ни дочки? – возмутилась Настя. – С чего вдруг такая знань?

– Знань? Что это? Что за слово такое неадекватное? – ухмыльнулся Виталик.

– Знань-это знание, по-вашему, – ответила Настя.

– Так вот, знань, как ты говоришь, из сказок. Обычных детских сказок, в которых ничего подобного не было. – Сказав все это, Виталик выдохнул и, налив из кувшина молока в кружку, залпом ее осушил. Пенёк, после его слов как-то весь съежился и пригорюнился, подперев подбородок самой толстой веточкой. В углу, на печке вдруг возник и с удовольствием потянулся сытый, черный кот и громко замурлыкал.

– Да, будет тебе, Баюн. – Настя подошла и почесала его за ушком. – Не надо баюкать.

Кот словно понял ее, развернулся, прошел по краю печки, перепрыгнул на полку, висевшую на бревенчатой стене, лапами поскидывал несколько глиняных пузыречков и громко мяукнув, вскочил на подоконник и выпрыгнул в окошко. Уходя в лесную чащу, несколько раз обернулся, сверкнув загадочными кошачьими глазами. Настя видела его некоторое время, а когда он растворился в темноте леса, быстро собрала в сумку сброшенные им с полки пузырёчки.

– Ладно, – решительно сказал Виталик. – До Кудыкиной, значит, до Кудыкиной. Говорите, что делать надо.

– Вот и дело, – обрадовался Пенёк. – Вот и хорошо. Ты только скажи, а Пень богатырский тут, как тут. Что скажешь, Настасья?

– На утренней заре отправимся дальше. – Кивнула головой Настя и полезла на печь. Витослав, взяв со стола калитку, устроился на сундуке у самой двери, а Пенек расположился у окошка и не прошло и пяти минут, как сладко с вызовом захрапел на всю избу.

– Пень! – швырнула в него валенком Настя.

– А, чего, кто? – встрепенулся он, моргая спросонья.

– Не храпи, как пьяный под забором.

– И то дело говоришь, – согласился Пенёк, сладко зевнув, перевернулся на другой бок и тихо засопел. Виталик, съев пирожок, долго ворочался, мысли разные не давали заснуть. Ворочался с боку на бок, деревянная крышка сундука жёстко давила на тело. Он тысячу раз пожалела о том, что согласился и миллион раз был готов узнать о себе правду.

– Не спи-ш-ш-шь, – неожиданно услышал он. Повернув голову, увидел, сидящего на подоконнике Баюна и шумно выдохнул. – Напугал, котяра. Да уж. Не спится. И таблеток успокоительных нет…

– Могу помочь, – кот мягко спрыгнул на пол и в два прыжка оказался рядом с сундуком.

– Это как? – усмехнулся Виталик, поднявшись на локте и насмешливо посмотрел на чёрную, толстую, наглую морду кота. – Колыбельную споешь?

– Конечно. – Кот легко запрыгнул на сундук и мягко уместился рядом с Виталиком. – Слушай.

То, что произошло дальше, Виталик на утро объяснить не мог, но стоило коту замурлыкать, как он моментально провалился в сон, словно до этого не мучился вопросом, как же ему уснуть?

Проснулся он от того, что слетел с сундука. Отлетел и сильно ударился о ножку стола. Задохнувшись от боли и неожиданного пробуждения, первое мгновение не мог ничего понять. Избу трясло так, что со всех полок летели чугунки, горшки, кувшины. По избе металась, ударяясь о стены, Настя и что-то кричала, а Пенёк, вцепившись корнями в деревянный пол, врос в середину избы.

– Что случилось? – прохрипел от боли, крепко ударившись о Пенёк, Виталик.

– Всадники Руслановы! Да как же ее остановить? – ответила Настя, тщетно ища возможность управлять избой.

– Знать бы наперед, продолжили бы путь, – ответил Пенёк.

– Когда? Ночью? Тащить его на аркане, когда он не мог решить надо это ему или нет? – она, уцепившись за подоконник, кивнула на Виталика. – Если бы не его обжорство, встали бы загодя, а не тогда, когда солнце открыло стену в лес.

– А я-то здесь причём? Вы проспали, а я виноват? – разозлился Виталик. – Все храпели, а виноват только я один?

