Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 39)

Бейли, как и Хейл, впервые оказался в обсерватории в качестве добровольца-любителя. Теперь он был исполняющим обязанности директора после кончины этого великого человека, и первым его делом стала подготовка некролога Пикерингу, опубликованного в Astrophysical Journal. «Он в равной мере очаровывал и мужчин, и женщин, – отмечал Бейли, подробно перечисляя вехи его славного жизненного пути. – Благородству его манер и речи удивлялись все, кто был знаком с ним близко. На всех, старых и молодых, знающих и умных либо невежественных и глупых, всех, кто так или иначе соприкасался с ним, ложился отблеск его личности».

Еще Бейли рассказывал об архиве стеклянных фотопластинок, которые собирались по всему свету от полюса до полюса и год за годом, как о хранилище духа Пикеринга: «Он все еще существует, его возможности никоим образом не исчерпаны, его ценность с годами во многих отношениях возрастает… Это обширное собрание астрофотографий… по-прежнему служит символом бессмертия научного труда профессора Пикеринга, более ценным и уникальным, чем просто слава».

Мисс Кэннон, непревзойденный мастер в жанре некролога, описывала в Popular Astronomy так восхищавшие всех качества директора: «Нам будет не хватать его сердечной теплоты, готовности всегда помочь молодым астрономам с выбиванием стипендии или с выбором направления исследований; его радушия – никто не принимал посетителей обсерватории так, как он; его личности с присущей ему способностью сопереживать и вдохновлять, чьи оптимизм и вера в человечество заставили нас поверить в себя и собственные способности».

Заканчивала мисс Кэннон так: «Радость причастности к тому, что он называл величайшей задачей, когда-либо встававшей перед человеком, – к исследованию звездной вселенной – никогда не покидала его, и даже во время своей последней болезни он говорил о новых идеях относительно работы… Он измерил свет звезд и впервые выстроил их в упорядоченную эволюционную последовательность. В наследство миру он оставил историю небес за последние 35 лет, запечатленную в гарвардском собрании фотоснимков».

Часть третья

В бездонной вышине

В звездах я видела возможность наблюдать явления за пределами Земли. Ничто в те времена не казалось невозможным; мы думали, что вот-вот узнаем все.

Есть два способа распространять свет: быть свечой и быть зеркалом, отражающим ее.

Глава одиннадцатая

Шепли считает «килобарышнечасы»

Мэри Ванн, выпускница Корнеллского университета, первой получившая стипендию Пикеринга, посвятила свой 1917–1918 стипендиальный год анализу так называемых новых звезд, которые были обнаружены на гарвардских фотопластинках с 1887 года. Таких звезд было одиннадцать, и большая часть их никем прежде не наблюдалась и не фотографировалась ни в одной обсерватории. Теперь благодаря изобилию фотоснимков и завершенному мисс Ливитт Северному полярному ряду мисс Ванн располагала всем необходимым, чтобы измерить колебания величин новых во времени и вычертить кривую светимости для каждой из них. Незадолго до того, как она покинула обсерваторию, чтобы работать для фронта, 8 июня 1918 года, в созвездии Орла появилась очередная новая, на несколько недель затмившая другие звезды, кроме самых ярких. Достигнув величины –0,5, V603 Орла стала самой яркой новой со времен изобретения телескопа, а ее фотографическое исследование осталось на долю второй стипендиатки Пикеринга – Дороти Блок, окончившей в 1915 году Хантер-колледж в Нью-Йорке.

В отличие от стипендии Нантакетского общества Марии Митчелл, которая теперь была пожизненно закреплена за Маргарет Харвуд, стипендия Пикеринга не ставила условием проживание на Нантакете. Стипендиатка могла по желанию приехать в летние месяцы на остров к мисс Харвуд, но деньги она получала на исследовательскую работу в Гарварде в течение обычного академического года (осень – весна). Отведенный ей 1918–1919 год мисс Блок посвятила измерению колебаний блеска переменных звезд, нескольких астероидов и, разумеется, большой новой звезды в Орле. Весной она также научилась фотографировать звезды и часто замещала штатных сотрудников в первой части ночной смены. Этот опыт помог ей получить предложение от обсерватории Йеркиса в Уильямс-Бей, штат Висконсин, с перспективой стать первой женщиной, допущенной к фотосъемкам через тамошний 40-дюймовый телескоп, самый большой в мире рефрактор.

Пока мисс Блок готовилась к отъезду из Кеймбриджа, племянница Генри Дрейпера Антония Мори подала заявку на следующую стипендию Пикеринга. В свои 53 года опытная мисс Мори была примерно вдвое старше как мисс Ванн, так и мисс Блок. Однако она отвечала ключевому требованию – наличие высшего образования, – поскольку окончила колледж Вассара в 1887 году и изучала астрономию под руководством самой Марии Митчелл.

