Ден Истен – Ищу союзника, или Последняя воля Золотухина (страница 2)
Плач и возмущения затихли, вернулись хихиканье и смех. Лера снова уселась на подоконник и посмотрела вниз. Рабочие курили и что-то оживленно обсуждали. Один, заметив ее, вдруг присел на четвереньки и запрыгал по двору, кривя губы и загребая руками. Чего он хотел добиться, изображая тупого примата, – неизвестно, но интеллектом сверкнул ярко. Да и остальные, судя по громкому ржанию, находились с ним на одном уровне развития.
Лера постучала по виску, но примат продолжал скакать и кривляться, ухая настолько громко, что было слышно сквозь стекло. Она вздохнула. К сожалению, таких персонажей не лечат – считают нормальными.
В дверях возник санитар.
– Терехова, к главврачу!
– Зачем? – равнодушно спросила Лера.
– Он тебе сам расскажет.
Санитар усмехнулся и скрестил волосатые ручищи на груди. Она помотала головой.
– Не хочу!
Санитар быстрым шагом пересек комнату, Лера вцепилась в подоконник.
– Терехова, давай без фокусов?! – пропыхтел санитар, схватив за руки. Лера вывернулась, упала на пол и уцепилась за отопительную трубу. Горячее железо обожгло ладони.
– Как же вы, психи, достали! – взревел взбешенный санитар и надавил на точки в области больших пальцев.
– А-а-а! – заорала она.
Обстановка в комнате из мертвяще-спокойной превратилась в оживленную: кто-то истерично заголосил, кто-то, забившись в угол, заплакал, а кто-то, напротив, громко смеялся и корчил рожи. Впрочем, большинство продолжало смотреть мультфильм, никак не отреагировав на происшествие.
Санитар, продолжая сдавливать руки, наклонился к ее уху. Медицинская маска на его лице сердито зашевелилась:
– Терехова, мне что, заняться больше нечем?! Сказано, привести – я и выполняю! Укол захотела?!
Нет, укола она не хотела (видела в буйной палате, в какой овощ превращается человек под воздействием препаратов), поэтому разжала руки. Санитар рывком поднял ее на ноги и толкнул в сторону выхода.
Преодолев длинный коридор, она свернула направо и остановилась у кабинета с золотистой табличкой. Санитар постучал и приоткрыл дверь.
– Игорь Владимирович, Терехова!
– Что-то долго, – ответили ему. – Пусть зайдет.
Санитар впихнул ее в кабинет и прикрыл дверь. Главврач, толстенький и румяный мужчина лет пятидесяти пяти, сидел за столом в белоснежном халате и маске, спущенной на подбородок. Именно так и носили тогда маски – на подбородке, на шее, на одном ухе, где угодно, лишь бы не на лице. К началу второго года пандемии эти тряпочки всем надоели до зубовного скрежета, и каждый ждал, когда же наконец отменят эти утомительные и бесполезные ковидные ограничения.
– Садитесь, Терехова, – сказал главврач.
– Постою! – с вызовом выкрикнула Лера.
– Как знаете.
Он пару раз клацнул по клавишам, снял очки и дружелюбно поинтересовался:
– Как вы себя чувствуете, Валерия Сергеевна?
– Отлично! – процедила она. – Когда я уже отсюда выйду?!
Главврач радостно щелкнул пальцами, словно приготовил для нее хорошую новость, и теперь настал тот самый подходящий момент, чтобы ее сообщить.
– Да хоть сегодня! Ваш муж просил передать, что он решил удвоить сумму. Теперь вы получите полмиллиона евро.
– А взамен?!
– Я не договорил. Он готов купить дом или квартиру в любой стране на ваш выбор. Посоветовал Испанию. Одно ваше слово – и вам сегодня же купят билет, откроют счет в зарубежном банке и переведут деньги.
– Я спрашиваю, что он хочет взамен?! Все то же?! Чтобы я забыла про сына?! Да никогда!
– Тогда вы останетесь здесь, – грустно констатировал он.
Лера сжала кулаки в бессильной злобе даже не столько на этого доктора, сколько на мужа. Это каким же надо быть самоуверенным подонком, чтобы предложить ей отказаться от сына?! И ведь, мразь, действительно рассчитывал, что она согласится. Все-таки деньги портят людей, а большие деньги – напрочь выворачивают сознание.
