Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 38)
Шепли обнаружил, что темп муравьям задает температура окружающей среды. Чем выше столбик ртути, тем быстрее они бегают, даже с ношей. Никакие другие факторы, будь то атмосферное давление или влажность, не влияли на скорость их перемещения. «Наблюдать за ними оказалось очень увлекательно». Шепли записывал свои наблюдения за муравьями так же скрупулезно, как всякие научные данные, и вычислил зависимость между температурой и скоростью. Он следил с секундомером за муравьями на холоде ниже 2 ℃ (вид
Со временем Шепли стал рассматривать шаровые скопления как строительные леса космоса. Подобно тому как планеты обращались вокруг Солнца в одной плоскости, все скопления как будто лежали в той же плоскости, что и Млечный Путь. Вместе скопления описывали огромную окружность вокруг периметра Галактики. По распределению скоплений Шепли догадался, что его собственная точка наблюдения – на горе Маунт-Вилсон на планете Земля, летящей вокруг Солнца, – была очень далека от центра этой большой окружности. Если бы он находился в центре Галактики, рассуждал он, то видел бы равномерное распределение скоплений вокруг себя. В реальности с одной стороны была видна жиденькая цепочка скоплений, а с другой – «скопление скоплений» в созвездии Стрельца. Шепли заключил, что именно там должен находиться центр. Хоть Солнце и было центром Солнечной системы, оно не являлось центром Вселенной. «В череде моих статей о шаровых скоплениях, опубликованных в 1917–1918 годах, были довольно революционные, так как изложенные в них результаты открывали доселе неизвестную часть Вселенной», – писал он о своих смелых догадках. В новой картине мира Шепли «Солнечная система не занимает центрального места, а значит, его не занимает и человек, а это неплохая идея, ведь из нее следует, что человек не такая уж важная птица. Он – явление случайное, мое любимое слово – "периферийное"».
Не видно было пределов тому, насколько глубоко в космос смогут заглянуть астрономы при свете звезд мисс Ливитт. Обозначив размеры Млечного Пути благодаря цефеидам, Шепли увидел необходимость уточнить измерения величин мисс Ливитт, чтобы убедиться в их достаточной достоверности и пригодности для поддержки его выводов. В письме Пикерингу от 20 июля 1918 года Шепли заявил: «Считаю, что важнейшая фотометрическая работа по переменным типа цефеид, которую можно проделать в настоящее время, – это исследование гарвардских снимков Магеллановых Облаков. Вероятно, на протяжении шести-семи лет с момента выхода предварительной публикации мисс Ливитт множество других проблем отвлекало ее от изучения переменных в Облаках и затрудняло ее работу». Без сомнения, главной из этих проблем была болезнь мисс Ливитт, оказавшаяся раком, но развивать дальше свои открытия в области цефеид ей мешали другие научные заботы. Письмо Шепли завершалось предсказанием: «Теория переменчивости звезд, законы их светимости, расположение объектов в пределах всей галактической системы, строение Облаков – на все эти вопросы прямо или косвенно поможет найти ответ дальнейшее изучение переменных типа цефеид».
Члены AAVSO, бессменные наблюдатели долгопериодических переменных, собрались в ноябре 1918 года в Гарвардской обсерватории. Они привыкли собираться в Коннектикуте или Нью-Джерси на дому у кого-либо из должностных лиц ассоциации, но теперь, когда из Перу вернулся Леон Кэмпбелл и возобновил тесную связь с волонтерами, обсерватория стала новым неофициальным штабом. Для дальнейшего укрепления связей с Гарвардом организация приняла в свои почетные члены Солона Бейли, Энни Кэннон, Генриетту Ливитт и Эдварда Пикеринга, особо отметив директора: «Он всегда помогал нам во всех предприятиях и пристально следил за нашими успехами на каждом этапе». Основатель ассоциации, Уильям Тайлер Олкотт, сравнивал Пикеринга с заботливым старшим братом.
В 1918 году вышла первая часть долгожданного нового издания Каталога Генри Дрейпера под редакцией Энни Кэннон и Эдварда Пикеринга. Пикеринг лично покрыл затраты на ее публикацию в 91-м выпуске «Анналов» и рассказал в предисловии о том, как она готовилась. Помимо того что мисс Кэннон четыре года «с неослабным энтузиазмом упорно трудилась» над пересмотром классификации спектров 222 000 звезд, она еще два года занималась составлением примечаний и другой подготовительной работой. Все это время у нее было не меньше пяти помощниц, хотя состав этой группы менялся. Пикеринг указал, что «девицы Грейс Брукс, Альта Карпентер, Флоренс Кушман, Эдит Джилл, Мейбл Джилл, Мариан Хоус, Ханна Локк, Джоан Макки, Луиза Уэллс и Марион Уайт» сверяли координаты и величину каждой звезды в каталоге, а также помогали с вычиткой сотен страниц таблиц и текста. Он подчеркивал эффективность их усилий и сотрудничества: «Минутная задержка в вычислениях каждого значения затормозила бы публикацию всего труда на срок, эквивалентный рабочему времени помощницы за два года».
