Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 33)
Лоуэлл отреагировал отрицательно. «Я всегда считал, что положение, занимаемое миссис Флеминг, было несколько ненормально, – ответил он 11 октября, – и что не стоит вводить в обычай подобное обращение с ее преемницами». Поэтому он отказался рекомендовать Гарвардской корпорации назначение мисс Кэннон. Вместо этого он предложил Пикерингу самому назначить ее в рамках обычных процедур кафедры, с меньшей помпой, меньшим жалованьем и без повода упоминать ее имя в университетском каталоге.
Члены Инспекционного комитета были возмущены. «Ненормально, – отзывались они в своем отчете 1911 года об унижении мисс Кэннон, – то, что, несмотря на свое всемирное признание в качестве величайшего из ныне живущих специалистов по этому направлению и важность ее заслуг для обсерватории, она не имеет в университете официальной должности».
Для мисс Кэннон отказ в университетской должности не стал помехой в выполнении ее обязанностей. В октябре 1911 года она приступила к новым проектам по унификации и укреплению дрейперовской системы. Она переклассифицировала яркие северные звезды мисс Мори, приведя их римскую нумерацию в соответствие с нынешними дрейперовскими обозначениями. Она взялась за последний неоконченный каталог тусклых южных звезд миссис Флеминг и привела в порядок его 1688 пунктов. Теперь она работала быстрее и стала увереннее в суждениях; крепла и ее любовь к этой работе. Ей казалось, что можно продолжать в том же духе, изучая все новые фотопластинки, классифицируя до бесконечности и расширяя каталог Дрейпера по экспоненте.
К 1911 году армия добровольцев Пикеринга, наблюдавших за переменными звездами, охватила северо-восток США, а на западе распространилась до Калифорнии. Появился даже эксклав в Австралии. В Новой Англии преподаватели и студенты колледжей Амхерста, Вассара, Маунт-Холиок и других принимали активное участие в регулярных наблюдениях. Ежемесячно поступали сведения из-за рубежа от любителей из Отделения переменных звезд Британской астрономической ассоциации. В авангарде по-прежнему оставался штат профессионалов самого Гарварда, где один только Леон Кэмпбелл проводил в среднем тысячу наблюдений в месяц через 24-дюймовый рефлектор.
Центр интересов Кэмпбелла сместился весной 1911 года, когда Пикеринг отправил его в Арекипу в качестве директора Бойденовской обсерватории. Новая должность позволила Кэмпбеллу сосредоточиться на долгопериодических переменных южного неба, которые прежде не изучались, но северные переменные остались без внимания. Чтобы компенсировать пробел, Пикеринг обратился к сообществу волонтеров. Он составил список из 374 переменных, требовавших частого наблюдения, и поручил каждую звезду одному или нескольким постоянным наблюдателям. Кроме того, он широко разослал этот список в качестве приглашения. С учетом помех в виде пасмурной погоды, лунного света и личных обстоятельств наблюдатели одной и той же звезды лишними не бывают. Пикеринг подготовил печатные бланки, чтобы упростить составление отчетов, карты, по которым новобранцы могли отыскать местоположение своих звезд, и обещал публиковать волонтерские наблюдения. Дабы избежать ненужного дублирования, он призывал своих рекрутов общаться друг с другом и по возможности сотрудничать, например проводить наблюдения в разные дни месяца и разные часы ночи.
Герберт Уилсон, редактор журнала
Олкотт заразился переменными от Пикеринга на публичной лекции, с которой директор выступал в 1909 году. Между ними завязалась переписка, и Пикеринг, заметив увлеченность Олкотта, поручил Леону Кэмпбеллу провести курс обучения у него на дому в Коннектикуте. Основание AAVSO закрепило уже существовавшие тесные связи Олкотта с Гарвардом.
В ассоциацию Олкотта тут же записалась Энн Сьюэлл Янг, профессор Колледжа Маунт-Холиок и одна из самых надежных постоянных наблюдательниц Пикеринга. В декабре 1911 года ее свежие наблюдения были включены в первый опубликованный отчет AAVSO на страницах
Члены AAVSO сосредоточились на долгопериодических переменных. Такие звезды обычно разгорались и угасали постепенно, изменения их блеска составляли до девяти звездных величин, а периодичность – несколько месяцев и даже более года. Они всегда находились на подъеме или на спаде блеска, и соратникам Пикеринга было чем заниматься в течение многих часов. В отличие от них короткопериодические переменные не поддавались наблюдению в телескоп. Они внезапно вспыхивали и угасали за несколько дней, порой даже часов, а все остальное время пребывали в покое, почти не меняясь. Требовалось большое везение или ряд последовательных фотоснимков, чтобы уловить их кратковременную вспышку. Как раз благодаря подобной серии фотографий, сделанных с промежутками в два-три дня, мисс Ливитт обратила внимание на то, что в Магеллановых Облаках несказанное множество быстро меняющихся звезд.