Не дождавшись ответа, главврач напялил очки и снова уставился в монитор.
– Идите, Терехова. И советую хорошо подумать. Испанские паэлья и вино – однозначно лучше, чем здешние манная каша и компот.
***
Отец Лоренцо ободряюще приобнял Джульетту и вышел из склепа. Санитар, подпиравший спиной дверной косяк, вытянул навстречу руку.
– Куда собрался? Ты же не доиграл.
– Я в туалет на минутку, – жалобно пролепетал отец Лоренцо.
Санитар посторонился и предупредил:
– Только быстро!
А тем временем на импровизированной сцене творилось трагическое действо: Джульетта провела ладонью по лицу возлюбленного и впилась долгим поцелуем в мертвые губы.
– Ах, яд на твоих губах не действует на меня! – горестно выкрикнула она и воткнула нож из фольги себе в живот. В зрительных рядах кто-то хихикнул, но основная часть хранила напряженное молчание. Но ничего не происходило. Ромео продолжал сопеть под телом Джульетты, а та старательно изображала верную и мертвую возлюбленную. Оба на тинейджеров ну никак не тянули: Ромео, хоть и был относительно молод, но уже со следами алкогольных пороков на небритом лице, а Джульетте было сильно за пятьдесят. В задрапированном простынями углу томились Капулетти и Монтекки, разодетые в склеенные из газет одежды эпохи Возрождения.
Тишина затянулась. Зрители стали нервно переглядываться. Вскочил худой очкарик, в прошлом – худрук театра драмы, ныне – тихий шизофреник. Идея поставить «Ромео и Джульетту» принадлежала ему. Правда, в сильно усеченной версии из-за обилия сложных диалогов, которые люди с ментальными расстройствами выучить были не в состоянии. Все свелось к нескольким сценам: знакомство Ромео и Джульетты, их встреча на балконе и трагичный финал в склепе. Противостояние между могущественными кланами Вероны и прочие подробности ушли на задний план.
И вот сейчас тихий шизофреник орал с надрывом:
– Где отец Лоренцо?! Сейчас его выход! Тысячу раз репетировали же! Где он?!
Из коридора донесся насмешливый голос уборщицы:
– Веревку проглотил ваш Лоренцо!
Санитар ругнулся и вышел, а оставшийся без присмотра худрук решил выместить злость на лицедеях.
– Стадо дилетантов с диагнозами! Я здесь все сожгу!
Он бросился к сидевшему в последнем ряду пироманьяку и выдернул из-под него табуретку. Любитель поджигать рухнул, колено худрука уперлось ему в горло.
– Дай зажигалку! Я знаю, она у тебя есть! Я видел! Дай!
Выхватив из разжавшейся руки одноразовую зажигалку, он понесся к импровизированной сцене. Через мгновение бумажное платье Джульетты ярко вспыхнуло. Ромео, почувствовав запах жареного, стряхнул с себя визжащую возлюбленную и приспустил штаны.
– Потерпи, любимая, сейчас все потушу!
Худрук снова чиркнул зажигалкой в намерении поджечь ватман с нарисованными каменными стенами склепа, но упал, сбитый с ног пироманьяком. Драка сопровождалась невообразимым шумом: пациенты хохотали, плакали навзрыд, топали и кричали. Кто-то игриво толкнул Ромео – тот отшатнулся и оросил струей дерущихся худрука и пироманьяка. Джульетта, кривя в плачущей гримасе натертые свеклой щечки, хваталась за дымящееся платье, а Капулетти и Монтекки вжались в угол.
Бардак набирал обороты, грозя перерасти в неконтролируемую вакханалию. Лера соскочила с подоконника и с надрывом продекламировала:
Джульетта вытерла заплаканные глаза, Ромео натянул штаны. Все, кроме худрука с пироманьяком, продолжавшими мутузить друг друга, удивленно уставились на Леру. В дверях появились Лоренцо и санитар. Санитар ринулся разнимать дерущихся, а Лоренцо ковырнул в носу, вытер палец об косяк и молвил торжественно-печально:
– Чума на оба ваших дома!
Вошел главврач в сопровождении уборщицы.