Дэниел Хэндлер – Превратности судьбы (страница 67)

Вайолет взяла у Куигли ноготь и внимательно его осмотрела.

– Наверное, их носил Граф Олаф, когда переодевался регистраторшей Ширли. Как странно: все это время ты шел за нами по пятам, а мы даже не знали, что ты жив!

– А я знал, что вы живы, – отозвался Куигли. – Жак Сникет рассказал мне о тебе, о Клаусе, о Солнышке и даже о ваших родителях. Он был с ними близко знаком еще до твоего рождения.

– Да, наверное, – кивнула Вайолет, перепиливая струны от укулеле. – На той фотографии, которую мы нашли, были мои родители с Жаком Сникетом и еще с одним человеком…

– Возможно, это брат Жака, – сказал Куигли. – Жак говорил, что работал над важным делом с двумя своими родственниками…

– Над досье Сникета, – подтвердила Вайолет. – Мы надеялись найти его здесь.

Куигли снова поглядел на замерзший водопад.

– Может быть, тот, кто подавал нам знаки, знает, где оно, – предположил он.

– Скоро узнаем, – ответила Вайолет. – Сними, пожалуйста, ботинки.

– Ботинки? – переспросил Куигли.

– Водопад наверняка очень скользкий, – объяснила Вайолет, – поэтому я привяжу согнутые вилки струнами от укулеле к носкам ботинок, чтобы сделать кошки из вилок. Еще по вилке мы возьмем в руки. Зубцы у вилок почти такие же острые, как Солнышкины зубы, так что кошки из вилок при каждом шаге легко будут впиваться в лед, и мы сможем сохранять равновесие.

– А канделябр зачем? – спросил Куигли, расшнуровывая ботинки.

– Буду простукивать им лед, – объяснила Вайолет. – Движущийся поток воды, вроде водопада, редко промерзает насквозь. На этом склоне наверняка есть участки, прикрытые лишь тонкой коркой льда, особенно во время Фальшивой весны. Если мы вонзим вилки в лед, а там вода, мы сорвемся и упадем. Поэтому перед каждым шагом я буду простукивать лед канделябром, чтобы нащупать участки сплошного льда, по которым можно карабкаться.

– Кажется, путь будет нелегким, – заметил Куигли.

– Не сложнее, чем лезть вверх по Главной противопожарной вертикали, – возразила Вайолет, привязывая вилку на ботинок Куигли. – Это узел «Сумак», так что будет держаться. А теперь оснастим ботинки Клауса, и тогда…

– Извини, что перебиваю, но, мне кажется, это важно, – сказал Клаус, и Вайолет обернулась и увидела, что ее брат вернулся. В одной руке у него была синяя записная книжка, а в другой – крошечный обгорелый клочок бумаги.

– Я нашел эту бумажку в груде пепла, – сказал Клаус. – Наверное, что-то важное.

– А что там написано? – спросила Вайолет.

– «При …горании, которое способно привести к разрушению убеж… – прочитал Клаус, – …теры должны прибегнуть к главному противопожарному в…, которое соответственным образом держат в тайне».

– Но это же бессмыслица! – воскликнул Куигли. – Думаешь, это шифр?

– Вряд ли, – не согласился Клаус. – Часть предложения сгорела, поэтому нужно сначала прочитать оставшийся текст, а уже потом догадываться, что это значит. «…горании», судя по всему, – конец слова «возгорании», которое значит просто пожар, а «убеж…», очевидно, начало слова «убежище», которое здесь означает безопасное место. Так что целиком первая часть предложения звучит примерно так: «В случае возгорания, которое способно привести к разрушению убежища».

Вайолет поднялась и взглянула ему через плечо.

– «…теры» – это, наверное, «волонтеры», а вот что значит «прибегнуть»?..

– «Воспользоваться», – подсказал Клаус. – Вот ты, например, прибегла к укулеле и вилкам. Понимаешь? Тут, наверное, написано, что, если безопасное место сгорит, они оставят какое-то послание… в главном противопожарном в…

– Ведре? – предположил Куигли. – Водосборе?

– Вторнике? – протянула Вайолет. – Вампире?

– Тут говорится, что его соответственным образом держат в тайне, – указал Клаус. – А это значит, что место, где хранится послание, посторонним не известно. Если бы речь шла, к примеру, о главном противопожарном водопаде, это бы значило, что сообщение спрятано в водопаде. Только спрятать что-то в водопаде очень трудно, и вряд ли волонтеры стали это делать. Где же еще можно было оставить сообщение так, чтобы оно не сгорело?

– Сгорело все, – вздохнула Вайолет. – Только поглядите на штаб. Тут ничего толком не осталось, разве что вход в библиотеку и…

– …и холодильник, – закончил Клаус. – Холодильник начинается на «х», – засомневалась Вайолет.

– Волонтеры оставили сообщение в единственном противопожарном вместилище, – объяснил Клаус уже на полпути к холодильнику. – Они точно знали, что холодильник ни в каком огне не сгорит.

– И что их враги вряд ли додумаются туда заглянуть! – обрадовался Куигли. – Ведь в холодильнике редко хранят действительно важные вещи!