– А кому Баюн колыбельную пел? Нам, что ли или тебе и убаюкал всех? Кто страдал, что заснуть не может без снадобий? Теперь вот избушка со всех своих куриных ног улепетывает не пойми куда! И как управлять ею, я не знаю!

– А открыть дверь и спрыгнуть не судьба? – поднялся с трудом на ноги Виталик. – И хватит обвинять меня во всех неудачах Тридевятого царства. Вы тут мир прос… проспали, а виноват, почему-то сын Финиста. А что в этот момент делала его дочь?

– Не твоего ума дело, – тихо ответила Настя. – Хочешь прыгать – прыгай, если сможешь.

– Да и пожалуйста, прыгну. Ничего сложного. – Виталик распахнул на всем скаку дверь и… едва успел убрать голову. Избушка пронеслась мимо огромного дуба. Прямо в нескольких сантиметрах от него. – Обалдеть! – едва выдохнул он.

– То-то и оно, – цокнул Пенёк. – Непростое дело – сигануть наружу.

– А куда мы несёмся? Вернее, несётся избушка? – Виталик с трудом добрался до окошка. Избушка петляла по лесу, как заяц. Огромный напуганный заяц или… курица.

– Ну, прямо вопрос в яблочко, – добралась и встала рядом Настя. – Ну, что братец, придумал что или доверимся избушке?

– Ну… едем же, – неуверенно начал он. – И погоня отстала, и…

– И моя спина не треснет от богатыря русского после стола обильного, – подхватил Пенёк, одним из корешков посасывая из бочки квас. Настя и Виталик одновременно оглянулись на Пенька и неожиданно прыснули со смеху. Смеялись до колик в животе, а Пенёк, взъерошив каждый листик и посасывая квас, только довольно ухмылялся.

И тут, изба неожиданно встала на краю обрыва, откинув вниз стенку. По инерции все трое вылетели из ее деревянного чрева. Вслед за ними вылетела ступа, бочонок с квасом и целая куча ненужного скарба. Все полетело с обрыва в реку, текущую у подножия утеса. Никто из троих не сразу сообразили, что произошло, а когда вынырнули, и река понесла их течением, увидели, как изба захлопнула свою пасть, развернулась и умчалась прочь.

– Зараза! – что есть силы крикнул Виталик. – Предупреждать надо!

– Чего орать? Выбираться надо. – Настя доплыла до ступы и, подтянувшись, забралась в нее. – Давай уже руку.

Виталик с мокрым чавканьем свалился на дно. Поднявшись, затащил в ступу и Пень.

– Что? Чтоб не размок, – пояснил он Насте. – А то пустит корни и… все.

– Ну, да. А я-то думала, кто он такой? Выходит, слишком толстая кувшинка, способная пустить корни в любом водоеме, – заключила Настя, вытащив из ножен меч и достав из воды скатерть самобранку, сумку и метлу.

– Не, не взлетим, – цокнул Пень языком, тряхнув метлу. – Намокла метла.

– Ну, конечно, кому это знать, как не тебе, лотос богатырский. Она корни не пустит? – хохотнула Настя. – Ладно. Значит поплывём. Река знает дорогу.

– Откуда? У нее что, мозг есть? – недоверчиво сощурил глаза Виталик.

– Мозг! Это ж молочная река, кисельный берега, недотёпа. Сказки надо знать! Она течет прямо к Кудыкиной горе, если только…

– Что, только? – напрягся Виталик.

– В воронку не попадем. А воронка неизвестно куда приведет.

– Авось, мимо пронесёт, – сказал Пенёк, почесывая мокрую кору всеми ветками.

– Твоими устами да мед пить, – согласилась Настя. – Главное, от Руслановой дружины оторвались.

– Далеко до Кудыкиной горы? – спросил Виталик, приставив ко лбу руку козырьком.

– Да, почитай, верст немало, а может и все сто, – с умным видом ответил Пенёк.

Виталик тяжело вздохнул и принялся рассматривать места, мимо которых они проплывали. Ему время от времени приходилось приподнимать рядом стоящую метлу, потому что та все время пыталась пустить корни из древка прямо в середину ступы. Это очень раздражало, но больше всего раздражал голод, накатывающий волны на, его просящий еды, желудок.

Река спокойно несла свои воды и словно знала, куда странники держали путь-дорожку. Словно ведала, о чем их думы и к чему стремления.