Деми Мур – Inside out: моя неидеальная история (страница 24)

Мне нравилось, что моя героиня не пользовалась своей привлекательностью – в своих ролях я не часто сталкивалась с подобным. Они показали женщину, которая представляла ценность для своих коллег и самой истории из-за ее профессиональных навыков. Фильм был номинирован на четыре премии «Оскар» и пять «Золотых глобусов».

Когда я читала сценарий следующего фильма, у меня замерло сердце – сколько же там постельных сцен с моим участием! Мне хотелось сняться в этом фильме, поскольку сюжет был интересным: молодая пара едет в Лас-Вегас в надежде выиграть деньги на создание дома своей мечты, который может построить муж-архитектор. К сожалению, там они теряют все свои сбережения, однако жена главного героя Диана привлекает внимание миллиардера, который готов сделать им предложение: он даст миллион долларов, если проведет ночь с Дианой. Супруги долго спорят по этому поводу, но в итоге принимают предложение – именно с этого момента начинает развиваться сюжет.

Фильм назвали «Непристойное предложение», и за его реализацию взялся знаменитый режиссер Эдриан Лайн, известный своими меланхоличными и чувственными картинами «Роковое влечение», «Танец-вспышка», «Лестница Иакова». Независимо от обстоятельств он настаивал на прослушивании каждого актера. Дело в том, что я встречалась с ним на прослушивании почти каждого его фильма, включая тот, что называется «Лисы» (тогда я была несовершеннолетней, главную роль получила Джоди Фостер), и он никогда не давал мне роли. Но в этот раз все было иначе.

Моего мужа играл Вуди Харрельсон – он был другом Брюса, и я тоже очень хорошо его знала. С одной стороны, тот момент, что я буду с ним целоваться, казался неловким, ведь это все равно что целовать брата, но с другой – мне комфортнее работать с другом, которому я полностью доверяю. Когда Эдриан уговорил Роберта Редфорда сыграть миллиардера, я начала понимать, что фильм будет чем-то уникальным.

Мы договорились с Эдрианом, что он будет снимать постельные сцены со мной, как ему захочется, но в конце у меня будет возможность пересмотреть весь отснятый материал, и он вырежет то, что мне покажется слишком интимным или непристойным. Это соглашение требовало особого доверия с обеих сторон, и я очень ценила его желание работать таким образом.

Мне снова надо было выставлять напоказ свое тело, поэтому ни о чем другом, кроме него, я думать не могла. И как итог – решила удвоить свои тренировки, количество которых и так уже зашкаливало. Я убрала из рациона углеводы, бегала, каталась на велосипеде и занималась на всех тренажерах, какие только можно было установить в спортзале – его мы оборудовали в нашем доме в Хейли. Когда примерно через месяц я пришла к Эдриану, чтобы обсудить костюмы, мне по-настоящему нравилось мое тело. Наконец-то оно стало таким, как я его себе представляла.

«Ты очень сильно похудела», – первое, что сказал Эдриан, когда я к нему зашла. И поначалу, приняв это за комплимент, я начала объяснять, что для меня очень важно не чувствовать себя скованно из-за своего тела во время постельных сцен, поэтому мне пришлось хорошенько над собой поработать. Казалось, мои слова пролетали мимо его ушей, поскольку он, не отрываясь, с тревогой осматривал меня, а затем сказал:

– Не хочу, чтобы ты выглядела, как чертов мужик.

Когда я выходила из его кабинета, у меня начала кружиться голова. А совсем потеряла голову я тогда, когда мой агент позвонил той же ночью и сказал мне: «Эдриан уволит тебя, если ты не наберешь хотя бы десять фунтов»[52].

У нас была еще одна встреча – на этот раз с моим агентом и главой студии, Эдриан тоже присутствовал. Я попыталась объяснить ему:

– Ты не знаешь, о чем просишь меня, ведь это все равно что заставить наркомана принимать наркотики.

Я сделала все возможное, чтобы он воспринял мое противоборство и понял, как для меня важно не чувствовать себя во время постельных сцен неловко – мне просто необходимо быть стройной, чтобы чувствовать себя комфортно голой перед камерой. В итоге Эдриан очень неохотно, но уступил. По правде говоря, это был его фильм, и он хотел, чтобы главная героиня выглядела немного пухленькой и чувственной, тогда как я себя видела легкой и стройной, как балерина. С одной стороны, это мое тело, с другой – это его фильм. После этого в наших отношениях с Эдрианом возникла некая напряженность, даже враждебность – я не хотела, чтобы он победил, но процесс уже был запущен, и это только вопрос времени, когда моя потребность угодить другим будет бороться с моим желанием быть худой. В самой первой сцене, которую мы снимали для фильма «Непристойное предложение», я кружилась в нижнем белье на кровати, усыпанной деньгами.

