Дебора Макнамара – Еда и отношения: Как накормить и напитать наших детей и всех, кого мы любим (страница 2)
Как по мне, польза данной работы этим не исчерпывается. Она не только вдыхает новую жизнь в тему еды и отношений, но и позволит всем, кто так или иначе занимается кормлением близких, творчески подойти к вопросу. Знание о том, что нужно вложить в пищу, чтобы она служила своей цели, несомненно поможет заново пробудить инстинкт заботы, обязанный быть главной движущей силой воспитания.
Также я очень рассчитываю, что работа Деборы над соединением некогда разделенного станет первой из множества проектов такого плана, реализацией которых займутся и другие авторы. Еде в нашем обществе уделяется очень много внимания. Она может быть помехой, причиной неуверенности, источником тревоги, навязчивой идеи или принуждения, нарушением, способом бегства и даже непрекращающимся развлечением. Но чтобы пища действительно насыщала, нужно кое-что еще, и это можем дать только мы. Чтоб по-настоящему накормить детей, нужно нечто большее, чем блюда в меню. После прочтения этой новаторской работы вы больше не сможете воспринимать еду просто как продукт питания.
Воссоединение еды и отношений ведет к важным последствиям и серьезным трансформациям, и Дебора блестяще – с теплотой, юмором и практичностью – донесла до нас эту идею. Читая книгу, вы почти слышите ее добрый смех и видите блеск в ее глазах, с которым она делится историями, помогающими донести ее точку зрения и объясняющими, как превратить повседневный процесс кормления наших близких в полностью удовлетворяющий и питающий всех участников танец привязанности.
Любовь Деборы к еде очевидна, и эта любовь – пример для всех нас. Читая книгу, я не раз ощущал, как автор цепляет меня за живое, вдохновляет, учит и бросает мне вызов. Эта книга глубоко трогала меня снова и снова, и я подозреваю, в чем тут дело: она пробудила во мне кое-какие давно похороненные мысли и придала новый смысл множеству событий в моей собственной жизни. Я надеюсь, что она сделает то же самое и для бесчисленного множества всех прочих читателей.
Перед началом чтения
НА ЧАСАХ БЫЛО ровно шесть вечера, и мой взгляд упал на афишу моего выступления висящую у дверей школьного спортзала: «Почему еда и отношения неразрывно связаны». За дверями раздавались голоса собравшихся. Через всю афишу тянулись огромные красные буквы: «Ваш ребенок привередничает за столом? Хотите накормить его полезной едой?» Я остановилась, у меня перехватило дыхание. Это не имело никакого отношения к моему выступлению. Это были не мои слова. Не в этом состояла моя цель: мои советы могли помочь, но основное внимание я уделяла совсем не этому. Я зашла в зал, уже зная, что буду говорить вообще не о том, что написано на афише.
В спортзале меня встретил запах свежесваренного кофе. Столы, покрытые белыми льняными скатертями, были щедро уставлены блюдами с закусками. На заднем плане играла музыка, а само помещение заполнял тихий гул голосов: гости оживленно беседовали с бокалами в руках. Из шумного спортзала, где школьники играли в баскетбол и волейбол и лазили по шведской стенке, пространство превратилось в уютный уголок для вечеринки взрослых. Тем меньше забота об уюте, проявленная устроительницей, вязалась с моим смятением, что главным она посчитала привередливость в еде.
Андреа, устроительница, подошла поздороваться со мной, пока я, открыв ноутбук, подключалась к сети. «С нетерпением ждем вашего выступления, доктор Макнамара, – сказала она. – Пришло столько людей!» Ее улыбка и энтузиазм были заразительны. Не желая ставить ее в неловкое положение или спорить, я решила, что просто последую плану выступления и буду говорить именно о том, что было написано в моей аннотации к нему. Я пришла не для того, чтобы давать советы, как организовать совместную трапезу, не собиралась предлагать десять идей, как бороться с привередливостью в еде. В моих планах было поговорить о более серьезных вещах: как связаны и как разделились еда и взаимоотношения. Я хотела обсудить, почему сначала нужно ответить на этот вопрос и лишь потом переходить к привередливости в еде. Мне хотелось поведать, как питательность продуктов затмила для нас иную способность еды – питать взаимоотношения.
Андреа представила меня публике, и около часа я говорила о еде, привязанностях, эмоциях и развитии человека, сплетая все это в одну историю. Завершив выступление, я спросила, есть ли ко мне вопросы. Аудитория ответила молчанием. Я глотнула воды и помолчала, думая, что людям надо собраться с мыслями. Я добавила, что любые замечания также будут полезны, но и их не последовало. Что происходит? Обычно после моих лекций на меня обрушивалась лавина вопросов. Я слегка запаниковала. Может, они все еще ждали, когда мы перейдем к привередливости в еде и к здоровому питанию? Но потом мне стало интересно: а что, если я просто неправильно спросила? Тогда я сменила тактику и предложила слушателям поделиться, какие чувства и мысли поднялись у них во время моего выступления. Я попросила помочь мне разгадать, что кроется за этим молчанием.
