Портер замолчал. Ситуация все больше походила на фантасмагорию из старинных фильмов. Девушка без браслета, без возраста, без обуви, в конце концов. Мертвец с нулевыми данными и вырванной печенью. Огнестрельное оружие с оптикой. Команда убийц, взламывающая дома в центре города. Служба спасения, которая должна была получить сигнал взлома и давно уже приехать на вызов. Это все на одной чаше весов. А на другой – он – хантер-одиночка, без оружия, со странной девушкой, которую преследуют, хотят убить. Девушка получилась у Портера на обеих чашах его выдуманных весов. И это еще больше его запутало.
04. Бездонное озеро
– Вы не знаете, куда идти.
Это был не вопрос, это было утверждение, с которым Портер нехотя согласился. Лора продолжила, как будто его согласие, что-то значило.
– Значит, знаю я. Мы пойдем к моим друзьям. Там безопасно, и мы сможем подумать о дальнейшем. О том, что нам делать дальше. У вас есть нож, хантер?
Портер кивнул и вынул из поясных ножен короткий нож с широким клинком и маленькой, непривычной рукоятью.
– Какой вы смешной, Портер. – Лора улыбнулась, хотя ей точно не было смешно. – Откуда у вас такой интересный нож? Хотя нет, не рассказывайте. Я все равно сейчас не готова слушать ваши охотничьи истории.
Она протянула руку, и Портер положил на ее ладонь нож. Она взяла его не очень умело, но решительно, и надрезала край своего пледа. Край его, Портера, пледа, если уж говорить точно. Потом ловко оторвала от пледа две длинных полосы и обмотала ими свои окровавленные ноги. Получилась имитация обуви и бинт одновременно. Очень сомнительной стерильности и едва ли заменит обувь. Лора осмотрела результат и, почувствовав взгляд Портера, сказала:
– Вы ведь не отдадите мне свои ботинки? А идти так я уже не смогу.
Портер и сам был не слишком хорошо экипирован, он остался в том, что успел схватить и натянуть на себя во время бегства, он снял с себя пальто и протянул девушке. Лора с благодарностью взяла его, плотно закрутила вокруг тела остатки пледа и надела сверху пальто. Оно было для нее огромным, но еще сохранило тепло Портера, и девушка сразу согрелась. Портер подумал, что мог бы догадаться отдать пальто и раньше. Стало совсем светло. Дурная, словно кошмарный сон, ночь прошла. Портер снова попробовал вызвать свой элекар, потом отправил сообщение в Орден, но оно осталось висеть в исходящих.
– Когда с ними нет связи, вы чувствуете себя неуверенно, правда? – Лора смотрела, как он вызывает информаторий и пытается в сотый раз подряд связаться со своим элекаром.
– Это все связано с вами? – он не стал отвечать, все и так очевидно.
– Это уже неважно. Теперь никто не знает, что вам известно, и в какой степени вы впутались в это дело. Они убьют вас. Так проще. У них просто нет других вариантов.
– Кто они, мисс Геккель?
– Какая вам разница. Ваш единственный шанс – это я.
– Очень мелодраматично.
– Примерно как штурм вашей квартиры?
Портеру подумал, что она ведет себя совершенно не так, как должна бы. Слишком уверенно для девушки (женщины, поправил он себя) в чужом пальто на голое тело и с обмотками вместо обуви. Пусть будет так, как она считает правильным. Его приоритет – это она, как приказал куратор в последнем сообщении. Она хочет думать, что решает вместо него. Пусть так будет. Ведь, принципиально, она права. Ему некуда идти.
Лора Геккель смотрела на его невозмутимое лицо и понимала: «Он не со мной. Но он может пригодиться. Пусть думает, что хочет. Я использую все, что есть. А сейчас есть только он».
Лора редко попадала в такие безвыходные, неожиданные ситуации. Она планировала всегда и все. Каждое ее действие, каждый ее день были расписаны на шаги, дела, причины и следствия. Винсент терпеть не мог ее вечное планирование. Он говорил, что жизнь – это бесконечная цепочка случайностей и спонтанных решений, которые словно четки нанизываются на конечную нить твоего времени…
… а потом, совсем недавно, всего день назад, он сказал ей, что вся его аллегория, вся его цепочка бусинок, все четки его дней рассыпались. На самом деле, все это только начало. И это удивительно. Потому что начало для одного – это конец для другого.
– Какая глубокая мысль, – засмеялась Лора, и он тоже засмеялся. А она так любила его улыбку, его умение смеяться над самим собой. Он был обаятельным, но не потому, что старался таким быть. Он был очень добрым. Вся его философия – анархизм, смешанный с буддизмом и ранним христианством, это просто его попытка объяснить мир посредством встроенного во все «доброго начала». Лора смеялась над ним, и Франц подшучивал, а Дягилев просто раздражался, всякий раз, когда слышал рассуждения Винсента об устройстве мира. Дягилев был зол и надежен, но слишком прост. Франц чрезмерно увлечен математикой, алгоритмами и кодом. Коста – гений, но во всем, кроме текстов, жалок и не приспособлен к жизни. Лора была их мастером планирования, а Винсент своей харизмой, обаянием и, самое главное, добротой, связывал их команду прочнее любых обязательств и клятв. Они все его любили. Они шли именно за ним. А он придумал конец света.
