Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 31)

Измученные жарой пустыни Мохаве астрономы прибыли в Пасадену вечером воскресенья 28 августа 1910 года и расположились в отеле Maryland. К коллегиальному органу, собравшемуся в Бостоне и пополнившемуся в Чикаго, теперь присоединились жители Западного побережья и новоприбывшие делегаты «Солнечного союза», приехавшие даже из Японии. Участники, которых было 87, представляли 13 стран и 50 обсерваторий на крупнейшем в истории собрании астрономов.

«Понедельник, 29 августа. Четвертая годовщина». Несомненно, Пикеринг будет отмечать дату смерти Лиззи до конца собственных дней. В этом году он провел скорбный день в приятном обществе, осматривая кабинеты, лабораторию и механическую мастерскую солнечной обсерватории Маунт-Вилсон. Все это располагалось в одноэтажном бетонном здании в городе, где группу сопровождал Хейл, рассказывавший об изготовлении уникальных инструментов, которые гости увидят в ближайшие дни у него в горах. На вечернем приеме в саду у Хейла и его жены, Эвелины Конклин Хейл, астрономы познакомились с некоторыми наиболее влиятельными лицами Пасадены.

Подъем на гору Маунт-Вилсон занял весь вторник. Часть астрономов – как были, в костюмах, галстуках и котелках, – поднимались верхом на лошадях и мулах. Другие предпочли идти пешком. Большинство же, включая Пикеринга и миссис Флеминг, поехали в экипажах. «Несколько опасных поворотов на дороге, на одном нам всем пришлось выйти. Дорога такая узкая, что упряжки пройти не могут. Колеса в одном футе от обрыва (и от смерти) на протяжении большей части пути». Те, кто не боялся смотреть вниз, восторгались видом на апельсиновые рощи и виноградники в долине.

На вершине Пикеринг, осипший от непрерывных разговоров и едкой пустынной пыли, удалился в отведенный ему однокомнатный коттедж. «Устроился совсем простецки, хотя удобно. Нечем почистить ботинки, которые постоянно белые от пыли, а не черные. В этих местах вместо щетки с ваксой употребляют метелки из перьев. Больше всего мне не хватает коровы и ванны. Воды мало, молока тем более, так как на вершине нет травы и все припасы приходится доставлять на гору снизу». При обсерватории Лоуэлла, где он недавно побывал, жила молочная корова по кличке Венера.

Большинство тем, обсуждавшихся на пленарных заседаниях «Солнечного союза», касались, естественно, Солнца; обсуждение шло на английском, французском и немецком вперемешку. Только во второй половине последнего дня, пятницы, исследователи Солнца единогласно одобрили распространение области своих исследований на звезды и официально подняли вопрос их классификации.

«Назначен комитет из 14 человек, а я избран председателем (мне любезно заявляют "разумеется"). Я встаю, чтобы выразить благодарность, и прошу членов комитета не расходиться после закрытия, чтобы мы наконец приступили к работе. Всеобщий смех при рассказе о том, как мы увидели на термометре 100º».

Проявив стойкость, все назначенные в новый комитет исполнили просьбу Пикеринга остаться и выслушали его рассказ о классификации Генри Дрейпера. Он рассказал, как буквы алфавита отошли от обычного порядка в построении мисс Кэннон, где каждая категория, по-видимому, означала особую стадию жизни звезды. Пикеринг не настаивал на том, чтобы систему приняли. Он предвидел, что будет еще много споров, прежде чем комитет, не говоря уже о «Солнечном союзе» в целом, достигнет консенсуса по классификации. Пока он просто хотел познакомить коллег с той системой, которой владел лучше всего, и выслушать их идеи, что делать дальше.

Первый выступавший, заместитель директора обсерватории Маунт-Вилсон, Уолтер Сидни Адамс, решительно высказался в пользу системы Дрейпера. Последовавшее обсуждение вскоре показало, что большинство участников разделяет его одобрение. «К моему удивлению, равно как и всех прочих, – отмечал Пикеринг в дневнике, – нашу систему одобрили практически все, так что вместо попыток заменить ее она встретила самую мощную поддержку, какую я только мог пожелать».

Глава девятая

Закономерность мисс Ливитт

В обратном поезде на восток в Бостон не было зарезервированных вагонов для астрономов, и у Пикеринга практически отсутствовала возможность заниматься политикой. Тем не менее между Сан-Франциско и Денвером ему удалось провести краткую встречу с двумя членами своего нового Комитета по классификации звездных спектров. Вместе они составили опросник для выяснения мнений коллег о преимуществах и недостатках дрейперовской системы. Хотя комитет единодушно одобрял классификацию Дрейпера, некоторые хотели модифицировать ее в той или иной мере, прежде чем официально принимать на следующем заседании «Солнечного союза», которое должно было состояться через три года в Бонне.