К этому времени Пикеринг, любивший все подсчитывать, насчитал, что обсерватория удовлетворила 37 000 сторонних запросов на спектральную классификацию. С учетом частоты, с которой астрономы будут обращаться к печатному справочнику, он специально выбрал бумагу, которая «не обветшает со временем». Хотя специалисты уверяли его, что 60 % тряпичной полумассы более чем достаточно, он предпочел бумагу с содержанием 80 %, несмотря на лишние расходы. «Надеемся, что эти тома [за этим выпуском должно было последовать еще восемь] станут долговечным памятником как доктору Дрейперу, так и миссис Дрейпер».
Вкладыш иллюстрировал основные типы спектров, от
Для второго тома каталога (92-го выпуска «Анналов»), вышедшего в том же году, авторы выбрали для первой страницы студийный портрет Генри Дрейпера. На нем доктор заснят вполоборота с серьезным, но не суровым выражением лица, несколько выбившихся прядей волос торчат над ухом. Та же фотография послужила образцом для золотой медали имени Генри Дрейпера, присуждаемой Национальной академией наук.
На Рождество в 1918 году Пикеринг написал краткое предисловие для третьего тома каталога. «Мемориал Генри Дрейпера обязан своим существованием стойкой преданности миссис Дрейпер памяти ее мужа, – отмечал он. – Поэтому представляется весьма уместным поместить ее портрет на первую страницу этого, третьего тома величайшей работы из предпринятых в рамках Мемориала Генри Дрейпера». Миссис Дрейпер представлена в профиль, и кажется, будто она вот-вот позовет гостей на свой «академический» ужин. На ней платье с изысканными кружевами, рыжие волосы уложены крутыми локонами.
Еще задолго до окончания Первой мировой войны Пикеринг принялся агитировать за восстановление международных научных связей. В августе 1918 года он сказал Джорджу Эллери Хейлу: «Никакого обыденного наказания недостаточно для тех, кто повинен в зверствах, противоречащих законам государств и человечности, однако нам не следует игнорировать труд тех, кто, мирно работая в своих обсерваториях, прикладывает все силы к расширению наших познаний в эти ужасные времена». После Компьенского перемирия, заключенного в ноябре 1918 года, Пикеринг объявил, что готов написать давним друзьям в Германию сразу, как только возобновится почтовое сообщение. «Меня волнует, насколько пострадали европейские обсерватории, – написал он Элису Стрёмгрену в Копенгагенскую обсерваторию 7 января 1919 года, – и в каком состоянии они будут, когда наконец подпишут мирный договор». Его возмущала позиция ряда его коллег в США и Великобритании, предлагавших изгнать после войны из научных сообществ представителей вражеских и нейтральных стран. «Уверен, что многие астрономы согласятся со мной, – писал он Стрёмгрену, – в том, что нам следует прикладывать все силы к развитию нашей науки независимо от личных или национальных мотивов».
Но ближе к концу месяца здоровье Пикеринга пошатнулось. Работая в обсерватории, он внезапно ослабел и не смог без посторонней помощи преодолеть несколько ступеней вниз, до своей квартиры. Причиной его смерти 3 февраля была названа пневмония.
Эдвард Пикеринг пробыл в должности директора Гарвардской обсерватории 42 года, дольше, чем все его предшественники, вместе взятые. Скорбь по нему была всеобщей.
«Меня глубоко восхищали его великий талант, оригинальность воззрений, организаторские способности и неутомимая инициатива, – написал Джордж Эллери Хейл Солону Бейли 4 февраля. – Я также дорожил всем, что он сделал ради поощрения исследований и помощи астрономам повсюду. Значительный подъем обсерватории под его руководством и ее огромный вклад в развитие астрономии знаменуют, по всеобщему признанию, целую эпоху в истории науки». Хейл, который во время учебы в Массачусетском технологическом институте сотрудничал с Гарвардом на волонтерских началах, вспоминал о том, как Пикеринг показывал ему первые фотоснимки звездных спектров, сделанные Генри Дрейпером. «Но самое приятное из моих воспоминаний – это его сердечный интерес ко мне, безвестному любителю, когда я впервые явился в обсерваторию. Эту радость довелось испытать не только мне, так как круг любителей, с которыми он общался и которым помогал, был широк».