Пусть наш герой хмелен в пиру,
Иные лица и событья
Стремятся к моему перу.
В неровные брега романа
Вплывает наконец «она».
Жена младая – Донна Анна,
Красноуральского Жуана
Сугубо верная жена.
О простота уральских лиц!
Ты не прельстишь огнем и цветом.
Ты ранним утром, ранним летом
Сияешь робкою красой,
Как мир, обрызганный росой,
Как озеро перед рассветом.
Передрассветные глаза
На лицах, и на скулах плоских
Румянец легкий. Так из-за
Далеких гор глядит полоской
Рождающаяся заря,
Высоким слогом говоря.
Вот и она была такой,
Печальной, робкою и нежной.
Кто слышал, как она с тоской
Певала о дороге снежной
В глухой степи, о ямщике,
О доле злой, и по щеке
Слеза катилась белоснежной.
Едва среди лихих страстей
О ней узнал Сабуров бравый,
Он заявил, любимец славы,
Что нет подобных крепостей,
Которых не берут осадой,
Что пять стаканов самосада
Он ставит против трех щелчков,
Что он, Сабуров, не таков,
Чтоб сопли распустить и нюни.
Так заявил он некой Дуне,
Известной в городе б…
И в тот же день Сабуров мой
Явился прямо к ней домой.
Она не то чтобы была
Враждебной, но отменно строгой,
Себя с достоинством вела,
Спокойною, но недотрогой.
Как ни старался Спиридон,
В какие ни пускался речи,
Был то печален, то смешон,
То груб, то брал ее за плечи,
То пробовал насчет грудей,
То перся в глубину идей,
И все от цели был далече.
И сколько он ни лопотал,
За все по морде схлопотал
И принужден был снять осаду,
Оставив на сердце досаду.
Он шел на приступ три раза,
Но без успеха. И с позором.
Ее спокойные глаза
Не меркнули пред дерзким взором.
Так славой гордые полки
Несут победные знамена,
И стройные летят колонны
На стены и на бастионы,
Где горсть голодных храбрецов
Палит из заржавевших ружей