Само собой, высказывание Куигли нельзя назвать безусловно истинным. В холодильник, как и в конверт, в полую статуэтку или в гроб, можно положить все, что угодно, и это может оказаться насущно необходимым в зависимости от того, как складываются ваши сиюминутные обстоятельства. Например, в холодильнике может храниться пузырь со льдом, который окажется насущно необходимым, если вы ранены. В холодильнике может храниться бутылка воды, которая окажется насущно необходимой, если вы умираете от жажды. Или в холодильнике может храниться корзинка клубники, которая окажется насущно необходимой, если какой-нибудь маньяк скажет вам: «Если вы немедленно не дадите мне корзинку клубники, я стукну вас вот этой огромной палкой!» Но когда Бодлеры и Куигли Квегмайр открыли холодильник, они не увидели там ничего, что могло бы помочь тому, кто ранен, умирает от жажды или спасается от помешанного на клубнике маньяка с огромной палкой, – вообще ничего сколько-нибудь важного. В холодильнике было почти пусто: там нашлась лишь всякая всячина, которую часто хранят в холодильниках, а используют редко, – в том числе баночка горчицы, миска оливок, три банки разного варенья, бутылка лимонного сока и одинокий корнишон в стеклянном кувшине.

– Тут ничего нет, – сказала Вайолет.

– Посмотри в ящике, – посоветовал Куигли, указывая на выдвижной ящик внизу холодильника, в котором обычно держат овощи и фрукты.

Клаус выдвинул ящик и вытащил из него огромный пучок какой-то зелени с кудрявыми листочками.

– Пахнет петрушкой, – заметил Клаус. – И вон ее сколько! А свежая-то какая!

– Громадный петрушечный веник, – пробормотал Куигли.

– Опять тайны, – вздохнула Вайолет, и на глазах у нее показались слезы. – Ничего у нас нет, кроме тайн. Мы не знаем, где Солнышко. Мы не знаем, где Граф Олаф. Мы не знаем, кто подавал нам знаки с вершины водопада и что нам пытались сказать, а теперь еще и пучок таинственной свежей петрушки в ящике таинственного холодильника. Я устала от тайн. Пусть нам кто-нибудь поможет!

– Мы и сами поможем друг другу, – возразил Клаус. – У нас есть твои изобретения, карты Куигли и мои исследования.

– И все мы очень начитанны, – добавил Куигли. – Этого достаточно, чтобы разгадать любую тайну.

Вайолет снова вздохнула и пнула что-то, лежавшее на обугленной земле. Это была фисташковая скорлупка, опаленная пламенем пожара, который уничтожил штаб.

– Как будто мы уже члены Г. П. В., – сказала она. – Подаем знаки, разгадываем шифры и находим загадочные предметы на пожарище…

– Как ты думаешь, гордились бы нами наши родители, – спросил Клаус, – если бы знали, что мы пошли по их стопам?

– Не знаю, – ответила Вайолет. – Ведь они держали Г. П. В. в тайне.

– Может быть, собирались рассказать нам когда-нибудь потом, – предположил Клаус.

– Или надеялись, что мы никогда не догадаемся, – возразила Вайолет.

– Я тоже все время об этом думаю, – сказал Куигли. – Если бы можно было вернуться в ту минуту, когда мама показала мне потайной ход под библиотекой, я бы спросил у нее, почему она хранила все эти секреты.

– Тайны, тайны, – грустно отозвалась Вайолет и посмотрела на скользкий склон.

Дело шло к вечеру, и замерзший водопад сверкал в меркнущем свете все слабее и слабее, словно бы время, оставшееся на то, чтобы взобраться на вершину и посмотреть, кто подает им знаки, стремительно уходило.

– Каждый из нас должен заняться разгадкой той тайны, которую ему разгадать легче всего, – сказала она. – Я заберусь на водопад и раскрою тайну Горючего Пурпурного Возжигателя, узнав, кто там и что ему нужно. Ты, Клаус, останься здесь, раскрой тайну главного противопожарного вместилища и попробуй понять, что за сообщение оставили волонтеры.

– А я помогу вам обоим, – подхватил Куигли, доставая свою лиловую записную книжку. – Книжку я оставлю Клаусу – вдруг она окажется ему полезной. А сам взберусь на водопад вместе с тобой, Вайолет, на случай, если тебе понадобится моя помощь.

– Ты уверен? – спросила Вайолет. – Ты столько уже сделал для нас, Куигли. Не надо больше рисковать жизнью.

– Если ты решишь отделиться от нас и отправиться искать брата и сестру, мы совсем не обидимся, – добавил Клаус.

– Какие глупости! – ответил Куигли. – Ведь эта тайна, какой бы она ни была, – наша общая. Разумеется, я буду вам помогать.

Бодлеры поглядели друг на друга и улыбнулись. В этом мире так редко приходится встречать человека, достойного доверия, который к тому же готов тебе помочь, и если удается найти такого человека, на душе становится тепло и уютно, даже если стоишь посреди открытой всем ветрам долины высоко в горах. А когда друг бодлеровских сирот тоже улыбнулся им в ответ, на миг показалось, будто все тайны уже разгаданы, хотя Солнышка по-прежнему с ними не было, а Граф Олаф по-прежнему гулял на свободе, и от заброшенного штаба Г. П. В. по-прежнему оставалось одно пепелище. И только уверенность в том, что нашелся такой человек, как Куигли Квегмайр, преисполнила Клауса и Вайолет ощущением, словно все шифры обрели смысл и все знаки легко прочитались.