«Что касается мисс Мори, – осведомлялась Лидия Хинчман из Общества Марии Митчелл у Энни Кэннон в письме от 8 апреля 1919 года, – я слышала, что она странновата, правда ли это? Слышала также, что у нее блестящий ум. Вряд ли я способна высказать какое-либо мнение, не увидев ее, но ведь это всего лишь на год, и, если вы одобряете, можно попробовать». Мисс Кэннон возглавляла отборочный комитет, но миссис Хинчман имела право – и привычку – предлагать советы: «Если ее странности не чрезмерны, я бы попробовала».

Мисс Мори возобновила свои отношения – то встречи, то разлуки – с Гарвардской обсерваторией в августе 1918 года, когда явилась на проходившую там конференцию Американского астрономического общества. Она впервые участвовала в ней как избранный член организации. Пикеринг, тогдашний председатель общества, пригласил мисс Мори остаться в Кеймбридже в качестве научной сотрудницы на добровольных началах. Так, без видов на жалованье, она воскресила свою первую любовь – тесные пары звезд, известные как спектрально-двойные. Через несколько месяцев, после смерти директора, профессор Бейли стал уговаривать мисс Мори перейти на оплачиваемую должность ассистентки Джона Стэнли Пласкетта в новенькой обсерватории в Виктории, столице Британской Колумбии, но на этом этапе своего жизненного пути она не могла так просто взять и уехать в такую даль от привычных мест.

Мисс Кэннон и мисс Мори, близкие современницы, достаточно много проработали в Гарварде вместе, чтобы узнать характеры и причуды друг друга. Мисс Кэннон сочла свою коллегу полностью заслуживающей стипендии, и мисс Мори благодарно приняла $500.

Первые две части исправленного и дополненного Каталога Генри Дрейпера, изданные в 91-м и 92-м выпусках «Анналов», заставили Харлоу Шепли с нетерпением ожидать третьей. «Можете ли сказать, когда примерно начнут рассылать 93-й? – написал он мисс Кэннон со своего наблюдательного поста в Маунт-Вилсон 8 мая 1919 года. – Именно он для меня важнее всех. Я пользуюсь вашими результатами для сверки своих исследований строения скопления и звезд южной части Млечного Пути… и они играют важную роль». Говоря о «строении скопления», Шепли имел в виду не далекие шаровые скопления, окружавшие Млечный Путь, а то, что он называл локальным скоплением – звезды в окрестностях Солнца, достаточно близкие, чтобы описать их в каталоге по координатам, звездным величинам и спектрам. Первая и вторая части грандиозного труда мисс Кэннон включали ряд долготных полос 360-градусной панорамы неба, от 0° (или «нулевого часа» на астрономическом жаргоне) до 90° («шестого часа»). Теперь Шепли были нужны седьмой и последующие часы, ожидавшиеся в следующих выпусках, чтобы продолжать исследование строения окрестностей Солнца.

Мисс Кэннон заверила его, что 93-й выпуск уже сдан в типографию, но переплетчики бастуют, и она не может сказать, насколько задержится публикация из-за улаживания их требований. Пока же она удовлетворила любопытство Шепли, выслав ему непереплетенные тетради. Даже без Пикеринга обсерватория продолжала руководствоваться его принципом: сначала собрать всю информацию, потом раздать ее нуждающимся.

«Чрезвычайно благодарен за то, что вы так любезно прислали мне гранки третьего тома Каталога Генри Дрейпера, – написал Шепли в ответ. – Я просмотрел их и получил именно те сведения, которые ожидал там найти, относительно формы и протяженности локального скопления». Шепли требовалось несколько способов измерения расстояний в Галактике. Цефеиды были хорошими индикаторами расстояний, но звезды мисс Ливитт не отличались многочисленностью. Шепли считал, что более многочисленные яркие звезды спектрального класса B тоже могут дать информацию о расстояниях. Звезды класса B были щедро рассыпаны по Млечному Пути, а их координаты и величины установлены благодаря тысячам достоверных измерений, и все эти данные были сведены воедино в гарвардских каталогах. Как правило, звезды класса B сияли примерно в 200 раз ярче Солнца. В Маунт-Вилсон Шепли мог рассматривать спектры звезд класса B в отдаленных скоплениях через 60- и 100-дюймовый телескопы. По тому, насколько относительно тусклыми выглядели более далекие B-звезды, он мог определить их удаленность и таким образом использовать как вехи. Шепли предполагал, что для измерений можно задействовать и красные гиганты, так как их тоже было много и в шаровых скоплениях, и в Млечном Пути.