Дэн Ариели – Время заблуждений: Почему умные люди поддаются фальсификациям, распространяют слухи и верят в теории заговора (страница 54)

Благодаря этому случаю я понял важную вещь. Если доверие подорвано (например, возникают сомнения в честности FDA), любое действие, в котором содержится даже малейшая двусмысленность, станет дополнительным поводом для подозрений и будет истолковано как очередное свидетельство гнусных намерений.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Практикуйте доверие

Доверие во многом напоминает медитацию. Все дело в практике – чем больше мы практикуем доверие, тем лучше у нас получается. В стрессовых ситуациях проявление доверия к окружающим может принести положительные побочные эффекты – люди почувствуют себя более уверенными и способными контролировать ситуацию. Это непросто, особенно когда инстинкты говорят: никому не доверяй и защищайся. Вот несколько простых способов: позволяйте себе иногда быть уязвимыми и рассказывайте друзьям о своих проблемах. Заключайте устные соглашения, ограничиваясь рукопожатием, без подписания документов. Когда идете с кем-то в ресторан, заплатите за товарища и скажите, что он может заплатить в следующий раз. Да, все это лишь маленькие шаги, но именно с них начинается практика доверия.

К сожалению, безусловная ценность доверия зачастую становится очевидной только после его утраты. Тем не менее я надеюсь, что мы, как общество, скоро осознаем, насколько важно доверие, и начнем работать над его укреплением, пока еще не слишком поздно.

Недоверие и СМИ: вопрос ответственности

Следующий шаг в сложном мире растущего недоверия я сделал через несколько недель после инцидента с VAERS. Я разговаривал с врачом из крупной медицинской организации; мы говорили о том, что врачи перегружены работой, особенно во время пандемии, и обсуждали способы уменьшения рабочей нагрузки. В конце встречи я не удержался и спросил, что моя собеседница думает о шумихе в интернете по поводу незарегистрированных побочных эффектов вакцин. К моему удивлению, она признала, что проблема существует. В своей клинике она наблюдала множество побочных эффектов, информации о которых не было в официальных источниках, и собирала такие данные от своих пациентов. Я спросил, не поделится ли она со мной информацией, чтобы я мог все проанализировать и, возможно, разобраться в этом вопросе. Но она напомнила, что медицинские данные предоставляются только государственным чиновникам или СМИ по официальному запросу.

Это меня не остановило, я отправился в офис крупной газеты и попросил о встрече с главным редактором. Я рассказал ему о незарегистрированных побочных эффектах и предложил запросить данные у врача, а затем опубликовать их, чтобы люди имели объективную информацию, – возможно, это позволило бы вернуть часть доверия заблуждающихся. Редактор ответил, что согласен со мной насчет неучтенных побочных эффектов. Однако не станет ничего публиковать.

Я был несколько удивлен, услышав такое от редактора крупной газеты. Должно быть, он понял это по выражению моего лица, потому что принялся объяснять свой отказ. Он не хочет публиковать эту информацию, так как опасается, что заблуждающиеся исказят ее в своих интересах и в конечном итоге превратят в дезинформацию. Казалось, он мысленно сопоставил объемы дезинформации в случае публикации этой истории (которая представляла собой комбинацию правды с топливом для фейков) и в случае замалчивания.

После встречи я чувствовал себя крайне растерянным. Я засомневался в границах ответственности СМИ. Где заканчивается эта ответственность? Ограничивается ли она публикацией правдивой информации или распространяется также на интерпретацию публикуемых материалов? Должны ли СМИ учитывать вероятность, что люди неэтично используют или исказят изложенные факты? Должны ли анализировать ущерб и выгоды для общества в целом, или их работа – просто донести до людей правду? Я был разочарован тем, что редактор решил не публиковать историю о побочных эффектах, но его позиция была мне понятна. Признаюсь, я рад, что мне не приходится принимать подобные решения.

Бюрократия разрушает мотивацию

Прежде чем продолжить тему доверия, позвольте объяснить, как оно связано с одним из тех явлений, которое лично меня раздражает больше всего на свете. Я имею в виду бюрократию. Бюрократия – это система, формирующаяся, когда мы никому и ничему не доверяем. Институтом бюрократии создается множество правил, которые должны снизить вероятность нарушения дозволенного в определенной области. Однако в процессе укрепления бюрократии незаметно снижается уровень доверия людей, которыми пытаются таким образом управлять, к системе в целом. Чем больше бюрократии, тем острее люди чувствуют, что им не доверяют, и в свою очередь меньше доверяют институтам (часто это правительство), устанавливающим правила. Следовательно, в обществе все чаще что-то идет не так, – это приводит к появлению новых правил, и образуется цикл негатива, который только усиливает недоверие. Бюрократия может решить конкретную проблему посредством регулирующих механизмов, но при этом она постоянно подтачивает доброжелательность общества в целом и уничтожает мотивацию, желание совершенствоваться и вкладываться в работу государственных учреждений. К сожалению, бюрократия разрастается почти повсеместно.

