Дэниел Хэндлер – Превратности судьбы (страница 66)

– Вкусно пахнет, – сказала одна из женщин с напудренным лицом, подойдя к кастрюле. – Признаться, поначалу я сомневалась, что младенец способен готовить еду, но твой рецепт жареной рыбы, кажется, и вправду хорош.

– Она как-то назвала это блюдо, – заметил крюкастый, – но я забыл как.

– Гриль, – ответила Солнышко, но никто ее не расслышал, потому что Граф Олаф в сопровождении Эсме и двух зловещих гостей с криком выскочил из своей палатки. Олаф сжимал в руках папку с досье Сникета и глядел на Солнышко сверху вниз сверкающими глазами.

– Немедленно погаси огонь! Чтобы ни облачка дыма! – приказал он. – Я думал, ты запуганная сиротка-пленница, но начинаю склоняться к мысли, что ты шпионка!

– Что ты хочешь сказать, Олаф? – спросила вторая женщина с напудренным лицом. – Она просто разожгла костер сигаретой Эсме, чтобы приготовить нам рыбу.

– Дым могут увидеть! – провозгласила Эсме, словно бы и не курила самолично несколько минут назад. – Нет дыма без огня!

Мужчина с бородой, но без волос взял горстку снега и швырнул на костер, погасив горючий пурпурный возжигатель.

– Кому это ты сигналы подаешь, детка? – спросил он своим странным сиплым голосом. – Если ты шпионка, то мы сбросим тебя с горы!

– Гу-гу, – ответила Солнышко, что означало нечто вроде «Я намерена притвориться беспомощным младенцем, а не отвечать на ваш вопрос».

– Видите? – сказала женщина с напудренным лицом, тревожно глядя на мужчину с бородой, но без волос. – Она всего лишь беспомощный младенец.

– Возможно, – кивнула женщина с волосами, но без бороды. – К тому же сбрасывать младенцев с горы без крайней необходимости не следует.

– От младенцев бывает польза, – согласился Граф Олаф. – По правде говоря, я собирался пополнить труппу молодежью. Молодежь не станет жаловаться на то, что приходится выполнять мои приказы.

– Но мы тоже никогда не жалуемся, – удивился крюкастый. – Лично я всеми силами стараюсь услужить.

– Хватит болтать, – заявил мужчина с бородой, но без волос. – Нам еще нужно многое продумать, Олаф. Я располагаю некоторыми сведениями, которые помогут вам набрать в труппу новых членов, а согласно материалам дела Сникета, волонтеры могут собираться еще в одном убежище.

– Последнем, – уточнила зловещая женщина. – Надо его найти и сжечь.

– А когда мы это сделаем, – подхватил Граф Олаф, – исчезнет последнее свидетельство наших планов. О реакции властей можно будет больше не беспокоиться.

– А где это последнее убежище? – спросил Кевин.

Олаф открыл рот, чтобы ответить, но тут женщина с волосами, но без бороды остановила его быстрым жестом, подозрительно взглянув на Солнышко.

– Только не при зубастой сиротке, – сказала она своим низким-низким голосом. – Стоит ей узнать, что мы замышляем, и она никогда больше не сможет уснуть, а нам нужна малолетняя служанка, полная сил и энергии. Отошлите ее, и мы тогда спокойно обсудим наши планы.

– Разумеется, – кивнул Олаф, нервно улыбаясь зловещим гостям. – Эй, сиротка, иди в машину и почисти салон – там налипло много крошек от чипсов. Тебе придется для этого как следует подуть.

– Футиль, – ответила Солнышко, что значило нечто вроде «это задание абсолютно невыполнимо», однако она заковыляла к машине, а труппа Олафа расхохоталась и сгрудилась вокруг плоского камня, чтобы послушать о новых планах.

Проходя мимо потухшего костра и кастрюли, в которой ей предстояло провести следующую ночь, Солнышко печально вздохнула, полагая, что ее затея с сигналом провалилась. Однако, взглянув вниз с вершины, она заметила нечто, заставившее ее воспрянуть духом, и оно здесь означает такой же султан пурпурного дыма, поднимающийся от самого подножия склона. Младшая из Бодлеров посмотрела на дым и улыбнулась. «Бодлеры», – подумала она. Конечно, Солнышко не знала, что знаки ей подают именно Вайолет и Клаус, но надеялась, что это они, и одной надежды хватило, чтобы подбодрить ее, когда она открыла дверь машины и принялась дуть на картофельные крошки, которыми Олаф с приятелями засыпали всю обивку.

А у подножия замерзшего водопада старшие Бодлеры не ощутили и малой толики этого воодушевления – они стояли рядом с Куигли и глядели, как тает на вершине горы пурпурный дымок.

– Кто-то потушил горючий пурпурный возжигатель, – сказал Куигли, держа пурпурную трубочку на отлете, чтобы не надышаться дымом. – Как вы думаете, что бы это значило?

– Не знаю, – со вздохом ответила Вайолет. – Не сработало.