Мисс Ливитт снова вызвали домой в Висконсин после смерти ее отца 4 марта 1911 года, и она провела весну и лето, помогая матери наладить дела в маленьком имении преподобного Ливитта. Вернувшись осенью в Кеймбридж, она обнаружила, что коллектив обсерватории по-прежнему не может свыкнуться с утратой миссис Флеминг. Расчетчицами руководила мисс Кэннон. Мейбл Джилл, работавшая в штате с 1892 года, занималась подготовкой в печать нескольких томов «Анналов» и совместно с другой опытной работницей, Сарой Бреслин, заканчивала масштабную работу миссис Флеминг по измерению открытых ею переменных путем сверки с 222 звездными последовательностями, специально созданными для этой цели. Мисс Мори снова удалилась в старое гнездо Дрейперов в Гастингсе-на-Гудзоне.
Возобновляя поиск новых переменных на гарвардских картах неба, мисс Ливитт не прекращала размышлять о тех тысячах, которые она увидела в Магеллановых Облаках.
Изобилие переменных в этих двух южных скоплениях звезд не поддавалось никакому сравнению. Мисс Ливитт насчитала свыше 900 в Малом Облаке и 800 – в Большом, даже не пытаясь рассмотреть центральные части Облаков, где звезды сливались в неразличимую массу.
«Если бы звезды располагались в небе равномерно, – рассуждал Солон Бейли, – их количество превысило бы 10 млрд и небо так сияло, что никакой ночи бы не было». Бейли разглядывал небо Южного полушария в Арекипе, с палуб кораблей в южных широтах и на плато Большое Карру в Южной Африке. В этих далеких краях, в идеальной темноте, он видел, как усыпанный звездами Млечный Путь разливается от края до края ночи. Его телескопы сжимали необъятные расстояния, позволяя погрузиться в эту звездную реку. Мисс Ливитт, которой были недоступны столь близкие отношения с небесами, могла лишь представлять себе, как она стоит, разинув рот, в Андах, под южными извивами Млечного Пути и смотрит на Магеллановы Облака, которые тащатся за звездным потоком, словно пара заблудших овец.
Бейли был убежден, что два Облака представляют собой особые образования, отдельные от Млечного Пути. Если это так, то они находятся за пределами Галактики, а значит, каждое Облако составляет собственную, так сказать, островную вселенную. Может быть, прочие многочисленные белые туманные пятнышки, разбросанные в космосе, тоже являются отдельными системами звезд, независимыми от Млечного Пути?
На снимках Магеллановых Облаков, сделанных Бейли с двух- и четырехчасовой выдержкой через телескоп «Брюс», обнаружилось множество тусклых звезд до 17-й величины. В ходе своего первого исследования мисс Ливитт ориентировалась в них, используя метод работы Бейли с шаровыми скоплениями: она нанесла на стеклянную пластинку сетку из сантиметровых квадратов, превратив ее в прозрачный лист бумаги в клетку. Затем, накладывая эту сетку на фотоснимки Облаков, она отгораживала маленькие группы звезд и картировала их с помощью окуляра с микрометрической сеткой.
Ни на что не отвлекаясь, она выделяла отдельные звезды, нумеровала их, фиксировала относительное местоположение и отслеживала колебания блеска переменных во времени. То, что переменные располагались близко друг к другу, а подходящие в качестве эталона звезды – далеко от них, усложняло ее задачу. Закономерности изменчивости тоже представляли для нее проблему, так как большинство переменных в основном оставалось на минимуме блеска, разгораясь внезапно, кратковременными вспышками. В своей публикации 1908 года «1777 переменных в Магеллановых Облаках» она определила все разбросы величин и указала максимальное и минимальное значения для каждой звезды, насколько было в ее силах. Полные кривые блеска она вывела только для 16 звезд, но даже эта малая выборка (0,01 от общего количества) показала любопытную тенденцию: у более ярких звезд периоды были дольше, как будто один параметр зависел от другого.