Отклик последовал немедленно. Женщина лет тридцати, сидевшая за столиком недалеко от меня, подняла руку и начала говорить:
Я выросла в традиционной китайской семье, но никогда не понимала, почему родители так расстроились, когда подростком я однажды не вышла к завтраку. Когда я жила дома, мы всегда завтракали вместе, но в тот раз я засиделась за книгами и поздно легла. Они ждали моего пробуждения, не дождались и, поднявшись ко мне, принялись стучать в дверь, чтоб меня разбудить. Я сказала, что не приду, но они продолжали громко звать меня и расстроенно повторяли: «Ты должна спуститься, мы не можем есть без тебя!» Я подумала, что это какая-то глупость. Если они хотят есть, пусть едят, я-то здесь при чем? Теперь я понимаю, что дело было не в еде, а во мне. Им хотелось не есть, а быть со мной.
За дальним столиком поднялась еще одна рука, и ее обладательница вскочила на ноги. «Я эмигрировала из Мексики с мужем и детьми много лет назад. Дети уже подростки, и старшие прекрасно учатся в школе, но младший связался с плохой компанией. Он перестал нас слушаться, грубил, не хотел проводить с нами время. Ничего не помогало. Неужели мы потеряли его? – Она помолчала, чтобы взять себя в руки, а когда снова заговорила, по залу прокатилась новая волна эмоций. – Мы не знали, что нам делать, но я сказала мужу, что буду готовить все мексиканские блюда, которые знаю, и мы будем есть вместе. Так мы и сделали – собирались за столом, и я вернула сына». Она снова помолчала, а потом, погрозив пальцем, добавила: «Ты должна написать об этом книгу».
Когда она села, поднялась еще одна рука. Теперь заговорил мужчина. Во время выступления он вспомнил свою маму-украинку. Она щедро делилась многим, и едой в том числе. Будучи врачом, он неоднократно наблюдал воочию, с какими проблемами сталкиваются семьи, когда еда отделена от взаимоотношений. Мои мысли, сказал он, просто необходимо донести до медицинского сообщества.
Наше время подошло к концу, и Андреа взяла микрофон, чтобы поблагодарить слушателей. Когда все начали расходиться, многие говорили мне спасибо или что-то более развернутое. Одна женщина, приблизившись, тихо произнесла: «Спасибо за сегодняшний вечер. Мне как будто вернули что-то сакральное». Потом она улыбнулась и вышла. Когда я убирала ноутбук, ко мне подошел мужчина и сказал: «Простите, я опоздал и пропустил часть вашего выступления. Можно у вас кое-что спросить?» Я ответила, что буду рада ответить на его вопрос, первый за сегодняшний вечер, и тогда он сказал: «У меня двое детей, пяти и трех лет, и младший в самом деле очень привередлив в еде. Мы не знаем, что делать? Можете что-нибудь посоветовать?»
Моя «Привереда»
За двенадцать лет до этого выступления я, молодая аспирантка, сидела на очередной встрече с преподавателем, доктором Гордоном Ньюфелдом. Я хотела посоветоваться с ним насчет своей привереды, но очень нервничала, ведь Гордон был всемирно известным специалистом в области развития и психологии привязанности, теоретиком, основателем Института Ньюфелла и соавтором книги «Не упускайте своих детей», написанной вместе с Габором Матэ. И тем не менее, вместо того чтобы, как обычно, обсуждать теоретические и практические вопросы, конкретные случаи из практики или подготовку к выступлению, я сидела и думала о своих семейных проблемах, ибо я действительно была в тупике. Я сражалась за каждый кусочек со своей трехлеткой, и договориться никак не получалось. Помогая другим семьям решать проблемы с привязанностью, я, кажется, разрушала нашу собственную.
Я так отчаянно нуждалась в советах, что решилась признаться Гордону в своей вопиющей родительской некомпетентности и рассказать ему о проблеме. Я верила, что могу положиться на него. Однажды я прибежала на встречу с опозданием и в полном раздрае. Я только что оставила свою годовалую дочку с няней, и у меня почти разорвалось сердце, пока я шла до машины, потому что все это время она продолжала плакать и кричать. Я не понимала, как быть одновременно и мамой, и доктором Макнамарой, и разрывалась пополам, чтобы успеть и там, и там. Я закончила свой рассказ и увидела, как его голубые глаза смягчились, а губы тронула легкая улыбка. Тепло, но с капелькой грусти он сказал: «Дебора, дети должны скучать по родителям, когда их нет рядом, такими они созданы. Она привязана к тебе и поэтому так переживает». И сейчас, когда я сидела напротив него, продолжая думать о моей привереде, я верила, что с ним я в надежных руках.