Даяна Райт – Мост между мирами (страница 3)
Блики ярких огней неоновых вывесок, фонарных столбов и рекламных щитов слепили глаза. Я давно привык к ритму большого города и даже отчасти полюбил этот нескончаемый поток городской жизни.
В столице всегда кипела жизнь: тысячи и миллионы прохожих, огромное количество туристов и нескончаемый поток приезжих, стремящихся покорить Московский Олимп, заполняли каждый метр бескрайнего мегаполиса. Москва была центром жизни.
Как нейрохирург со стажем, я представлял столицу как головной мозг всей России, который отдает команды всему остальному федеральному организму. И, как любой орган, Москва была подвержена изменениям и «недугам». Но, как бы мы ни старались удалить болезненное и губительное новообразование из федерального мозга, оно всегда прорастало вновь и пускало корни во всех сферах столичной жизни, словно смертельные метастазы.
Стены ставшего мне домом пристанища помогли обрести долгожданный покой. День выдался длинным, и отсутствие сна в течение тридцати часов сказывалось на моем физическом и ментальном состоянии. Но я не мог сдаться так просто и должен был вступить в бой со смертью как истинный самурай и храбрый борец с судьбой. День за днем, год за годом я полностью отдавался этой нескончаемой борьбе за жизнь и посылал смерть на все четыре стороны.
Как бы печально мне ни было это осознавать, но ни одно сражение не обходится без потерь. Конечно, и у меня были свои ошибки: несколько пациентов обратились ко мне слишком поздно, когда симптомы уже были очевидны. В таких случаях я отказывал в операции и советовал обреченным провести остаток дней рядом с близкими, наслаждаясь жизнью и её угасающим ритмом. Возможно, это было жестоко с моей стороны, но я был слишком честен и не питал иллюзий о чудесных исцелениях и о «благословении» высших сил.
Неизбежность. Мы все окажемся в её власти. Смерть настигнет каждого в отведённый ему срок и заберёт всё, что ей причитается. Я осознавал и принимал мысль о том, что рано или поздно сварливая старуха придёт и за мной. Но всё то время, что мне отведено в этом мире, я буду тратить на борьбу со злодейкой судьбой и на ожесточённую борьбу со смертью. Это было моим долгом, моей кармой и расплатой за жизнь, которую я не смог спасти в прошлом и отдал в лапы злодейки-судьбы.
Эти мысли заставили меня обратиться к лучшему антидепрессанту в истории человечества. Тот гений, что додумался попробовать нектар из прокисших на солнце плодов, навсегда обеспечил всю людскую цивилизацию нескончаемым количеством легкодоступного антистресса. Бутылка с заветной «живой водой» стояла на виду, привлекая своей обтекаемой формой. Рука непроизвольно схватила стеклянную тару, и в ушах раздался лёгкий плеск креплёного напитка. Этот звук был для меня лучше любой симфонической мелодии. Плеск градусов заглушал навязчивые и назойливые мысли, позволяя разуму предвкушать скорый уход в сладкое небытие.
Я не заметил, как бутылка заметно опустела, а её содержимое буквально таяло на глазах. Мой взгляд накрыла лёгкая пелена, которая затмевала обзор на дизайнерское оформление жилого помещения, что я называл домом. Вылив остатки креплёного напитка в бокал, я стал трясти жидкость из стороны в сторону, желая в последний раз насладиться сладким и манящим звуком безмятежного спокойствия разума.
– Ты вновь проиграла, сварливая старуха с косой, – слова вырвались непроизвольно, звуча невнятным и пьяным бормотанием в тишине погружённого в полумрак помещения. – Этот бой вновь остался за мной, и жизнь этого бедолаги будет продолжаться вопреки твоей воле, безжалостная стерва.
Рука с силой отбросила со стола опустевший стеклянный сосуд, и по всей квартире разнёсся звук разбитого стекла. Пол под ногами покрылся сверкающей россыпью осколков, словно рассыпавшейся радугой.
Мой взгляд, словно в тумане, скользнул по осколкам, будто ища в них что-то, кроме бесполезного мусора. В радужных бликах появился загадочный свет, который завораживал и притягивал к себе всё внимание. Мой взгляд остекленел, а веки словно замерли в неподвижности. В глазах защипало от сухости, но я продолжал следить за причудливыми бликами стеклянных осколков.
