Ден Ковач – Хантер (страница 5)

Портер тяжело поднялся на свой этаж. Устал. Все чаще он ловил себя на мысли, что слишком быстро устает, что каждый день дается ему тяжело. Тяжелее, чем раньше. Возраст сказывается. Ему сорок два. Еще несколько лет, и он станет слишком медленным для своей работы. Следующая тяжелая дверь. Связка ключей, три оборота, и он дома. Псы остались на улице. На крыльце. Замерли. Превратились в две неподвижные фигуры справа и слева от двери. Случайный прохожий принял бы их за статуи. Но случайно здесь никто не ходил. Прохожих в городе почти не было. Разве что в самом центре, где несколько кварталов с барами и ночными клубами помогали людям забыть о своем одиночестве. А здесь, у залива, на весь квартал всего три живых существа, если киберпсов можно назвать живыми существами.

– Входите, – он обернулся к девушке, остановившейся на пороге. – Входите и прикройте, пожалуйста, дверь, тепло уходит.

Про тепло он, конечно, зря сказал. Но что-то же нужно было сказать. Она так потерянно замерла на пороге, что Портер уже пожалел, что взял ее. Пусть бы оставалась там, у себя. Сдалась она ему. Что теперь делать с ней? Впрочем, по вечерам Портер вообще был не силен в рассуждениях. Завтра утром у него снова будет свежая голова, а там и решение. Если же решения не будет, будет инструкция из Ордена, что еще лучше. А сейчас в голове только мертвец по имени Винсент с вырванной печенью и огромное желание смыть с себя въевшийся, кажется, в кожу запах смерти: крови, мочи, рвоты. Нет, трупы – это не его работа. Покурить бы. Зря он бросил курить.

– Я в душ. А ты… хочешь выпить? Ладно. Не хочешь. Я хочу, и ты будешь.

Он часто говорил сам с собой. И, хотя сегодня собеседник у него был, говорить приходилось, как всегда, за двоих. Звякнув стеклом, он достал из холодильника бутылку водки и поставил на стол два широких бокала для виски. Виски давно не найти, а то, что готовил его домашний синтезатор, назвать виски было нельзя. Самогон времен его голодной и беззаботной юности и тот был лучше. Поэтому – водка, которую он покупал в старом городе. Впрочем, наверное, если бы очень захотел, нашел бы и виски, но какая разница? Крепкий глоток обжег горло. Выдох. Она стоит и смотрит на него, греет бокал в прозрачных ладонях.

– Пей. Водку пьют холодной, а льда у меня нет.

Она послушно выпила. И даже не поморщилась. Умеет пить.

– Хорошо. Располагайся. Душ я тебе пока не уступлю. Но я быстро.

Он ушел в ванную комнату, уверенный, что она так и будет стоять и смотреть в черное окно на свое отражение. Странная, непонятная, и до сих пор кутается в дурацкий клетчатый плед.

Когда он вернулся в гостиную, девушка спала. Она устроилась в кресле, сжалась и заснула, так и не выпустив из пальцев края пледа. Портер погасил в гостиной свет, постоял над ней, глядя на ее прикрытое спутанными темными волосами лицо. Она была совсем не так молода, как это ему показалось в городе. Возраст женщины можно понять по многим признакам. Шея и руки – вот главные признаки возраста. По рукам, сухим запястьям и тонким пальцам с выраженными суставами Портер видел, что она его возраста, а может быть и старше. Он наклонился, стараясь разглядеть следы пластики у края волос, но было слишком темно, и он не хотел напугать ее. Пусть спит. Завтра он решит, что с ней делать.

Холодная постель в спальне не располагала ко сну. Сказать честно, спать он и не хотел. Сон давался ему с трудом, бежал от него всю жизнь, и последние годы Портер отчаялся догнать его.

Через час он встал, решив, что завтра точно выспится, и сел к рабочему столу. Включил мониторы. Дело в квартале у заброшенного севера совсем простое. Последовательность необходимых действий выстроилась в его голове, как будто он всю жизнь занимался расследованием преступлений. Сначала получить список тех, кто был в квартале убийства за прошедшие сутки, сравнить с записями камер наблюдения на четырех перекрестках вокруг здания… стоп. Все еще проще. На схеме квартала он нашел камеру, установленную напротив нужного подъезда. И камера по-прежнему работает. Отлично. Список идентификаторов выгрузился на левый экран. QNX454-13. Это Винсент. А девушка… Удивительно, но она проходит под номером QNX454-12. Мисс Лора Геккель. Не замужем. 23 года (что сомнительно). Можно запросить ее подробную карту и все выяснить, но не сейчас. Хотя любопытно. Судя по номерам, оба они – и Лора, и покойный Винсент Кори – из первого поколения. Но возраст Лоры совершенно не соответствует ни тому, как она выглядит, ни этому архаичному номеру. Очень странно. Оба они слишком хорошо выглядят для древних стариков. Да. Первое поколение чипов имплантировали задолго до Портера. Он тогда был ребенком. А первое поколение чипов получили взрослые. Когда же это было? Нет. Он не будет сейчас заниматься Лорой. Его дело – мертвец.