Прелесть дрейперовской номенклатуры заключалась в полноте данных. Гарвардские каталоги Мемориала Дрейпера содержали более 30 000 звезд, чем не могла похвастаться ни одна другая классификация. То, что огромное количество звезд вписывалось в сравнительно малое число классов, подтверждало работоспособность системы. Ее уровень сложности был удовлетворительным компромиссом между минимализмом Секки и скрупулезностью мисс Мори. Более того, она полностью основывалась на наблюдаемых различиях, не отстаивая ту или иную теорию.

Отказ от теоретизирования был для Пикеринга с самого начала делом принципа. Однако к 1910 году молодых астрофизиков стала раздражать нехватка теории. Идеальной системе классификации следовало быть достаточно строгой, чтобы задавать направление новым исследованиям, но достаточно гибкой, чтобы вмещать противоречивые идеи насчет динамики, распределения и эволюции звезд.

В ноябре секретарь комитета Фрэнк Шлезингер из Аллеганской обсерватории в Пенсильвании разослал опросник, составленный при его участии в поезде. Его получили все 15 членов комитета и примерно столько же человек, не входивших в комитет, но выбранных по причине их серьезного интереса к классификации или опыта в этой сфере – в первую очередь Энни Кэннон, Вильямина Флеминг, Антония Мори и Эйнар Герцшпрунг, тот самый датский астроном, который так приветствовал подход мисс Мори.

Опросник начинался с подведения итогов импровизированного заседания комитета на Маунт-Вилсон под конец конференции «Солнечного союза». С учетом того, что все присутствовавшие одобрили дрейперовскую классификацию как самую продуктивную из когда-либо предлагавшихся, первый вопрос звучал так: «Согласны ли вы с этим мнением? Если нет, то какую систему вы предпочитаете?»

Ответы, поступавшие в течение следующих нескольких месяцев, в подавляющем большинстве, как и следовало ожидать, склонялись в пользу системы Дрейпера. Ее поддержал даже Герцшпрунг, хотя у него были определенные замечания в ответе на второй вопрос: «В любом случае, какие возражения против дрейперовской классификации у вас возникли и какие поправки вы предлагаете?»

Здесь мишенью ряда астрономов оказались алфавитные обозначения системы. Скучные обозначения типа A и B, как им казалось, не давали наглядного представления, в отличие, например, от системы, созданной в 1899 году Норманом Локьером, где каждая категория обозначалась именем типичной для нее звезды. Так, Процион, желтоватая звезда в созвездии Малого Пса, определяла «проционовую группу» – термин громоздкий, но выразительный.

Ни Пикеринг, ни миссис Флеминг, вводя буквенные обозначения, не рассматривали их как заданные раз и навсегда – скорее, как нейтральные символы, которые легко заменить названиями, как только начнет просматриваться смысл. Однако многолетнее использование наполнило эти буквы смыслом. По крайней мере, в Гарварде упоминание A мгновенно ассоциировалось с альфа-звездой типа Альтаира в созвездии Орла – с бело-голубым светом и беспримесными водородными линиями в спектре.

Среди тех астрономов, которых устраивали заглавные буквы, были такие, кто сетовал на отсутствие алфавитного порядка в дрейперовской системе. Последовательность O, B, A, F, G, K, M казалась им нелепой или произвольной, как будто ничего не значащей. Мисс Мори решительно отвергала ее – не только по эстетическим соображениям, но и потому, что была убеждена: категории в их нынешнем порядке отражают реальный ход звездной эволюции. «Подавляющее преобладание» классов O и B в туманных областях Ориона и Плеяд, говорила она комитету, доказывает, что звезды рождаются из газовых туманностей горячими и бело-голубыми. Старея, они остывают, становятся белыми, затем желтыми, а под конец своих дней, совсем одряхлев, красными. Поэтому цифры или буквы, обозначающие каждую стадию, должны отражать непрерывное течение жизни звезды.

Астрономы, разделявшие эволюционный подход мисс Мори, обычно называли белые звезды «ранними», а красные – «поздними». Их противники настаивали на цветовых обозначениях и предостерегали от привязки классификации к эволюционной теории. Самый молодой член комитета Пикеринга, Генри Норрис Рассел из Принстона, представлял себе иной вариант эволюционного пути, чем описанный мисс Мори. Рассел допускал, что звезды могут вначале быть красными, затем разогреваться до желтого или белого цвета, а потом снова остывать до красного. Кроме того, он предполагал, что звезды проживают различную жизнь в зависимости от их изначальной массы и что лишь самые массивные достигают наивысших температур.