Давид Самойлов – Ранний Самойлов: Дневниковые записи и стихи: 1934 – начало 1950-х (страница 31)
Неторопливо выплыл «он».
Так только в сказках принц счастливый,
Без свиты, в предвечерний час
Ступал стопой неторопливой,
На подданных склоняя глаз.
А наш любезный Спиридон,
Чтоб дать начало разговору,
Пошел к ближайшему забору,
Через минуту скрылся в дом,
Еще через одну минуту
Обнял счастливицу – Анюту
(Которая пред тем клялась,
Что лучше потеряет глаз,
Чем опорочит добродетель).
Затем припал к ней жадным ртом,
Прижал к себе. А что потом?
Не знаю. Бог тому свидетель.
…………………………………..
Ахметов – местный Торквемада[113],
По прозвищу Японский бог,
Не то чтоб был умен, но строг,
И знал, что надо, что не надо.
«Что надо» – то внушал он нам,
А «что не надо» делал сам.
………………………………
Он был особый враг любви.
А знал ли сам любовь? Еще бы!
Он ведал страсть одной особы,
Под стать фонарному столбу,
С лицом – припомнишь и в гробу…
(Что если бы сие знакомство
Дало законное потомство?
Узрел бы мир перед собой
Смесь павиана с каланчой.)
И будучи в душе аскет,
Боясь пороков и разврата,
Превыше всех возможных бед,
Грозящих чистоте солдата,
И чтобы не было проказ,
Он начал сочинять приказ.
Ахмет не слишком был речист.
Слова плелись чрез пень-колоду,
Искали броду, перли в воду,
Хромали боком через лист:
«Свершивший прелюбодеянье
Лишится обмундированья
И прочая». Подобный бред
Любовь поставил под запрет.
Но нет! Мети ее метлой,
Гони взашей, забей в колодки,
Ставь сторожей на околотке,
Коли ножом, пили пилой,
Грози, пиши приказы в раже!
Ей наплевать. Она все та же.
Так что ж? Зачем все эти штуки?
– Собака лижет х… со скуки.
И скука корень всех начал,
Я это часто замечал.
Ахметову в ту ночь не спалось.
Едва замкнет глаза на малость,
Задремлет, как уже в глазу
То клоп величиной с козу,
То баба с колокольню ростом.
Смущен таким неблагородством,
Он встал и сильно не в духах 
