Дебора Макнамара – Еда и отношения: Как накормить и напитать наших детей и всех, кого мы любим (страница 4)
В основе книги лежат научные данные о развитии человека, она опирается на неврологию, психологию развития, науку о привязанности, глубинную психологию и мудрость, присущую культурным практикам многовековой давности. Это по-настоящему междисциплинарная работа: я переходила от одной дисциплины к другой, от радужной картины семейных трапез в кулинарных книгах к придирчивости в еде и расстройствам пищевого поведения, задвинутым в отдельный уголок «для проблем и несчастий». Эти темы, а они, разумеется, взаимосвязаны, полностью разделились.
Я опрашивала поваров, диетологов, нутриционистов и специалистов по расстройствам пищевого поведения, родителей (матерей, отцов, бабушек и дедушек) и семьи всех возможных форм и конфигураций, от Шри-Ланки до Швеции и Канады, я общалась с основателями садоводческих и кулинарных сообществ, сотрудниками программ поддержки иммигрантов, педагогами и специалистами по уходу за детьми. Сотни людей поделились со мной своими историями, заполнили анкеты и добровольно согласились принять участие в качественных интервью, чтобы дать мне дополнительную информацию. С их разрешения я публикую здесь их рассказы, изменив имена и личные детали, за исключением случаев, когда указано иное.[2]
Эта книга выстроена на подходе к отношениям и развитию, который впервые предложил доктор Гордон Ньюфелд. Создание связной, целостной и всеобъемлющей теоретической модели человеческого развития – дело его жизни. Уже 16 лет я работаю с ним как преподаватель Института Ньюфелда и очень благодарна ему за этот опыт. Эта книга никогда не увидела бы свет без слов, которые описывают человеческие отношения, развитие, уязвимость и эмоции и которые Гордон использует на своих курсах и в других материалах Института Ньюфелда. Я обращалась к нему по мере того, как данные находили свое место и целые главы обретали форму, и он всегда щедро делился своим временем и мыслями. Он неизменно поддерживал меня и восхищался моей работой в этой области и всегда с готовностью помогал воплотить мои идеи в жизнь.
Кому предназначена эта книга
«Еда и отношения» поможет вернуться к идее питания и воспитания через еду. Это попытка вновь обрести утраченное через мысли, облеченные в слова, которые читатель может в полной мере осознать, попытка прикоснуться к естественному, целостному, изначальному пульсу, проходящему через все живое. Это ответ на загадку «Что невидимо, но критически важно для выживания, что требует усилий, но невозможно заслужить, и что утоляет наш глубочайший голод, но не может быть съедено?»
Возможно, вы уже задаетесь вопросом, кому же предназначена эта книга, за исключением людей, которые кормят других и нуждаются в питании, чтобы выжить. «Еда и отношения» – книга для тех, кто хоть раз в жизни делал куличики из песка, и для тех, кто их ел. Для тех, кто приглашал гостей на костюмированную чайную вечеринку с пластиковыми блюдцами и чашками. Для тех, кто расставлял тарелки с игрушечной едой, излучая уверенность знаменитого шеф-повара. Для тех, кто, сидя на солнцепеке, продает лимонад, учится доброте у незнакомцев и знает, как превратить кислое в сладкое. Для тех, кого запах свежевыпеченного хлеба или печенья, шарлотки или брауни внезапно переносит в детство, когда о них заботились. Эта книга – для тех, кто смотрит на картинку с мамой-птицей, сующей червячков в широко раскрытые клювики своих птенчиков, и жаждет разгадать секрет ее успеха.
«Еда и отношения» предназначена для всех родителей, к примеру для той мамы, которая написала мне после выступления и сказала: «Я ушла в слезах и с разбитым сердцем, потому что наши ужины были полем битвы и столкновением воль… Для меня это стало важнейшей поворотной точкой, сигналом к пробуждению и напоминанием, в котором я так нуждалась… Этим вечером я изменила все. И сегодня я плачу от счастья, потому что моя дочь впервые решила поднять за меня тост: «Я люблю тебя, мамочка, бесконечно и от всего сердца. Я тебя обожаю». Эта книга – для Гордона, она полна тех самых вопросов, на которые он по-прежнему отказывается отвечать. И эта книга – для вас, если вам нужно напоминание или осознание, что ответы – внутри вас, всегда были и есть.
1
Возврат к питанию как воспитанию
ЧЕТЫРЕХЛЕТНЯЯ БЕАТРИС В ОДИНОЧЕСТВЕ стоит возле игрушечной деревянной кухни в детском саду. Она уверенно берет крошечными ручками миски, игрушечные продукты и столовые приборы. В комнате полно других детей: кто-то изображает рычание бульдозера, кто-то одевается, а кто-то молча прокладывает через всю комнату железную дорогу. Беатрис ничего не замечает, полностью поглощенная своими кулинарными творениями. Она пробует новое блюдо из любимых ингредиентов – «арахисового масла» и «йогурта».
