Деми Мур – Inside out: моя неидеальная история (страница 22)
В тот день, на седьмом месяце беременности, вразвалочку, с моим огромным животом я вошла в комнату, чтобы перед Робом Райнером почитать вместе с Томом Крузом ту часть сценария, где появляется моя героиня – лейтенант-коммандер Джоан Гэллоуэй. Я нервничала, ведь Роб Райнер был очень уважаемым режиссером, к тому же Аарон Соркин написал отличный сценарий, но старалась отвлечь себя мыслями о Джеке Николсоне и Томе, с которым, кстати, четыре года назад я уже проходила прослушивание – это была сцена с возлюбленной главного героя для фильма «Лучший стрелок». Тогда я провалилась, потому что перенервничала, и в итоге роль досталась Келли Макгиллис. Но на этот раз я была полна решимости добиться успеха, и, должно быть, это сработало, потому что вскоре мне предложили роль.
Первое, что мне надо было сделать, – быстро прийти в форму. По договору все складывалось: ребенок должен был родиться в августе, а съемки «Нескольких хороших парней» начинались в сентябре. Я понимала, как это непросто, но все же у меня был месяц, чтобы похудеть после родов.
Я знала, что мне нужно постоянно оставаться в форме, даже когда я беременна, и, чтобы все получилось, как надо, я наняла тренера. Дело кончилось тем, что этот тренер со своей семьей переехал в наш мини-отель в Айдахо. У него был маленький сын, примерно того же возраста, что и Румер, и они все лето играли вместе. Мой тринадцатилетний кузен Натан, старший сын Джорджа и Дианы, приехал вместе с Морганом, который делал карьеру в сфере спецэффектов, после того как отслужил морским пехотинцем на войне в Персидском заливе. Этот июль мы очень хорошо провели всей семьей, и я каждый день работала с тренером. Сначала это были прогулки, потом прогулки переросли в походы. Мы начали кататься вместе на велосипедах по горам, и то, как это делала я, было настоящим зрелищем, – качалась из стороны в сторону с полностью раздвинутыми коленями, чтобы освободить место для живота.
Мы были на благотворительном концерте Кэрол Кинг[49], когда у меня начали отходить воды, – это было почти за месяц до родов, и небольшого раскрытия оказалось достаточно, чтобы под моими ногами образовалась лужа. Все вокруг меня запаниковали, хотя до больницы было рукой подать, и врач там оказался таким же замечательным, как тот, что принимал роды Румер в Кентукки. Он много работал волонтером в Южной Америке и Африке и имел дело со множеством чрезвычайных ситуаций, поэтому мог сказать наверняка, что это не тот случай.
– Думаю, что все в порядке и вам лучше пойти домой, – сказал он.
Очень немногие врачи позволили бы мне так поступить, потому что они обычно боятся инфекции, но он спокойно меня заверил:
– Просто следите за температурой и не принимайте ванну.
У меня не было схваток еще два дня, и даже после этого они были прерывистыми. Когда же схватки утихли, я поехала в больницу, а заодно и все мои домочадцы: Брюс, мой племянник, брат, Румер, няня и наш друг из Хейли. Пока я пыталась ускорить процесс, крутя педали на велотренажере в физиотерапевтическом кабинете, моя группа поддержки «разбила лагерь» – заказала пиццу и играла в настольные игры. В конце концов доктор сказал, что он не думает, что оставшиеся воды отойдут сами, ведь с Румер было так же, и в тот самый момент, когда он вызвал отхождение вод искусственным путем, у меня начались тяжелые роды.
Скаут ЛаРю Уиллис родилась 20 июля 1991 года, на три с половиной недели раньше срока. Я читала «Убить пересмешника», когда была беременна, и назвала ее в честь Скаут Финч – отважной юной героини.
Выпуск Vanity Fair с моим фото на обложке появился во всех киосках вскоре после рождения Скаут, и это вызвало массу общественного негодования. Я была потрясена, хотя редактор журнала Тина Браун, очевидно, не была шокирована. Зная, что многие придут в замешательство, она сказала положить в белый бумажный пакет каждое издание так, чтобы моего беременного живота не было видно, только лицо вместе со строкой «Больше Деми Мур».
