Делена Фрост – Воровка и опальный принц (страница 3)

— То есть татуировка — типа клейма для таких, как я?

— Это не так, Виа.

Слушая объяснение Стейна, я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Служба контроля отслеживала магов среди детей и отвозила их в храм. Магия завязана на ауре, которая хранит личность носителя. На ауре мага ставили печать, блокирующую часть силы. В результате ритуала на предплечье появлялся знак в виде кольцевой татуировки. Это знак порченых, которым оставалась участь альхи или сканти, что фактически являлось рабством.

— Это для них гильдии выдают разрешения? — спросила я, вспомнив разговоры на постоялом дворе.

— Да, на фабрики, которых в нашем городе немало и в шахты на добычу угля, — ответил Стейн со вздохом. — Почти бесплатная рабочая сила, куда не каждый готов пойти. Если повезет, то в семью. Но это тоже фактически рабство в красивой обертке.

Можно, конечно, скрывать магическую природу, но если правда раскроется, то остается только путь в тюрьму. Да и долго ли мне удастся прятаться? Видимо, та девушка в Вертесе пыталась, но Служба надзора выследила ее.

— И что мне делать? Сдаваться монахам добровольно? Это безумие!

— Согласен. Признаться, мне любопытно посмотреть, на что способна твоя магия.

— Я быстро управляюсь со стиркой или мытьем полов.

— Неплохо. Но думаю, что с твоим потенциалом ты можешь принести больше пользы, чем помощница по хозяйству.

Мне не понравилось, как это прозвучало, и я нервно заерзала на стуле, сомневаясь, не лучше ли уйти. Стейн заметил мои сомнения и предложил:

– Оставайся на ночь, подумай. Если согласна, то с утра устроим испытание. В любом случае, куда ты пойдешь сейчас?

Меня ждала отдельная комната, почти в два раза превышавшая мою прежнюю, с собственной ванной комнатой. Здесь даже был настоящий водопровод, о котором я только слышала! Из крана текла, пусть и слабо, почти горячая вода. Неужели в доме ещё и централизированный котел? Нежась в ванне, и чувствуя, как уставшие мышцы расслабляются, я оценила инвестицию Стейна в мой потенциал. Может, стоит попробовать?

Совесть больно уколола: «Готова ли я стать преступницей? Кто знает, что мне придется делать». На что прагматичная часть меня ответила: «Все равно придется скрывать свою суть, мир обычных людей теперь закрыт. Сдаваться же Службе контроля и превратиться в рабыню из-за магии я не готова». Я знала, как это выглядит, и не хотела подобной участи.

Как-то раз, когда я еще жила в Вертесе, возвращаясь с рынка, услышала доносящийся с площади крик о помощи. Увидев, что случилось, замерла в нерешительности — что-то в происходящем смазанным обрывком отозвалось в памяти. Передо мной была девушка в простой белой сорочке со связанными руками, которая упиралась и умоляла помочь:

– Это ошибка! Я не маг и никогда не была такой. Пожалуйста, поверьте!

К удерживающему ее за локти крепкому мужчине в темно-сером сюртуке спешил еще один с веревкой. Несчастной связали ноги и потащили к обитому железом экипажу с решетками. Ее плач и крики о помощи доносились еще какое-то время до площади. Прохожие совершенно не обращали внимания, как будто ничего не происходит.

– Куда ее? – спросила я у женщины с корзинкой, показавшейся доброжелательнее остальных.

Та посмотрела на меня как на умалишенную.

– Известно куда, сначала в здание Службы надзора. Потом в храм на ритуал печати Аркуса. Если признают безопасной, то девчонке может повезти стать сканти, если нет — станет альхи или отправится к Фогору.

– А сканти — это женщины-рабыни? – я все же не сдержалась и задала еще один наболевший вопрос, вспомнив собственные «смотрины».

– Мы же не дикари, – с обидой в голосе ответили мне. – Гаремы и рабство только в варварском Тролпрусе остались. Если в семье случается несчастье, и рождается порченый мальчик или девочка, их забирает Служба надзора. Дети опасны, если вовремя не поставить печать, то могут и родителей проклятой магией убить. Не приведи, Великий Аркус, – с этими словами женщина забормотала молитву, коснулась запястья и левого предплечья двумя пальцами. – Откуда ты такая дремучая свалилась?

Стейн, узнал о моей магии и все же предложил остаться. Окажется ли таким же великодушным лавочник или хозяин гостиницы в этом городе, узнай он мой секрет? Нет гарантии, что гражданский долг побудит его встать на сторону нуждающегося, тем более «порченого». Уж лучше живой в подполье, чем мертвой на плахе или в подземельях Службы надзора.

На следующее утро мы со Стейном пришли в ванную. Во-первых, там вода, во-вторых, нет окон, что исключает случайных свидетелей. Нет, менять температуру воды я не могла, как и не могла создать лед или вскипятить воду рукой. Стоя в ледяной воде, я мерзла, как обычный человек. Зато я провела под водой две минуты, дольше экспериментировать не стали.

