Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 36)

Майкл прерывает свои изыскания, отвлекшись на проходящих мимо серферов в идеально облегающих мускулистые тела костюмах, а потом задумчиво склоняет голову набок, как будто его внезапно осенило. Сейчас он похож на спаниеля.

– Как звали их ребенка? – наконец спрашивает он. – У Джеральдины и Адриана был сын. Берни говорила, как его зовут, но я не запомнил.

– Потому что тогда ты уже выпил семь бокалов мохито, – отвечает Белинда, тоже провожая серферов долгим взглядом.

Надо же, я и не думала, что такие парни ей нравятся, но что я вообще о ней знаю? Когда она забеременела и родила Мала, никто из нас не был знаком с его отцом – Белинда встретила его на Крите, куда отправилась отдохнуть. Я даже не знаю, поддерживает ли она с ним связь и знает ли он о существовании Малаки.

– Джейми, – тихо говорю я. – Мальчика звали Джейми. Белинда, ты поддерживаешь отношения с отцом Мала, которого встретила на Крите?

Не знаю, почему у меня вырывается этот вопрос. У Мала, конечно же, может быть только один отец, именно тот человек, которого Белинда встретила на Крите. Уж она-то об этом помнит.

Белинда искоса бросает на меня гневный взгляд, а Майкл тут же засыпает ее вопросами:

– Ах! А я и не знал! Кто он? Отец Мала? Вы встретились всего на одну ночь? Он кинозвезда? Или греческий мультимиллионер, владелец бесчисленных яхт? Вот круто было бы завести такого папулю для сынишки!

– Папулю? – нахмурившись, рычит Белинда. – Папулю? Что ты хочешь этим сказать? Или не знаешь, что это расистский стереотип? Думаешь, что мне сделал ребенка какой-нибудь черный парень, потому что иначе с такими, как я, не бывает?

Майкл молча смотрит на нее, забыв закрыть рот, и вид у него одновременно виноватый и перепуганный.

– Ты что, опять издеваешься? Да? Шутишь?

– Нет! Ты оскорбил меня до глубины души!

– Ой, ну прости, ну, пожалуйста, я не думал… не хотел тебя обидеть… я… ну прости…

– Все нормально, – наконец бросает Белинда, расплываясь в улыбке, как играющая с добычей тигрица. – Да, издеваюсь. Шучу. С тобой это просто. А ответ на твой вопрос, Джесс, – да. Я никогда от него ничего не ждала, ведь мы просто весело провели время на море. Но он оказался нормальным парнем. Не бросил нас, помогал как мог, выслушивал мои жалобы, брал Мала к себе на каникулы. Сейчас он врач. Живет в Лондоне.

Майкл, все еще сбитый с толку перепадами настроения Белинды, выбрасывает последний кусок вафли на песок, где на него тут же набрасываются белым облаком чайки.

Он продолжает листать страницы на экране телефона и спустя несколько секунд сообщает, что, возможно, напал на след. То есть произносит голосом Шерлока Холмса:

– Ага! Игра началась!

– Что там такое? – интересуется Белинда, придвигаясь к нему поближе на каменной стене. – Что ты обнаружил?

– Джейми Дойл. Восемнадцати лет. Я нашел его в списке студентов колледжа. Он получил художественную премию, умный мальчик. Колледж местный, можно предположить, что мы нашли того самого парня. Погодите-ка… еще покопаюсь… И не надо сопеть мне в шею, Белинда! Еще немного – и ты уткнешься в меня своим адамовым яблоком!

Белинда, похоже, едва сдерживается, чтобы не стукнуть Майкла, однако не дает воли рукам. Майкл продолжает свое путешествие по закоулкам интернета: мелькают иконки приложений, синяя птичка Твиттера, страница местной газеты, сова с сайта рекомендаций путешественникам. Мы живем в мире логотипов. Наверное, мы с Белиндой и сами бы до всего докопались, но Майкл делает это гораздо быстрее и лучше. И рядом с ним я чувствую себя древней старухой.

– Вот и все, – лукаво улыбаясь, говорит он. – Да, я гений. Я их нашел. Художественные таланты Джейми позволили ему расписать бетонную стену, которой окружен сад – а в саду расположен семейный ресторан. Симпатичное местечко, ресторан, недалеко отсюда, на холмах. Судя по фотографиям, очень милый домик, готовят из местных фермерских продуктов. Чуть в стороне от главной дороги, но отзывы хорошие. Мы не могли найти Джеральдину, потому что она сменила фамилию.

– И как ее зовут? – спрашивает Белинда, наверняка предполагая, как и я, что фамилия Джеральдины теперь не Дойл, а Райан.

– Беннетт. Снова вышла замуж. Не за Джо. Если только он тоже не поменял фамилию, что было бы слишком странно, и…

– Мы можем поехать туда прямо сейчас, – прерываю я Майкла, бросив взгляд на часы – уже девять вечера. – Не так уж и поздно, особенно для ресторанов. Да и тогда нам не придется возвращаться в гостиницу к злой мачехе, которая наверняка приготовила для нас отравленные яблоки.