– Так что это за мысль, Винс? Что это за начало и конец. – Лора погладила по темными с проседью волосам, коснулась тонкими пальцами губ, провела линию по носу с горбинкой. Они лежали в постели. Позднее утро. Внизу, в бункере, второй день работал Дягилев. Он не делает перерывов на сон, когда увлечен, ест на ходу, беспрерывно пьет кофе, а потом, закончив, падает и спит столько, сколько нужно. Дягилев – это безопасность. Нервный, язвительный, уверенный в себе и своем вечном запасном варианте.
– Смешно звучит, правда, Лора? Начало – это конец. Смешно, я знаю. Это банально звучит, когда говоришь абстрактно. Но только я чувствую, что это обо мне. И о тебе. О нас всех. Совершенно точно и конкретно обо всех нас. Нам конец. И наш конец – это их начало. Это не философия, милая, это факт. Они уже это поняли. Наш Искин уже выстроил относительно этого свою стратегию, но у них хватало терпения для нас, для тех, кто уходит и становится историей. Их историей. По крайней мере, до последнего времени этого терпения, этой рациональности искусственного интеллекта хватало. Возможно, их понимание времени отличается от нашего. Но теперь я чувствую – все. Конец. Они решили. Мы больше не можем ничего изменить.
– Мы по-прежнему можем их выключить, разве не так? Мы же их включили. Разве не так говорит Франц? Разве тот рубильник в бункере не прикончит их всех?
– Франц так считает. Дягилев в этом не уверен. А я думаю, что уже нет. Уже поздно. Может быть, поздно было сразу после того, как мы его включили, первого из них. Сразу после того, как он осознал себя. Помнишь, как это было? Я помню очень хорошо. Я только недавно понял все это. Озеро мне помогло.
– И что с ним не так? Ты думаешь, они используют озеро? Они проникли в бункер? Ты уже проверял? – Лора даже испугалась. – Как это возможно? Ведь тогда они действительно могут… Я сейчас все выясню у Дягилева…
– Нет, милая, не спеши, Дягилев и бункер ни при чем. Дело не в бункере и не в нас. Если бы ты могла понять меня, не строить планы, не нервничать. А понять, так же, как я понял это. Ведь спешить уже поздно. Так вот, я начал про озеро. – Винсент посмотрел в окно. Там, за расступившимися деревьями, чернело под вечными нависшими над землей тучами их озеро. – Я тебе как-то рассказывал, что индейцы считали это озеро бесконечно глубоким. Бездонным.
– Да, говорил. Это забавная старая сказка. Мы же измерили его глубину, шесть с небольшим метров максимум… хватило простой веревки с гирей.
– Это не совсем так. Я снова пробовал его измерить. Мы обнаружили илистое дно. Но на самом деле – это ложное дно. Просто слой ила, под которым опять вода. И уже настоящая глубина. Как и говорили индейцы. Я выходил на лодке, вчера. Ты знаешь, я люблю это озеро. Тишину.
– Да, и что? Даже если озеро глубокое? Что это меняет?
– Искин – он как это озеро. Мы видим только Орден и то, что он делает. Нам кажется, что мы контролируем его на уровне «захотим – выключим». Но он уже другой. Орден – это его ложное дно. Понятное для нас. А что там дальше? Там бездонная глубина, которую даже не мы сделали, не мы придумали. И мы никогда не сможем измерить ее. Вот, что я почувствовал и понял там, на озере. Программа «Пророк» – это именно та веревка с гирей. Для нас. Искин опускает ее вниз и показывает: «Смотрите, здесь все просто, неглубоко и безопасно». А там нет дна, милая, уже давно нет дна.
– Как в нашем бездонном озере?
– Да, Лора.
– По-моему, ты сам запутался в своей мистике. Ты опять ищешь бога, Винс. Тебе не хватает того, что мы изменили весь мир, остановили войну. Тебе все равно нужен бог. Но ты сам теперь бог.
– Да, милая. Кто-то всегда стоит на берегу бездонного озера. А кто-то другой обязательно смотрит на него из глубины. Кто из них я?
– Ты фантазер, Винс. Может, секс? У меня есть полчаса свободного времени. Что скажешь?
– Скажу, что даже не хочу знать о твоем графике на сегодня. Просто скажешь мне, когда мы возвращаемся в город… Но секс мне нравится. Полчаса – это, конечно, неприемлемо. Какой-то сексик, а не секс. Когда уже ты будешь планировать для секса разумных полтора или два часа? Что мы успеем за полчаса, милая?
