Ден Истен – Ищу союзника, или Последняя воля Золотухина (страница 3)

– Что здесь происходит? – поинтересовался он спокойным тоном.

– Психи! – пояснил санитар, отбирая зажигалку у худрука.

Главврач неодобрительно покачал головой.

– Не называйте их так. Имейте сострадание к больным. Все на ужин.

Уборщица ушла за уборочным инвентарем. Пациенты, моментально забыв о трагичной любви веронских подростков, с улюлюканьем и вприпрыжку стали выбегать из комнаты. Пихая друг друга, вышли худрук с пироманьяком. Заплаканная Джульетта и довольный Ромео тоже покинули помещение. Лера уселась на подоконник.

– На ужин, – повторил врач.

Получив в ответ лишь презрительное молчание, он пожал плечами и вышел. Лера посмотрела вниз. Возле приоткрытой двери в подсобку лежала стремянка, призывно поблескивая в лучах заходящего солнца.

Лера снова погрузилась в размышления, прерванные дракой худрука с пироманьяком. Надо проникнуть в кабинет главврача и воспользоваться стационарным телефоном. Тем самым, который стоит на столе за малахитовым органайзером рядом с лотками для бумаг.

Она позвонит сыну и скажет, что сегодня они обязательно увидятся, но для этого он должен сделать следующее: если после девяти вечера отца не будет дома, он включит на подоконнике в своей комнате маленький желтый ночник – Лера поймет, что вход свободен, поднимется в квартиру, возьмет свой паспорт, деньги и вещи и уедет с сыном в Вулканогорск к родителям. Если же отец дома, то сын должен будет включить потолочный свет – тогда Лера будет действовать по обстоятельствам: например, где-нибудь переждет ночь, а утром, когда Павел уедет в офис, придет домой, и дальше по плану: они доберутся до Вулканогорска и там обратятся в полицию. Местным правоохранителям Лера не верила совершенно – здесь у мужа все куплено. Звонить родителям раньше времени тоже не было смысла – только волноваться будут, да и отец сильно болеет. В любом случае ей нужно быть на свободе.

Но для начала надо добраться незамеченной до кабинета главврача. Это несложно – он находится на этом же этаже и, что немаловажно, в противоположной от комнаты санитаров стороне. Нужно просто преодолеть довольно длинный коридор и свернуть направо.

Дверь в кабинет, как и все в этой больнице, доброго слова не стоила – ее, похоже, установили еще при постройке здания, и с тех пор она, рассохшаяся и тысячу раз крашеная, сильно просела и скрипела. Лера сегодня прекрасно разглядела хлипкий дверной наличник, выломав который, можно попытаться отогнуть ригель замка. Чем отогнуть? А вот тут спасибо Софочке: когда та отодвинула тяжелую телевизионную тумбу, Лера заметила болтающийся на одном ослабленном саморезе стальной уголок – таким и наличник поддеть, и замок отжать можно. Наверное, он предназначался для усиления жесткости конструкции тумбы.

Лера спрыгнула с подоконника, с трудом отодвинула телевизионную тумбу и выкрутила ногтем саморез. Уголок перекочевал в карман спортивных штанов, а тумба вернулась на место.

Осталось только дождаться половины восьмого вечера, когда начальство и основной персонал разойдутся по домам, и на втором этаже останутся только дежурный санитар и охранник. Двух охранников и дежурную медсестру на первом этаже можно в расчет не брать – с ними маршрут Леры не пересекался.

***

Она мысленно выругалась: из-под двери выбивалась полоска света. Главврач не уехал и был в кабинете не один. Мужской голос громко произнес:

– Игорь Владимирович, мы не просим вас подделать документ. Извините за пафос, но слишком многое поставлено на карту, чтобы из-за липовой бумажки у нас были проблемы с законом. Нам нужно, чтобы наш отец реально стал подавать признаки... ну, вы понимаете.

Лера на цыпочках приблизилась к двери и прислонила ухо к потрескавшемуся полотну. Главврач ответил не сразу, видно, раздумывал над ответом. И когда он заговорил, тон его был настороженным.

– Некоторые лекарства в больших дозах дают эффект заторможенности. Человек становится вялым, путает слова, перестает ориентироваться во времени. Но… но это опасно. В его возрасте сердце может не выдержать.

– Как мрачно! А есть что-нибудь попроще, но тоже хорошее?! – спросил женский голос.

– Деликатное, но эффективное, вы хотите сказать? Есть такое. Если давать его регулярно, в умеренной дозе, человек становится сонным, рассеянным, забывчивым. Он не сможет сосредоточиться, путает даты, не помнит, о чем говорил пять минут назад. При этом нет большой нагрузки на сердце. Со стороны – классический старческий маразм.

– Прекрасно! – воскликнула женщина. – Скажите, а за месяц результат будет? У него день рождения через месяц – хочется, чтобы все гости и родные убедились в его недееспособности.

– Если соблюдать регулярность, то результат можно ждать уже через две недели. Чем старше человек, тем быстрее наступают последствия. Главное – системность.

– И где его взять? Вряд ли оно продается в аптеке.

– Могу достать.

– И какие наши дальнейшие действия? – спросил мужчина.

– Подаете заявление в районный суд. Указываете причины: возраст, странное поведение, подозрение на деменцию. Без веских причин судья даже рассматривать не станет. Если суд сочтет доводы убедительными, то назначает судебно-психиатрическую экспертизу.

– Которую проведете вы? – с надеждой спросила женщина.

– Нет, – коротко ответил врач.

– Нет?! А кто?!

– Комиссия. Как правило, из трех-пяти специалистов. И назначает их независимое экспертное учреждение. Обычно это областной центр судебной психиатрии.

Повисло молчание. Лера перестала дышать, боясь пропустить хоть слово.

– Скажите, доктор, а можно сделать так, чтобы вы вошли в эту комиссию? – спросил мужчина.

– Можно, Леонид Родионович, но надо заплатить определенным людям.

– Да это понятно, – со вздохом согласился мужчина. – Допустим, вы вошли в эту комиссию, что дальше?

– Вашего отца кладут в стационар на обследование. На месяц. Не сюда, заметьте, а в специальное экспертное отделение. Там с ним и будем работать. Проведем оценку когнитивных функций: памяти, мышления, ориентировки в пространстве, времени и собственной личности. Отдельно оценим критику – то есть понимает ли пациент свое состояние, признает ли его и способен ли осознавать последствия своих поступков…

– Я понял! – нетерпеливо перебил мужчина. – Не удивлюсь, если окажется, что у него все в норме.

– Ага! – подтвердила женщина. – От папы еще не такой подлянки можно ожидать!

– Если все в норме, то комиссия выносит вердикт, что он вменяем, – ответил врач.

– Да елки! А зачем тогда вы?! – в сердцах выкрикнул мужчина.

– А кто в таком случае будет договариваться с членами комиссии? Это еще не все возможные сложности. Насколько понимаю, ваш отец – человек небедный?

– Ну да. Все-таки владелец крупнейшего регионального книжного издательства. А какая разница? Разве процедура психиатрического освидетельствования для богача и бомжа – не одинакова? – недоуменно спросил мужчина.

– Покажите мне бомжа, за спиной которого стоит целая армия высококвалифицированных юристов. Ведь наверняка у вашего отца есть такие юристы? Думаете, они позволят признать его недееспособным? Я, конечно, не юрист, но думаю, что они сделают все, чтобы у суда появились основания усомниться в компетентности комиссии. Они также могут запросить повторную экспертизу в другом учреждении, тогда судья потребует явки вашего отца в суд, где он его допросит, задаст вопросы и, увидев, что перед ним вменяемый человек, откажет в признании недееспособным.

– Да что ж так все сложно-то?! – в отчаянии выкрикнула женщина.

– Теперь вы понимаете, чем я рискую? Поэтому сумма будет вот такой. И только наличными.

В тишине отчетливо раздалось шорканье карандаша по бумаге.

– Ого! – раздался удивленный возглас мужчины. – Ну и аппетиты у вас, Игорь Владимирович! И на что мы можем рассчитывать за эту сумму?!

– Во-первых, вы получите препарат, с которого все начнется. Во-вторых, у вас будет свой человек в комиссии – я. И сразу предупреждаю: возможно, будут другие траты, если у кого-то из членов комиссии возникнут сомнения. Сами понимаете.

– Хорошо, мы посовещаемся и привезем вам деньги, – сказал мужчина.

– Только не сюда и не так поздно. Своей машиной я по некоторым соображениям не обзавелся, а в общественном транспорте сейчас самая давка.

– Так давайте мы вас подвезем?

– Было бы прекрасно!

Лера, прижав тапки к груди и стараясь не стучать босыми пятками по линолеуму, помчалась прочь.

***

Лера выждала пятнадцать минут и вернулась к кабинету. Он был пуст: ни полоски света из-под двери, ни звуков внутри.

Оторвать наличник тихо оказалось делом невозможным – он скрипел огромными гвоздями в деревянных закладных, осыпался трухлявым мусором из вековой штукатурки и щепок. Очень хотелось просто просунуть под наличник пальцы и рвануть изо всех сил, тем самым сэкономить время и силы, но нельзя – такие резкие движения неизбежно вызвали бы громкий шум. Поэтому Лера, чувствуя, как сатанеет от злости, продолжала потихоньку тянуть деревяшку и морщиться от пыли. Спустя пять минут она наконец осторожно положила оторванный наличник на пол и при скудном свете, проникающем сквозь окно в коридоре, попыталась разглядеть место, куда уходил замочный ригель. К ее досаде, неровный зазор толщиной в несколько миллиметров не позволял не только подцепить ригель, но и даже засунуть туда уголок. Это было фиаско.