Среди радужных огней начали проявляться очертания какого-то строения, напоминающего опоры каменных мостов. Осколки продолжали двигаться в загадочном танце, складываясь в причудливую картинку неизвестного пристанища. Словно проекция диафильма, лучи радужных бликов соединились в единое изображение, образуя объёмную 3D-модель каменного моста. Это было грубое и массивное строение, фасад которого напоминал декорации к фильмам о средневековье. На каменной брусчатке светились странного вида символы, освещённые фонарными столбами, испускающими мягкий фиолетовый свет.
Я смотрел на причудливую галлюцинацию, не мигая, пока мои глаза не начало разъедать жгучей болью, вызванной недостатком увлажнения роговицы. Как только мои веки дрогнули и опустились вниз, я провалился в глубокий сон, отдаваясь во власть небытия и спокойствия.
Во сне я вновь увидел образ странного моста и его каменного фасада. На этот раз картина была дополнена густой растительностью и величественными многовековыми хвойными деревьями. Примечательно, что одна сторона моста была погружена в темную и мрачную атмосферу, в то время как вторая его часть находилась в яркой и пестрой обстановке. Этот контраст цветов по разным сторонам моста создавал невидимую границу между светом и тьмой.
Посреди моста стояла изящная женская фигура, олицетворявшая грацию и изящность женского тела. Её русые волосы спадали прямой волной по тонким плечам, а идеально прямая осанка делала её похожей на статуи великих мастеров античной Греции, чьи произведения искусства многие тысячелетия вызывали восторг у всех поколений человеческой цивилизации. В этом образе было нечто загадочное и привлекательное. Никогда в жизни я не видел никого подобного и не встречал столь утончённого создания в реальности. Этот призрак был слишком хорош для реального мира. Она была нимфой, богиней, сошедшей с Олимпа на грешную землю. Её образ манил к себе сильнее любого алкоголя и дурманил разум, словно смертельная доза морфия.
Я пытался ухватиться за этот образ и запечатлеть его в своём разуме. Всё моё нутро желало прикоснуться к незнакомке и ощутить её шелковистую кожу на кончиках грубых пальцев. Но в тот момент, когда я пытался протянуть к ней свою массивную ладонь, образ богини померк, оставив лишь пустоту и разочарование в душе.
Где-то вдалеке раздался телефонный звонок. Настойчивый и непрекращающийся звон вырвал меня из объятий сна, рассеивая образ загадочной незнакомки. Я пытался запомнить хотя бы фрагменты этого прекрасного видения, но назойливый звук стёр все воспоминания о нём.
Рука непроизвольно потянулась к вибрирующему устройству. Не открывая глаз, я провёл по экрану пальцем, даже не потрудившись взглянуть на имя назойливого абонента.
– Михаил Безбожный слушает, – блаженную тишину нарушил хриплый мужской голос, который отражал яростное похмелье после ночной попойки и антидепрессивной терапии.
– Михаил Игоревич, у нас в отделении произошёл несчастный случай… – по дрожащему женскому голосу я сразу понял, что новости не из приятных, и меня ждёт очередной вызов на работу вне смены. – Вы сможете приехать в центр?
– Аня, могу ли я хоть один день в месяц позволить себе выходной? – я всё ещё находился под воздействием выпитого накануне алкоголя, что позволяло мне не допускать произвола со стороны медицинского персонала. – Тищенко лично отправил меня на заслуженный отдых и попросил остаться в стороне от дел центра после вчерашней операции. Сегодня у меня официальный выходной, и в течение следующих суток постарайтесь справиться как-нибудь без меня.
– Я понимаю, что вы работаете сверхурочно и не позволяете себе выходные дни, но вам лучше приехать в центр как можно скорее, – в каждом произнесённом девушкой слове я улавливал панику и страх, которые я часто наблюдал у молодняка, прибывшего в наше учреждение сразу после института. – Михаил Игоревич, ваш пациент… – медсестра оборвала разговор, так и не решившись продолжить свою исповедь.
– Не понял, – посыл медсестры за долю секунды смог отрезвить меня и вернуть разум к былой концентрации. – Какой пациент?
– Пресняков Андрей… – вновь эта пауза и учащённое дыхание в динамике заставляли разум трезветь со скоростью света. – Он…
– Аня! – я даже не заметил, как перешёл на повышенный тон. – В чём дело? Что с пациентом?
– Пресняков утром пришёл в себя после операции и попытался встать с кушетки. Он… Он упал с кровати, что привело к расхождению швов и обильному кровотечению у пациента.