Даже с бумажным пакетом некоторые газетные киоски наотрез отказались иметь дело со скандальной публикацией. Этот снимок вызвал сумасшедший резонанс. Одни назвали это мерзкой порнографией и обвинили меня в эксгибиционизме, другие видели в этом внутреннее освобождение женщин. Я всего лишь хотела показать, что беременная женщина тоже может быть красивой и очаровательной, что понятия «сексуальность» и «мать» связаны – хотя бы потому, что именно секс делает матерью! Это не было политическим заявлением, я просто хотела изобразить беременность такой, как я ее чувствовала, – как нечто прекрасное, естественное и вдохновляющее.
Я получала письма от женщин, многие из которых называли себя феминистками, с выражением благодарности за то, что я раскрыла суть беременности и показала ее как естественную часть женской красоты. Сейчас в это трудно поверить, поскольку каждая знаменитость с гордостью фотографируется со своим «круглым животиком», но в тот момент это был действительно революционный шаг, и общественная реакция была ошеломляющей – и с позиции «за», и с позиции «против». По сей день я больше отождествляю себя с этой фотографией, чем с любым другим фильмом с моим участием. Честно говоря, этот снимок вызывает у меня особую гордость – благодаря ему я стала женщиной, превратившей устойчивое табу в отжившую традицию, хотела я того или нет. Американское общество издателей журналов[50] признало эту фотографию второй лучшей обложкой за последние полвека. Первое место занимал еще один кадр Энни – с обнаженным Джоном Ленноном, обнимающим одетую Йоко Оно. Фото было сделано всего за пять часов до того, как застрелили Леннона.
В 2011 году, в двадцатую годовщину со дня выпуска обложки с тем фото, арт-директор Джордж Лоис, который известен благодаря легендарным обложкам для журнала Esquire в шестидесятых годах – проткнутый стрелами Мухаммед Али в образе святого Себастьяна, Энди Уорхол, тонущий в банке томатного супа Campbell’s, – разместил на веб-сайте Vanity Fair следующее сообщение:
Помогать женщинам любить себя и свою естественную красоту – очень значимое для меня достижение, особенно если учесть, что я годами боролась со своим телом.
Если обложка и ее последствия были тем, о чем я не могла и мечтать, то статья про меня в журнале была кошмаром. Сильная фотография на обложке полностью противоречила унизительному представлению обо мне в этой публикации: меня описали как эгоистичную, самовлюбленную и избалованную. В ряде приведенных анонимных цитат утверждалось, что я получила роль в «Привидении» только потому, что «удачно вышла замуж», еще было сказано, что «статус жены Брюса Уиллиса» сильно ударил мне в голову. Были утверждения по поводу «приближенных лиц» – якобы меня «обслуживали» на съемочной площадке «Жены мясника», где было взято само интервью. По их словам, я была примадонной, окруженной подхалимами, – к ним отнесли и няню Румер, поскольку я все еще кормила ее грудью! Попробовали бы они сами сняться в фильме без посторонней помощи, если бы кормили ребенка грудью! Мне хотелось кричать. Нэнси Коллинз, журналистка, написавшая эту статью, также утверждала, что меня «обслуживал» экстрасенс-консультант, в то время как на съемочную площадку ясновидящая была доставлена продюсерами в общих интересах, а не для меня лично. Я сказала Коллинз во время нашего интервью: «Гораздо интереснее писать о том, какая я стерва, чем какая я хорошая женщина», независимо от того, что на самом деле является правдой. К сожалению, она подтвердила мою правоту.
Возможно, я слишком остро отреагировала на негатив в этой истории. Однако ситуация могла бы принести мне много вреда и стать эталоном, на котором основывались бы все последующие интервью. Искаженное представление обо мне как о примадонне преследовало бы меня годами, потому что любой, кто хотел бы написать обо мне или пригласить сниматься в новом фильме, первым делом прочитал бы статью в Vanity Fair, а затем уже брал бы у меня интервью, основываясь на приведенных утверждениях. Статья также могла оказать негативное влияние на мою карьеру, вводя миф о том, что я «доставляю сложности».
Эта история расстроила меня, но она была и унизительным отражением реальности. Если я демонстрирую образ, который полностью противоречит моему представлению о себе, значит, что-то должно измениться. Только в одном Коллинз была права. Помню, как я была поражена этим отрывком: