Дэн Ариели – Время заблуждений: Почему умные люди поддаются фальсификациям, распространяют слухи и верят в теории заговора (страница 31)

Феномен неприятия решения можно наблюдать и при обсуждении менее противоречивых вопросов нашей повседневной жизни. Представьте ситуацию: врач сообщает, что у вас редкая болезнь, вызванная употреблением шоколада, и поэтому вам придется отказаться от шоколада до конца жизни. Как вы воспримете такую новость? Поверите ли доктору? Или предлагаемое им неприятное решение проблемы заставит вас как минимум усомниться в диагнозе, а то и полностью его отвергнуть? Будьте честны. Вы наверняка обратитесь к другому врачу, чтобы узнать его мнение, не так ли? И это понятно, – я поступил бы так же. Но наша реакция так или иначе будет обусловлена в первую очередь любовью к шоколаду и «отвращению» к решению проблемы. Если бы врач предложил другое решение – например, принимать чудо-таблетку один раз в день, не отказываясь от шоколада, – мы бы с большей вероятностью приняли и поставленный им диагноз.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Начинайте с лучших решений

Понимание феномена неприятия решения чрезвычайно полезно для разрешения конфликтов и ведения продуктивного диалога. Наша удивительная способность игнорировать или отрицать очевидную проблему на самом деле может быть сопротивлением предлагаемым или даже подразумеваемым решениям. Имея это в виду, лучше всего начинать диалог с попытки договориться о способах решения проблемы в общих чертах. Например, акцентируя внимание на том, что обе стороны заинтересованы в решении проблемы и смягчении ее последствий, даже если каждый предпочитает сделать это по-своему. Еще лучше начинать разговор с обсуждения более или менее нейтральных решений, которые не будут вызывать отвращения у обеих сторон. Только когда мы избавимся от страхов, связанных с решениями, мы сможем найти общий язык, основанный на фактических аспектах проблемы.

Безусловно, во время пандемии мы видели неприятие решения в динамике, причем в глобальных масштабах. Люди, убежденные, что вируса не существует, придерживались разных политических взглядов. Я рассказывал о них в этой книге: Сара, Дженни, Брэд, Ричард, Майя и многие-многие другие. Настроены ли они скептически по отношению к науке в целом? Совсем не обязательно. Но предложенные решения проблемы были для них нежелательными – как в медицинском плане (вакцинация), так и в социально-экономическом (локдаун и ограничение личных прав и свобод). Поэтому они сделали следующий шаг в своем мотивированном рассуждении и перешли к отрицанию проблемы в целом. И никакие доказательства реальности вируса – научные данные, свидетельства знакомых и родственников или даже лично перенесенная болезнь – не могли изменить их точку зрения, потому что это означало бы принятие неприемлемого для них решения проблемы.

Заблуждения относительно собственного мышления

Как мы могли убедиться в этой главе, разум – довольно странный инструмент сбора и обработки информации. Одно можно сказать наверняка: в нем нет никакой объективности, что бы мы ни думали. Во-первых, разум не измеряет и не проверяет все подряд; он предвзят и осуществляет только выборочную проверку. Можно сравнить его с телескопом, который позволяет с легкостью наблюдать за звездами, но не за планетами, и поэтому у нас формируется предвзятое представление о Вселенной. Во-вторых, разум мотивирован усердно работать над изменением мира в соответствии с нашими ожиданиями. Продолжим метафору с телескопом. Представьте, что этот телескоп сконструирован так, что у наблюдателя при использовании возникает ощущение, будто прибор плавно сканирует все небо, тогда как на самом деле он показывает только звезды и избегает планет. Прибор, сконструированный таким образом, был бы очень плохим инструментом для сбора точной информации. Однако на этом странности в функционировании нашего разума не заканчиваются.

Мы уже говорили о том, что между реальным качеством и объективностью мышления и нашим восприятием этих свойств есть определенный разрыв. И этот разрыв весьма важен. Почему? Потому что небольшой дефект инструмента не является проблемой, если мы знаем об этом и учитываем погрешность. Но мы можем сбиться с пути, если будем использовать плохой или даже средний инструмент как очень хороший, не осознавая этого.

Представьте: человек хочет измерить собственную гостиную, но у него нет рулетки. К счастью, он помнит, что расстояние между кончиком мизинца и кончиком большого пальца составляет 9 дюймов (около 22 сантиметров). И он начинает измерять комнату этим подручным «инструментом». В процессе немного отвлекается и сбивается со счета: он не уверен, сосчитал ли до 14 или до 15, но, решив, что до 15, двигается дальше. Закончив измерения, он понимает, что полученный результат является приблизительным, и не принимает на его основании никаких решений, требующих точных расчетов. Это просто грубая оценка.

