Даяна Райт – Мост между мирами (страница 2)

– Отец уехал на смену пару недель назад, а мать бросила нас еще два года назад, – в древесном оттенке глаз юноши проявились ожесточенные и яростные блики злости. – Другой родни у нас с братом нет. Только я и он.

– Парень, – врач испустил тяжелый и глубокий вздох, продолжая избегать прямого контакта с глазами подростка. – Я обязан связаться с кем-то из взрослых. Я не имею права сообщать подростку подобные новости и не могу оставить недееспособного юношу без опеки.

– Плевать на мой возраст! – парень не смог сдержать эмоций и выплеснул долго копившуюся злость наружу. – Говорите всё, что вы хотели. Я здесь единственный, кто в состоянии взять на себя ответственность за жизнь брата, и единственный, кто несет за него ответственность. Сейчас нет смысла в ваших дурацких правилах и порядках. Важно лишь одно – сохранить жизнь моему брату и сделать всё возможное для облегчения его страданий.

Мужчина опустил глаза и осунулся. Его широкие плечи опустились вниз, отражая свалившуюся на его душу тяжелую участь. Душевный груз давил со всех сторон, словно неподъемный гранитный валун, что придавливал хрупкую и живую плоть.

Коридор вновь погрузился в гнетущее и тяжелое молчание. Тишина разрывалась лишь звуком свиста бушующей за окном стихии и гудящего со всех сторон сквозняка.

Юноша больше не мог выносить это невыносимое молчание. Каждый раз, когда врачи относились к нему несерьёзно и не воспринимали его как полноценного взрослого, он выходил из себя. Он был гораздо старше и мудрее, чем многие из тех, кого он считал недалёкими и незрелыми. Он был единственным, кто взял на себя ответственность за брата и его жизнь. Но, несмотря на все его доводы и весомые аргументы, старшее поколение продолжало видеть в нём ребёнка.

– Парень, я настаиваю на том, чтобы ты связался с кем-то из родных, – нарушил тишину тихий мужской хрип. – Мне нужно сообщить тебе…

– Я уже сказал, что я единственный из семьи, – пальцы подростка сжались в кулаки. – Соберитесь и поговорите со мной как мужчина с мужчиной.

Уверенный и холодный тон подростка мгновенно превратил его в сурового мужчину. Древесный цвет его глаз потемнел до цвета густой и чёрной смолы. Не поднимая глаз, мужчина в белом халате испустил обречённый вздох. Его плечи опустились ещё ниже, и из горла вырвался тихий хрип:

– Юноша, мне очень жаль, но твой брат скончался полчаса назад. Мы сделали всё возможное, но опухоль победила в этой схватке и забрала его жизнь.

Болезненный хрип отражался от мрачных и разъеденных плесенью стен, словно оглушающий гром. Глухое эхо мужского голоса проникло в сознание подростка, как проклятая опухоль, которая два года забирала жизнь его старшего брата. В одно мгновение юноша потерял всё, чем дорожил и во что верил.

Тело подростка пошатнулось, и он упал на пол. Пальцы зарылись в копну тёмных волос на голове, сжимая их в цепкой хватке. В области сердца щемила нестерпимая и выжигающая душу боль.

– Он жив… Леша жив… – тело подростка сотрясалось в конвульсиях, а стеклянный и мутный взгляд отражал возникшее в разуме безумие. – Он рядом и никогда не бросит меня… Он всегда будет рядом…

– Парень, мне правда жаль, что ты пережил подобное в одиночку, но тебе следует сообщить отцу о случившемся… – голос мужчины дрогнул. – Я понимаю, что тебе нелегко принять произошедшее, и твой несформировавшийся разум отрицает столь тяжкое событие, но ты должен смириться и идти дальше.

– Я никогда не отпущу брата… – с каждым новым вздохом подростка охватывал всепоглощающий страх и бездонное отчаяние. – Я никогда не отпущу брата.

– Я… – с непосильной тяжестью в душе врач решил взглянуть на утопающего в горе подростка. – Я попрошу медсестру вколоть тебе дозу успокоительного. Хоть на время, но это поможет тебе справиться с горем.

Врач поспешил покинуть погружённого в скорбь подростка. Ещё долго по коридору эхом разносилось невнятное бормотание юноши. «Я никогда не отпущу брата…» – слышалось в пустынном и мрачном коридоре.

Парень обхватил себя руками. Боль и невыносимый поток эмоций были настолько сильными, что не позволяли взрывной волне чувств вырваться наружу, создавая невидимый эмоциональный барьер. Где-то за пределами душевной боли и поглотившего разум отчаяния послышался тихий голос, в котором были лёгкие ноты усмешки и задора:

– Ты обещал мне не отчаиваться и быть сильным несмотря ни на что.