Среди идентификаторов Портер вычеркнул номер своего браслета и два номера техников. Перед ним остался список из пяти номеров чипов. В таблицу времени он ввел все пять и открыл на экране данные с камер наблюдения. Винсента он обнаружил сразу. Вот они с Лорой выходят из элекара. Стоят на улице. Ждут. Вот к ним подъехал еще один элекар. Они долго говорят. В элекаре три пассажира. Отметил их идентификаторы. Что-то передают из рук в руки. Стоп-кадр. Винсент передал что-то. Сверток. Портер отметил время в блокноте. Он по старинке пользовался бумажным блокнотом и ручкой.

Подобные анахронизмы вошли в моду лет пятнадцать назад и почти сразу прошли. Но Портер тогда заразился любовью к аналоговым инструментам. Со временем его любовь к винтажу распространилась еще дальше. Он искал и находил вещи пятидесятилетней давности и ещё древнее. Ничего редкого или относящегося к искусству, он отлично понимал разницу. Кое-что из одежды, виниловые пластинки с музыкой, ежедневники и чернильные ручки.

Портер зафиксировал в блокноте время и пометил: «сверток». Записал для себя вопрос: «Кому?».

Следующие метки в записях камеры показали два проезжающих элекара. С пассажирами. Больше ничего. Все пять номеров оказались вычеркнуты. Портер вернулся к моменту, где Винсент передает сверток. Просмотрел еще раз и на тройной скорости пустил воспроизведение. Вот Винсент и Лора вошли в дом. Вот Лора снова вышла на крыльцо, дождалась элекара и уехала. Утро, день, вечер. Элекар с Лорой вернулся. Вот она, завернутая в плед, выходит на крыльцо и сидит, судя по таймеру, четверть часа. После этого она вошла в дом. И почти сразу приехал он, Портер. Он отреагировал на вызов быстро, потому что был буквально в двух минутах от локации вызова. В момент своего появления на крыльце Портер остановил запись. Ничего. Простого ответа не оказалось. Тот, кто вырвал Винсенту печень, проник в дом не через дверь. И у него не было идентификатора. По крайней мере такого, который бы фиксировала система Ордена. Портер собрал данные в короткий отчет и отправил куратору. Потянулся, встал и отправился на кухню приготовить кофе. Лора Геккель спала в кресле. Портер, стараясь не шуметь, встал к ней спиной и выбрал программу кофе в кухонном синтезаторе. Настоящего кофе уже не осталось, по крайней мере, Портер не сумел найти его в городе. Мировая логистика обрушилась в момент цифрового локдауна в тот день, когда началась война. Портер не знал никакого другого вкуса, кроме синтезированного, но догадывался, что настоящий кофе должен быть иным. И его никогда не устраивала горечь, аромат и условный бодрящий эффект того, что автомат называл кофе.

– Боже мой, как бы мне хотелось настоящего горячего кофе!

Голос девушки с эльфийскими глазами раздался за спиной Портера.

– Я могу предложить только синтезированный, мисс Геккель.

– Как вы узнали мое имя? А… вы, наверное, хантер? Конечно. Вы приехали на вызов. Странно, зачем для этого используют хантеров?

– Все так. И мне тоже многое непонятно. Хотелось кое-что уточнить у вас, мисс Геккель.

– Вы можете называть меня Лора.

– Как вам будет угодно.

– Вы говорите, как в кино. Любите древности? Конечно. Кофе, виниловые пластинки, ваше пальто… Вы не кажетесь самому себе смешным?

– Отчего же?

– Вот от этого всего. Синтезированный кофе вы наливает в кружку, стилизованную под японскую керамику, ставите винил джаза, который был рождён в поствиниловую эпоху ,и работаете на компьютере, который притворяется Ватиканом. Все это один безвкусный когнитивный диссонанс. Разве нет? А еще вы играете в частного детектива.

Портер молчал. Не знал, что ответить. Утренняя Лора Геккель была наблюдательной и язвительной. Пожалуй, вечерняя молчаливая мисс Геккель нравилась ему больше.

– Наверное, смотрите древние фильмы. Кто ваш любимый актер, хантер? Хэмфри Богарт? Вы на него похожи.

Портер не стал отвечать. Никакого удовольствия от подобных дискуссий он не получал. А вкус кофе подобные разговоры портили непоправимо. Оборачиваться он тоже не стал. Слышал, как девушка возилась в кресле, устраиваясь поудобнее. И смотрел в темноту. Для юной девушки она слишком цинична и образованна.

– Опустите жалюзи, пожалуйста, господин охотник.

– Зачем?

– Я боюсь темноты.

Портер услышал в ее голосе правду, но не сдвинулся с места. Он не любил закрытые окна.

– Неужели вам нравится эта чернота? Зачем вы туда смотрите? Что вы там видите, господин хантер?