Я знала Гленн Клоуз, и она предупредила меня, что Эдриан во время съемок постельных сцен был странным. Гленн рассказала, что, пока снимали любовную сцену с ней и Майклом Дугласом для фильма «Роковое влечение», он все время на весь лофт выкрикивал разные непристойности, чтобы как-то подбодрить актеров. И Гленн не преувеличивала. Эдриан был настоящим вуайеристом – и это одна из причин, по которой его картины получаются такими притягательными и эффектными. На съемочной площадке это выглядело очень странно: он не переставал что-то говорить нам – нет, практически кричать, – пока мы снимали эротические сцены. Например, он выкрикивал: «Гребаный похабник! О боже, у меня от этого стояк! Давай, возьми его за член!» Сначала было жутко – парень с длинными волосами, похожий на британского рокера, весь потный и возбужденный, кричит о стояках. Но как только я привыкла, то увидела в этом свои преимущества. Эксцентричность Эдриана отвлекала меня от собственной неловкости. И как только я поняла, что его возгласы не обязательно исполнять буквально, сниматься стало очень весело, особенно когда он вскрикивал что-то за кадром, а мы с Вуди пытались изобразить страстное желание. На самом деле, когда я увидела конечный результат работы Эдриана, то пришла к выводу, что все получилось великолепно. Конечно, я не должна была надеяться на выполнение соглашения, но в фильме и не было ничего такого, что бы меня смущало или выглядело слишком пошлым. Он снимал фильмы с легкой эротикой, а не с грязным сексом.

Однако съемки были очень тяжелыми. В Лас-Вегасе они проходили с четырех утра до четырех вечера, поэтому я вставала в час тридцать ночи, чтобы в два начать тренировку. Я бегала, каталась на велосипеде и тренировалась в спортзале гостиницы «Мираж». После этого в самый последний момент залетала в душ, делала прическу и макияж, а по вечерам заботилась о своих маленьких девочках, которых я привезла с собой вместе с няней и тренером. Следующей ночью я вставала в час тридцать, и все начиналось сначала.

Мой вес настиг меня в середине съемок, когда мне показалось, что я заболеваю гриппом. Эдриан собрался отправить меня на больничный, но я отказалась – не хотела, чтобы из-за меня прерывали съемки, тем более что я помнила, как мне создавали образ человека, «доставляющего сложности». Несмотря на мои возражения, Эдриан вызвал врача, чтобы тот осмотрел меня, и оказалось, что это не грипп, а легкая пневмония. На этот раз у меня не было выбора, как и у Эдриана. От моего имени он взял страховой день – а это то, чего актеры никогда не хотят иметь в своем послужном списке.

Приехала бригада медиков, мне ввели внутривенно антибиотики. Я сразу почувствовала себя лучше, но переживала о приостановке своих тренировок. Пришлось немного расслабиться, хотя для Эдриана этого было недостаточно. Всякий раз, когда он видел меня в кроссовках или на велосипеде, выражение его лица выражало неодобрение, если не сказать отвращение, и как бы я не старалась не обращать внимания, это начинало меня раздражать. Под конец съемок фильма ему все же удалось повлиять на меня, и в результате я набрала вес, который он изначально от меня требовал. Я чувствовала себя очень неловко – это было заметно в последних сценах, которые мы снимали для фильма, где я была в кремовом платье, из-под которого немного выпирал «животик». Помню, Эдриан подошел ко мне, когда мы смотрели дубли, и сказал об этом. Я ответила:

– Не говори мне больше ни слова о моем теле.

Как бы мы с Эдрианом не бесили друг друга, должна сказать, что никогда еще я не снималась так красиво. В «Непристойном предложении» все выглядело солнечным, как будто мы сами светились изнутри. Вообще, освещением занимался оператор-постановщик, но Эдриан все равно приходил и переделывал все так, как ему нужно. То, с каким вниманием он относился к освещению и повествованию, поражало. Он тщательно просматривал все, вплоть до каждой детали костюмов. Помню, я предложила свое черное шелковое платье для первого «свидания» моей героини и героя Редфорда, и Эдриану оно очень понравилось. Ему хотелось сделать эту встречу максимально элегантной, несмотря на то что моя героиня буквально стала девушкой по вызову. Он намеревался создать романтичную обстановку со всем шиком, она должна была выходить за рамки их сделки и казаться зрителям привлекательной. Эдриан даже попросил Херби Хэнкока[53] играть на пианино у персонажа Редфорда на яхте, пока мы медленно танцевали во время этой сцены. (Во время танца я думала о культовом моменте в фильме «Встреча двух сердец», где Барбара Стрейзанд своей рукой в перчатке убирает волосы с глаз Редфорда. Нелегко вести себя непринужденно рядом с легендой экрана, хотя во время съемок Редфорд был сама любезность.) Вот так на место Эдриана-пошляка пришел Эдриан-романтик. Он был настоящим перфекционистом, который знал, чего хочет. Несмотря на то, что мы сильно спорили по поводу моего тела, не думаю, что он на самом деле был грубым. Эдриан просто хотел получить желаемое. Хорошие режиссеры поступают именно так.