Что бы вы ни думали, эта история показывает, что недоверие и дезинформация подпитывают сами себя. Когда уровень доверия снижается, становится сложнее решить, чем стоит делиться, а чем нет. А если люди и организации начинают испытывать страх и стратегически подходить к содержанию распространяемой информации, то надежды на доступность правды и восстановление доверия в обществе очень мало.

Как только спираль недоверия начинает раскручиваться, кто-то должен сделать первый шаг, чтобы разорвать цикл. Нужно вызывать доверие, а не увеличивать недоверие. В социальных отношениях вопрос о том, кто должен сделать первый шаг, может быть открытым. Но когда речь идет о государстве, ответ, на мой взгляд, очевиден. Поскольку в данном случае силы распределены асимметрично, государство обязано сделать первый шаг.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Проявляйте заботу, чтобы вызвать доверие

Если мы хотим вызвать доверие, нам нужно продемонстрировать, что мы готовы поставить интересы других выше собственных. Приведу пример. Представьте следующую ситуацию. Официант в ресторане подходит к столику, за которым сидят четыре человека, и спрашивает: «Что вам принести?» Первый гость заказывает рыбу. Официант говорит, что рыба сегодня не очень хороша, и рекомендует курицу, которая и дешевле, и вкуснее. А теперь представьте, что тот же самый официант рекомендует тому же самому человеку стейк вместо рыбы. По его словам, это блюдо потрясающее, хотя и в два раза дороже. Оценим в первом и втором случае вероятность того, что посетители воспользуются рекомендацией официанта относительно блюд и прислушаются к его мнению относительно вина. Как можно догадаться, в первом случае гости с гораздо большей вероятностью последуют рекомендациям. Почему? Потому что официант был готов чем-то пожертвовать (общим доходом ресторана и размером чаевых) в пользу гостей. Это и есть дорогостоящий сигнал, о котором мы говорили в главе 10. Во втором случае официант, возможно, дает хороший совет, но гости не могут понять, пытается ли он помочь им или себе. Если мы хотим, чтобы люди нам доверяли, нужно проявлять заботу прежде всего о них, а не о себе.

Искушение недоверием

Я всегда считал себя доверчивым человеком на личностном уровне. Но несколько лет назад определенный опыт в профессиональной сфере заставил меня усомниться в своей доверчивости. Не последнюю роль в этом сыграла женщина по имени Клэр, подруга моего приятеля, с которой мы вместе работали над одним медиапроектом. Она была умной, креативной и веселой, и я с нетерпением ждал начала совместной работы. Я даже отказался от другого проекта, чтобы работать с ней. Итак, я усердно трудился над своей частью проекта и готовил видеоконтент, но, когда Клэр редактировала его, она добавляла спецэффекты, которые, по моему мнению, искажали идею. Мы никак не могли договориться о дальнейших действиях. В итоге наши пути разошлись, и я согласился оплатить ее работу, работу видеоредактора, а также внести плату за отмену хостинга. Именно тогда началось нечто странное. Если коротко, я узнал, что Клэр платила редактору далеко не так много, как говорила мне, а платы за отмену хостинга не существовало вовсе. Фактически, нам уже заплатили аванс, которым она со мной не поделилась. Я был шокирован этим финансовым предательством и стал задавать ей вопросы, но она отвечала уклончиво и только запутывала, а не объясняла. В конце концов я решил просто бросить это дело и двигаться дальше.

К сожалению, полученный опыт оставил на душе неприятный осадок, с которым мне трудно было справиться. Каждому из нас приходилось сталкиваться с предательством в той или иной форме. Полагаю, в основном люди, и я в том числе, реагируют примерно одинаково: анализируют все возможные варианты предательства в будущем. Как и в примере Ричарда с изменившими возлюбленными, одно предательство заставляет переосмыслить доверие в принципе. Не исключено, что мы даже решаем никогда больше никому не доверять и работать исключительно по письменному договору. Такое решение даже радует. Будущее кажется более или менее предсказуемым, жизнь как будто под контролем.