Самое необычное проявление магии оказалось не связано напрямую с водой. Я могла находить предметы, получив точное описание — словесное или по картинке. Надо было просто оказаться в помещении или ограниченном абстрактными рамками квадрате.

Наблюдая за тем, как я отыскала утерянную антикварную чашу, у Стейна родилась гениальная идея. Для начала он принес два артефакта. Где он их достал, я старалась не думать. Меньше знаешь, как говорится, крепче спишь.

Первый определял возраст: оказалось, что мне в январе исполнилось полных семнадцать. Второй — магию. Стихией, как мы оба догадывались, оказалась вода.

Для воплощения идеи Стейна мне предстояло пройти специальную подготовку. Когда он поделился подробностями, первой мыслью было: «Это невозможно», но другая часть меня шепнула: «Отступать не в твоих правилах».

Меня учили вести поиск. Оценивать обстановку, определять, где может быть скрыта нужная вещь. Чаще всего обучали трое: сам Стейн Клефол, Эрл Навето и Станвик Йор, ставшие неизменными спутниками на время подготовки. Тогда же я сменила имя на короткое Ви. Парни не выглядели бандитами, как их представляют в народе, а, скорее наоборот, порой в них человечности было больше, чем у некоторых постояльцев постоялого двора.

– Порой жизнь вынуждает нас выбрать не тот путь, о котором ты мечтал, – как-то философски сказал Станвик, – но никто не заставит изменить себе.

– Благородные разбойники? – пошутила я.

– Кодекс чести.

Во время занятий я оказывалась и в богатых особняках, и в лабиринтах канализации заброшенных и действующих, где дыхание перехватывало от вони; в обставленных и абсолютно пустых комнатах. Задача – отыскать конкретную вещь. Постепенно вводилось ограничение по времени: с нескольких часов, снижая его до нескольких минут. Если не получалось уложиться, приходилось повторять сначала, только уже на другой локации. Меня учили не считать ошибки, а извлекать из них уроки. «Хочешь жить – делай», – твердила я себе после очередного провала, вытирая слезы.

Вторая наука, позволяющая заполучить предмет поиска, – вскрытие замков. И если вначале оставались сомнения в их роде занятий, то теперь я сама становилась частью подполья. Каждый день я училась справляться с замками разной сложности, подбирать коды, осваивать отмычки. Наводя чистоту, мне приходилось не раз замечать отпечатки на мебели. Хотелось не оставлять после себя следов, поэтому я попросила тонкие перчатки.

Терпению моих учителей можно было позавидовать. На каждую неудачу следовало неизменное «пробуй еще», «не получается сейчас, повтори раз пятьдесят, тогда получится». Когда стало получаться, подготовка перешла на следующий уровень: вскрытие с закрытыми глазами, опираясь только на ощущения.

– Стейн, – ныла я, желая сорвать ненавистную повязку с глаз. – Это невозможно!

– Ви, все рамки только у нас в голове, ты даже не догадываешься, на что способно тело.

Я могла сколько угодно рыдать и устраивать истерики, учителя были непреклонны: «Успокоилась? Продолжаем».

Дни сменяли недели, недели – месяцы. Каждый день – занятия с раннего утра и до поздней ночи. Силы оставались лишь доползти до постели и провалиться в сон. Теория постепенно сменилась практикой. К предыдущим навыкам добавилось обучение контролю над эмоциями. Работая с замками, нужен холодный ум и ловкие пальцы; дрожащими от волнения вскрыть не получится.

Меня заставляли бегать по пересеченной местности, внутри лабиринтов и по коридорам, оставаясь бесшумной, в длинной юбке или штанах, перепрыгивая или обходя препятствия, не сбавляя скорости. Легкие горели огнем, но поблажек ждать не приходилось. Увеличивалось расстояние, тренировалась выдержка.

– Никогда не отключай голову, – повторял Стейн. – Никогда не загоняй себя в тупик. Провалишь ты – и нас вздернут всех вместе.

– Я не сдам вас, – возражала я.

– Ты не знаешь, на что способны в допросных.

Когда бег по земле и под землей перестал вызывать дрожь в коленках, мы перешли на крыши. Тут я не выдержала. Пробежав бесконечную винтовую лестницу и увидев перед собой окно, я закрыла глаза и присела. Голова кружилась, тело стало ватным, дыхание участилось. Несмотря на то что меня снабдили веревочной страховкой, я не могла ступить и шага.

– Не пойду! Я боюсь высоты!

– Нет, Ви, – мой наставник оставался непреклонным. – Высота – это результат твоего страха, есть причина. Поймешь ее – победишь страх. Подумай в свободное время. Завтра утром жду ответ.

И Эрл Навето зашагал вперед, через пару минут растворившись в толпе.