К сожалению, с разумом все немного сложнее. Люди почти никогда не осознают неточности при оценке реальности. Мы не понимаем, насколько неточен наш разум, и поэтому склонны доверять ему. Последствия могут быть столь же катастрофическими, что и дом, построенный на основании измерений, сделанных при помощи руки. Возможно, этот дом покажется нам оригинальным и креативным, но определенно он будет не таким, как мы хотели. И жить там весьма рискованно, особенно если случится ураган или даже небольшое землетрясение.

В терминах когнитивистики осознание собственных мыслительных процессов, включая ошибочные представления о них, а также последствия таковых, называется метапознанием (или метакогницией). Рассмотрим подробнее связь между метапознанием и заблуждениями.

Эффект Даннинга—Крюгера

Существует ли разрыв между нашими действительными знаниями и уверенностью в них? Вероятно, это зависит от темы. Например, если взять область физики, то для меня очевидно, что я ничего не знаю по данной теме. Следовательно, мои знания и уровень уверенности в них в целом совпадают. Время от времени я немного читаю что-то по физике, поэтому, возможно, мне кажется, я знаю немного больше, чем на самом деле. Но по большому счету разрыв между моими объективными знаниями и представлениями о них не большой. Я не стану спорить с профессором физики о нюансах теории струн. Теперь возьмем пример с другого конца спектра: вещи, в которых я разбираюсь достаточно хорошо. Так получилось, что я много знаю о природе лжи и ее механизмах, которые позволяют людям слегка искажать факты и чувствовать себя при этом комфортно. Я вступаю в дискуссию по этой теме, будучи уверен в своей компетентности. Следовательно, здесь также практически нет разрыва между моими действительными знаниями и предположениями о них.

Как вы могли заметить, в этих примерах я использовал темы, в которых не разбираюсь совсем или разбираюсь хорошо. А что насчет среднего уровня знаний? Оказывается, здесь и кроется проблема.

В социальных науках данная проблема называется эффектом Даннинга—Крюгера. Суть эффекта заключается в том, что наши знания и уверенность в них не всегда соответствуют друг другу. Точнее, он подтверждает то, что я рассказал о себе: когда мы плохо ориентируемся в конкретной теме, мы, как правило, осознаём это. И, напротив, когда знаем много, то обычно уверены в своей компетентности. Но когда мы находимся где-то посередине и кое-что знаем, но не много, то часто (ошибочно) считаем свои знания гораздо более глубокими, чем на самом деле. Так появляется потенциально опасный разрыв между действительными знаниями и уровнем уверенности в них. Именно в таких случаях мы невежественны, но не осознаем этого. Поэтому часто мы подходим к делу с неоправданно высокой степенью уверенности в своей правоте.

По моему опыту, именно это обычно происходит со студентами-первокурсниками. В конце первого и второго семестров, пройдя вводные курсы по определенному предмету, они думают: «Я окончил и полностью освоил этот курс. В конце концов, что еще нужно знать? Я прочитал весь учебник и получил пятерку на экзамене. Я чувствую, что отлично знаю материал. А раз я эксперт в этой области, возможно, значит, могу быть экспертом Вселенной».

Я сам был таким, когда студентом посещал занятия по физиологии мозга. К концу семестра я изучил весь учебник, получил хорошие оценки и был уверен, что глубоко понимаю физиологию мозга. Если бы тогда меня попросили оценить уровень своих знаний по 100-балльной шкале, я бы поставил себе 90. С тех пор физиология мозга не была в центре моих научных интересов, но время от времени я читаю статьи на эту тему или принимаю участие в исследовательских проектах. Каждая статья и каждый проект пополняют мои объективные знания о физиологии мозга, но чем дальше студенческие годы, тем больше я убеждаюсь, как мало знаю на самом деле. Фактически, моя уверенность в собственных знаниях достигла пика на первом курсе и с тех пор систематически снижалась из года в год. Моя чрезмерная самоуверенность на первом курсе и обусловливающий фактор эффекта Даннинга—Крюгера.

Если бы эффект Даннинга—Крюгера ограничивался нашими знаниями о себе, это было бы не так плохо. Но он распространяется дальше. Почему так происходит? Потому что разрыв между объективными знаниями и уверенностью в них открывает дверь к весьма нежелательным последствиям. По сути, это порождает чрезмерную уверенность. Так, человек, переоценивающий свои знания о мотивации, может основать компанию и разработать такой мотивационный план, который в конечном итоге полностью убьет у сотрудников желание работать. Тот, кто безосновательно уверен, будто понимает принципы изменения поведения, может разработать абсолютно бесполезное приложение для похудения. И наконец, тот, кто воображает, будто разбирается в вирусологии и иммунологии на экспертном уровне, может принимать серьезные решения относительно вакцинации, медикаментов и методов лечения, не имеющие никаких объективных оснований.