Беатрис внимательно оглядывает бирюзовый столик, накрывает его мятой скатертью и ставит на середину деревянную миску с «овощами» и «фруктами». Она расставляет тарелки и раскладывает пластиковые столовые приборы перед плюшевыми медведем и пингвином, которые сидят на стульях цвета шартрез и готовятся угощаться. Она ищет что-то в шкафчиках, хмурится и возвращается с пустыми руками. Ее внимание переключается на кастрюлю на плите, и она энергично помешивает варево, не беспокоясь об отсутствии нагрева.
Беатрис заканчивает готовить, поворачивается, чтобы поставить свой подарок на стол, и с ужасом видит, что Бенсон, ее дружок, уселся за столик и накладывает себе «фрукты». С горящими глазами она хватает одну из пластиковых вилок и целится в руку Бенсона, держащую игрушечное яблоко. У яблока слегка облупилась краска на боку. Резким движением Беатрис дважды вонзает вилку в кисть Бенсона. Тот вскрикивает, отдергивает руку, роняет яблоко и протягивает девочке плюшевого мишку, которого держит в другой руке. «Это не я, это медведь!» – в отчаянии заявляет он, предлагая Беатрис вонзить вилку в мишкин пушистый бок.
Услышав вопль Бенсона, к месту событий спешит воспитательница, миссис Кэти. У игрушечной кухни давно уже плохая репутация, возле нее вечно случаются разборки, не имеющие ничего общего с питанием. Мисс Кэти забирает вилку из рук Беатрис и прижимает к себе обоих детей, выслушивает их и выясняет, что первобытный инстинкт Беатрис накормить других и стремление Бенсона насытиться в данном случае не встретились, а вошли в противоречие. Основная причина их кухонной битвы очевидна: когда дело касается еды, необходимо приглашение, и это касается не только продуктов.
Отчего четырехлетка так яростно отстаивает свое право кормить другого и решать, как именно это сделать? Что стоит за изначальным порывом взять на себя роль кормильца и потребностью выбирать, кого именно кормить? Одно из первых проявлений детских инстинктов заботы – игра, во время которой они собирают, готовят и подают еду. Организация чаепития, кулички из песка, совместная готовка воображаемых блюд – все эти действия подпитываются неосознанными, но встроенными глубоко в мозг эмоциями. Может показаться, что такое поведение – форма подражания взрослым, но тогда мы упустим из виду кое-что более примечательное. Кормление – один из самых естественных способов проявления заботы. Это врожденное стремление. Дети не просто копируют взрослых: ими движет тот же самый инстинкт – накормить других. Разница в том, что Беатрис сохранила интуитивное знание, утраченное взрослыми: подлинное питание начинается с приглашения, и настоящая еда для этого не обязательна.
Что значит насытить
Простое употребление продукта в пищу не означает, что вы насытились. Корневое значение этого слова, to nourish, на латыни и во французском языке – «насыщать», «воспитывать», «взращивать», «развивать», «лелеять», «поддерживать», «сохранять», «обеспечивать» и «кормить». Насыщать – значит создавать условия, в которых наши дети смогут полностью реализовать свой человеческий потенциал как гибкие, психически устойчивые, предприимчивые, самостоятельные, социально и эмоционально ответственные люди. В русском языке слово «воспитание» и «воспитывать» – одного происхождения с «питать», «напитывать». У нас есть не только тело, которое нужно кормить, мы все связаны отношениями и эмоциями, и когда речь идет о заботе, тело, сердце и разум неотделимы друг от друга. Невозможно рассматривать физическое здоровье и благополучие в отрыве от эмоциональной зрелости, а также от обучения и когнитивного развития. Все наши дети рождаются в физическом теле, но наша забота определяет, что из них вырастет. Чтобы создать среду, в которой они будут благополучно развиваться, необходимо привязать их к себе как эмоционально, через отношения, так и физически. Если наши дети не будут как следует привязаны к нам, они не смогут ни процветать, ни обрести покой на нашем попечении. Когда питание приравнивается к кормлению, развитие человека и связь питания с воспитанием отходят на второй, а то и на десятый план.
Все более укореняющееся отношение к еде как источнику питания и ничему более мешает увидеть кое-что критически важное для нашего благополучия. Уэнделл Берри писал, что прием пищи – «сельскохозяйственный акт». Это вдохновило Майкла Поллана на обширные статьи о том, что употребление пищи – еще и экологический, и политический акт (2). Несмотря на важность этих аспектов, кормление и употребление в пищу продуктов – по своей сути прежде всего акт объединения людей. Прием пищи соединяет нас с терруаром, а также другими видами, рядом с которыми мы проживаем, определяет наши отношения друг с другом и с самими собой, а также с прошлыми и будущими поколениями. Трагедия в том, что мы настолько зациклились на подаче тех или иных блюд, что утратили отношения. Пока мы смотрим на еду на столе, а не друг на друга, все идет прахом. Мы эмоциональные существа, которые не в состоянии выжить без единения. Мы не в силах полноценно напитать, насытить наших детей, если еда не связана с взаимодействием. Но что это значит и как выглядит?[3]