– Сработало! – воскликнул Клаус. – И еще как! Ты же заметила, как полуденное солнце отражается от замерзшего водопада, и это навело тебя на мысль использовать научные принципы конвергенции и рефракции света – как на озере Лакримозе, когда мы сражались с пиявками. И точно так же ты поймала солнечные лучи, применив зеркальце Колетт, и отразила их на кончик горючего пурпурного возжигателя, и мы сумели зажечь его и подать знак.

– Клаус прав, – подтвердил Куигли. – Сработать лучше просто не могло.

– Спасибо, – отозвалась Вайолет, – только я не это имела в виду. Я хотела сказать, что мы по-прежнему не знаем, кто там наверху и почему они подавали нам знаки, а теперь знаки прекратились, и мы не знаем, как это понимать.

– Может быть, нам тоже следует потушить наш горючий пурпурный возжигатель, – предположил Клаус.

– Может быть, – согласилась Вайолет. – А может быть, нам следует забраться на вершину водопада и самим посмотреть, кто там.

Куигли нахмурился и вытащил записную книжку.

– Забраться на самую высокую гору можно только по тропе, которой ходят Снежные скауты. Нам надо вернуться через Глагольно перекрытый вход, спуститься по Главной противопожарной вертикали обратно в пещеру гарнизона пантер-волонтеров, снова смешаться со скаутами и долго-долго карабкаться в гору…

– Это не единственная дорога к вершине, – с улыбкой заметила Вайолет.

– Нет, единственная, – возразил Куигли. – Посмотри по карте.

– Посмотри на водопад, – ответила Вайолет, и все трое подняли глаза на сверкающий склон.

– Уж не хочешь ли ты сказать, – произнес Клаус, – будто думаешь, что сможешь изобрести устройство, которое поднимет нас на замерзший водопад?

Но Вайолет уже снова подвязывала волосы, чтобы не падали на глаза, и оглядывала развалины штаба Г. П. В.

– Мне нужно то укулеле, которое мы забрали из фургона, – сказала она Клаусу, – и вон тот полурасплавленный канделябр, который торчит из-под обеденного стола.

Клаус вынул укулеле из кармана пальто и вручил его сестре, а затем направился к столу, чтобы вытащить из-под него странный оплавившийся предмет.

– Если тебе не нужна дальнейшая помощь, – сказал он, – я бы, пожалуй, пошел в бывшую библиотеку посмотреть, не уцелели ли какие-нибудь документы. Ведь нам все равно стоит получить из штаба как можно больше информации.

– Правильно, – кивнул Куигли и полез в рюкзак. Оттуда он достал записную книжку – совсем как у него самого, только в синей обложке. – У меня тут запасная записная книжка, – сказал он. – Может быть, тебе будет интересно завести собственную записную книжку?

– Разумеется! Как это мило с твоей стороны, – ответил Клаус. – Я запишу все, что обнаружу. Пошли вместе?

– Я лучше останусь, – решил Куигли, взглянув на Вайолет. – Я много слышал о чудесных изобретениях Вайолет Бодлер и хотел бы посмотреть на нее в деле.

Клаус кивнул и пошел к железной арке, которая вела в сгоревшую библиотеку, а Вайолет, залившись краской, наклонилась за сохранившейся при пожаре вилкой.

Едва ли не самое печальное в деле Бодлеров – это что Вайолет так и не удалось познакомиться с одним моим знакомым по имени С. М. Корнблат, который бóльшую часть жизни провел, работая инструктором-механиком в штабе Г. П. В. на Главном перекрестке ветров. Мистер Корнблат был человеком тихим и замкнутым – замкнутым настолько, что никто не подозревал ни кто он, ни откуда, ни даже что скрывается за С. или М., а свободное время он предпочитал проводить, запершись в спальне, где писал странные рассказы, или печально глядя в кухонные окна. Привести мистера Корнблата в хорошее расположение духа не мог никто, кроме исключительно способного студента-механика. Если какой-нибудь юноша выказывал интерес к глубоководному радару, мистер Корнблат снимал очки и улыбался. Если какая-нибудь девушка приносила ему собственноручно собранный строительный пистолет, мистер Корнблат хлопал в ладоши от восторга. А если какие-нибудь двойняшки спрашивали, как правильно припаять медную проволоку, он вынимал из кармана бумажный кулек и угощал фисташками всех, кто бы ни случился поблизости. Поэтому стоит мне подумать о том, как Вайолет Бодлер стояла среди руин штаба Г. П. В., осторожно снимая струны с укулеле и сгибая вилки пополам, мне видится мистер Корнблат – хотя ни его самого, ни его фисташек давно уже нет с нами: вот он поворачивается от окна, улыбается изобретательнице Бодлер и говорит: «Подите-ка сюда, Беатрис! Только поглядите, что делает эта девочка!»

– Что ты делаешь? – спросил Куигли.

– Устройство, которое поможет нам подняться на вершину водопада, – ответила Вайолет. – Жаль, что здесь нет Солнышка. Она бы так ловко перекусила своими зубами струны от гавайской гитары…

– Может быть, у меня кое-что найдется, – сказал Куигли, роясь в рюкзаке. – Когда я был в кабинете доктора Оруэлл, то нашел накладные ногти. Оттенок ярко-красного выбран просто ужасный, зато они острые.