Последний аргумент явно оказывает нужное воздействие на моих слушателей, и до ресторана на холмах мы добираемся всего за двадцать минут. Называется он – «Кельтская кухня».

Ресторан прячется среди холмистых полей, залитых лунным светом, которые днем, без сомнения, сияют густой зеленью. Пейзажи здесь ничуть не уступают прибрежным, а уединение дает ощущение полной тишины и покоя. По дороге сюда мы обогнали лишь один автомобиль, а на стоянке у ресторана пусто.

Дом не старый, как я и ожидала, похож на современные здания в скандинавском стиле с окнами от пола до потолка, с террасой, с которой даже ночью открывается ошеломляющий вид на море, с разноцветными лампочками, закрепленными над входной дверью и вдоль карниза, – все вместе это производит волшебное впечатление.

Когда мы приближаемся к двери, минуя стену, которую Джейми расписал морскими красотами, нас приветствует женщина на последнем сроке беременности. С сердечной улыбкой она объясняет, что ресторан уже закрыт, но можно заказать столик на завтра.

Она выглядит старше, чем на фото, может быть, лет на десять старше меня, в темных волосах серебрятся седые пряди, а у зеленых глаз пролегли морщинки, какие бывают от смеха, но перед нами та самая Джеральдина, которую мы разыскиваем.

– Большое спасибо, но мы приехали не поужинать, – с улыбкой отвечаю я, старательно изгоняя из своего голоса любой намек на угрозу. – Меня зовут Джесс, а это мои друзья. Я надеялась, что мы сможем поговорить с вами… о Джо Райане.

Она быстро-быстро моргает и несколько секунд пристально смотрит на меня, пытаясь сообразить, что происходит, а потом ее глаза наполняются слезами. Женщина крепко хватает меня за руку, и мы с ней неуклюже топчемся на месте, прежде чем она втягивает меня за собой в дверь.

Входит высокий юноша, вероятно Джейми, и окидывает нас настороженным взглядом – он заметил, как разволновалась мать, и хочет оградить ее от неприятностей.

– Все в порядке? – спрашивает он, положив руку на плечо матери.

– Все прекрасно, милый, – отвечает она, похлопывая его по пальцам. – Принеси нам чаю или кофе, ну и… что уж, и бутылку «Бушмилс».

– Мама, тебе нельзя виски!

– Знаю, солнышко, но, пожалуй, мне придется его хотя бы понюхать… это друзья Джо.

Он окидывает нас более заинтересованным взглядом, даже слегка приоткрывает рот. Когда Джо жил здесь, мальчику было лет пять или шесть, не больше, однако он явно его помнит. Да и вообще-то, мысленно напоминаю я себе, все наши предположения основаны лишь на том, что Джо не присылал почтовых открыток из этой местности позднее 2008 года. Если он и переехал, не значит, что перестал общаться с Джеральдиной и Джейми. Может быть, они остались друзьями. Джо вполне может быть сейчас здесь, в этом доме, – смотрит себе «Нетфликс» где-нибудь на втором этаже.

– Нашего Джо? – удивленно уточняет юноша.

– Да, Джейми. Нашего Джо. И их Джо. Так что будь хорошим мальчиком, принеси нам что-нибудь выпить… Вы ужинали? – добавляет она, поворачиваясь к нам.

– О да, – прижав руку к животу и недовольно морщась, сообщает Майкл. – Мы ели вафли, мороженое и выпили приблизительно семь тысяч чашек чая со сливками.

Джеральдина морщится, давая понять, какое впечатление на нее произвел наш выбор блюд, и приглашает всех в боковую комнату, потолком которой служит стеклянная крыша оранжереи. Здесь очень мило – пол выложен черно-белыми плитками-ромбами, диваны мягкие и удобные.

Джеральдина пристально смотрит на меня, и я не мешаю себя рассматривать, притворившись, что восхищаюсь террасой и цветами в горшках.

– Вы выглядите гораздо старше, что неудивительно, – наконец произносит она, – но я почти сразу вас узнала. Он повсюду носил с собой вашу фотографию – вашу и Грейси. Кстати, эту часть дома – оранжерею – построил Джо.

В безотчетном порыве я касаюсь оконной рамы и глажу ее. Желание коснуться того, к чему прикасался Джо, приходит само собой. Он всегда любил такие занятия – с удовольствием работал, делал что-то руками, строил нечто прекрасное и нужное.

– Что произошло, Джесс? Джо рассказал мне о несчастном случае, но я всегда была уверена, что это еще не все.

Обняв руками выпирающий живот под натянутой тканью платья, она ждет моего ответа, будто добрый Будда в образе женщины.

– Много всего произошло. Я долго болела, очень долго, после того, что случилось с Грейси. А потом потеряла Джо. Теперь я пытаюсь его отыскать и надеюсь, что вы мне поможете.

Грустно качая головой, она неторопливо отвечает:

– Мне очень жаль, но я не знаю, где он. Года два он прожил здесь, со мной и Джейми. Джейми часто его вспоминает – Джо проводил с ним много времени, дети его любили… но это вам и так известно. Джейми даже собирался найти Джо, и я желаю вам удачи в поисках и буду рада услышать, чем они завершатся.