Мягкий тембр неизвестного звучал так знакомо и тепло, что подросток не сразу осознал, кто был его обладателем. Погружённый в скорбь разум прояснился, пальцы разжали сильную хватку, а глаза устремились в сторону призрачной фигуры.

– Леша? – ещё недавно полный боли и отчаянья взгляд отражал недоумение и ужас их носителя. – Ты же… Мне сказали, что ты…

– Всё так и есть, – размытый силуэт молодого парня стал более осязаем. – Я получил бессрочную амнистию и вышел по УДО из этой жизни.

– Брат… Но… Как… – подросток не мог поверить в происходящее. Образ брата был похож на отголоски безумия, что поглотили разум парня и теперь вызвали в разуме болезненные и безумные галлюцинации. – Как ты…

– У меня осталось незаконченное дело в этом мире, – на размытом лице призрака появилась тень улыбки. – Я не оставлю тебя, младший братишка. Я буду рядом с тобой. Всегда…

Отголосок призрачного голоса был словно яркий и спасительный свет одного маяка в непроглядной тьме. Призрачный силуэт молодого мужчины был впервые похож на живого человека, а не болезненный и изъеденный раком труп. Образ брата, живой и такой привычный, подавлял мрак и отчаяние, что поглотили скорбящего и утопающего в скорби подростка.

В одно мгновение юноше стало всё равно, как и почему это произошло. Пусть этот образ был плодом его воображения или игрой возбуждённого и травмированного разума, но он не хотел отпускать эту галлюцинацию. Парень всем своим нутром желал сдержать видение и сохранить образ старшего брата в том виде, в котором он предстал перед ним в этот болезненный момент.

Пусть дух старшего брата оставил остывшую и изъеденную опухолью плоть, но его душа будет рядом с Мишей и не оставит его. Даже смерть не сможет разлучить двух братьев, которые были друг для друга намного больше, чем просто кровной роднёй и детьми одних родителей. Они были единым целым и были одной душой на двоих. Этот факт не могла изменить ни одна вещь во Вселенной, как и разрушить настоящие братские узы.

Неважно, какое будущее ждало несчастного подростка и какой путь уготовила ему жестокая судьба. Юноша был уверен, что старший брат будет рядом и за его спиной всегда будет ангел-хранитель, который не покинет оставшегося в одиночестве мальчишку до конца его дней.

Глава 1

В такие моменты я всегда был предельно сосредоточен и полностью погружен в работу. Тонкий скальпель в руках казался мне несокрушимым оружием, с которым я ежедневно сражался со смертью. За двенадцать лет медицинской практики я научился обращаться с этим инструментом так же искусно, как самураи в древней Японии с остроконечной смертельной катаной. В глубине души я мнил себя таким же отважным воином, который выходит на неравный бой со смертью, вооружившись лишь острым клинком в руках. И этот бой, раз за разом, оставался за мной. Я выходил победителем и буквально вырезал смерть из плоти несчастных жертв беспощадной судьбы.

Последний стежок ниткой, и зияющая дыра в голове была зашита. По давно сложившейся традиции я смыл следы крови с лезвия скальпеля, словно лишая смерть ее прав на несчастного пациента, лежащего на операционном столе. Вся операционная группа, которая на протяжении шести часов помогала мне в проведении многокомпонентной и сложной операции на головном мозге, начала тихо аплодировать. За двенадцать лет работы нейрохирургом я привык к подобной реакции и относился к персоналу с несвойственным моему характеру терпением.

Шесть часов напряженной и сложной работы давали о себе знать. Я чувствовал усталость в каждой клетке своего тела, но, как обычно, не показывал своего изнеможения. Для всего персонала Федерального Центра Нейрохирургии я всегда оставался непоколебимым и строгим специалистом, который не позволял себе эмоций и был лишен человеческих чувств.

Холодный душ помог привести мысли в порядок и снять усталость. На календаре числился апрель, и для столичного региона стояла аномально тёплая погода. За последние пятнадцать лет я не припомню, чтобы в апреле было так тепло.

Сменив свой врачебный костюм на повседневные джинсы и рубашку, я направился к парковочному комплексу клиники, мечтая поскорее оказаться за рулём своего нового немецкого седана. Хотя жизнь порой бывает жестокой, мне удалось достичь многих материальных благ, которые большинству жителей нашей огромной страны остаются недоступными.

Ночной воздух был наполнен ароматом свежести и чего-то сладкого и приторного. Однако я по-прежнему ощущал резкий и металлический запах крови, медикаментов и антисептика, которым был пропитан весь Федеральный Центр нейрохирургии. Этот запах преследовал меня с раннего детства и не отпускал до сих пор. Приторное зловоние крови и медикаментов было для меня напоминанием о том, ради чего я каждый день открываю глаза и занимаюсь своей работой.

Сев за руль, я с наслаждением развалился на кожаном сиденье, вдыхая аромат салона нового автомобиля. Несколько незначительных движений – и машина наполнилась звуками музыки.