Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 35)
Мисс Кэннон, составив классификацию 100 000 звезд, прервала работу в 1913 году, чтобы провести лето в Европе со своей сестрой миссис Маршалл. Они собирались посетить три крупные астрономические конференции на континенте, а также все банкеты, пикники, экскурсии и прочие мероприятия, сопутствующие подобным международным конференциям. Прошлая поездка мисс Кэннон в Европу в 1892 году в компании подруги и однокашницы по Уэллсли Сары Поттер была гранд-туром по популярным туристическим достопримечательностям с фотоаппаратом. На сей раз она ехала туда в качестве уважаемого астронома и единственной женщины, занимающей официальную должность в своей профессиональной организации. На собрании Американского астрономического и астрофизического общества в 1912 году его члены проголосовали за то, чтобы переименовать его в Американское астрономическое общество и назначить мисс Кэннон казначеем. Теперь она хотела увидеть своих иностранных коллег, о многих из которых знала только понаслышке или по переписке, в их естественном окружении.
«Там нет женщин среди сотрудников», – говорила мисс Кэннон о Королевской обсерватории в Гринвиче. Путешествие заставило ее по-настоящему оценить уникальность Гарварда с его многочисленным женским штатом, хотя всюду, где она бывала, ей без труда удавалось подружиться с мужчинами. В Гринвиче «я обсуждала увлекательную работу то с одним, то с другим без малейшего ощущения собственной неуместности и без тени смущения». В тот вечер королевский астроном Фрэнк Дайсон зашел за мисс Кэннон и миссис Маршал в лондонскую гостиницу, где они остановились, и отвез их на вечеринку в Берлингтон-Хаус, штаб-квартиру Королевского астрономического общества и еще четырех научных объединений. «Мне нигде не доводилось встречать такого теплого приема, такого добросердечия, такого замечательного ощущения равенства в большом мире науки, как среди этих великолепных англичан». Через несколько дней на собрании общества она выступила с официальным докладом о своих новейших исследованиях спектров газовых туманностей.
По понятным причинам миссис Маршалл не ходила на научные конференции, где мисс Кэннон привыкла быть единственной женщиной в зале среди чуть ли не девяти десятков мужчин. В Германии, писала она, «ни одна немка не посещала этих гамбургских собраний» Астрономического сообщества. «Раз-другой заходили на несколько минут две или три, но обычно я была единственной женщиной, присутствовавшей на протяжении всего заседания. Это вызывало не очень приятное чувство, но в перерывах мужчины были так любезны, что все казалось пустяками, а на обед женщины приходили толпами».
В Бонне, где с 30 июля по 5 августа проходила конференция «Солнечного союза», астрономам показывали пролет военного дирижабля, возили их на экскурсию в готический собор в Кёльне, катали на катере вверх по Рейну, а потом устроили праздничный вечер в Боннской обсерватории, на котором англоязычные делегаты спели They Are Jolly Good Fellows[20] директору Фридриху Кюстнеру, его жене и дочерям. «Обед и вообще прием пищи в Германии, – как отмечал канадский астрофизик Джон Стэнли Пласкетт, – играют гораздо более важную и торжественную роль, чем у нас, и занимают вдвое больше времени».
Пикеринг, сановный старейшина в этом сообществе, за неделю выступил с речами на нескольких банкетах. Он делился впечатлениями о своих предыдущих поездках в Бонн – город, который давно считал мировой столицей фотометрии. Именно здесь легендарный Фридрих Вильгельм Аргеландер составил звездный каталог «Боннское обозрение» и довел до совершенства свой метод исследования переменных путем сравнения их с постоянными соседками. Маленький телескоп Аргеландера, все еще стоявший в Боннской обсерватории, стал предметом поклонения заезжих астрономов.
На конференции в Бонне присутствовала лишь половина членов созданного Пикерингом Комитета по спектральной классификации, впервые собравшегося в Маунт-Вилсон. Среди тех, кто приехал, были Генри Норрис Рассел, Карл Шварцшильд, Герберт Холл Тёрнер и, разумеется, Кюстнер из здешней обсерватории. В четверг 31 июля во второй половине дня они собрались, чтобы доработать свой доклад перед пятничным обсуждением и голосованием. Группа рассматривала предложение ввести в дрейперовскую классификацию символы, отражающие ширину спектральных линий, но в итоге отказалась от этой идеи. Вместо того чтобы модернизировать дрейперовскую систему, они решили заглянуть вперед и обдумать возможность совершенно новой схемы звездной таксономии.
Утром в пятницу председатель Пикеринг зачитал рекомендации комитета перед всеобщим собранием в Институте физики. Он предложил повременить с «принятием в качестве постоянной и универсальной» какой-либо системы до тех пор, пока комитет не выработает подходящей редакции. Пока же всем надлежит пользоваться хорошо известной и получившей широкое одобрение классификацией Дрейпера. Одобрение резолюции было скорым и единодушным. Как и в отношении подпункта резолюции насчет уточнения, предложенного Эйнаром Герцшпрунгом и уже введенного в практику мисс Кэннон. Оно заключалось в добавлении к одиночным буквам нулевого подстрочного индекса. В дальнейшем обозначение
На последнем заседании 5 августа «Солнечный союз» распустил старые комитеты и сформировал новые для работы, запланированной на следующие три года до очередной конференции в Риме.
«Когда огласили имена членов комитетов, – писала мисс Кэннон, – я с большим удивлением услышала, что меня включили в Комитет по классификации звездных спектров, и в числе моих новых впечатлений этого лета была встреча с его членами. Они сидели за длинным столом, все эти мужчины из разных стран, а я была единственной женщиной. И так как я проделала почти всю мировую работу в данной области, говорить пришлось по большей части мне».
Глава десятая
Стипендиаты Пикеринга
На новогодних открытках, разосланных в конце 1913 года из Гарвардской обсерватории, была изображена золотая звезда с пятью лучами, каждый из которых вел к надписи, обозначавшей один из звездных параметров: координаты, движение, блеск, спектр и цвет. На открытке для мисс Кэннон профессор Пикеринг лично написал свои пожелания «успехов в классификации и удачи в поисках новых типов спектра». Ежемесячно мисс Кэннон определяла или уточняла классификацию примерно 5000 звезд. Попутно она воскресила два класса, введенных миссис Флеминг,
Астрономы всей Европы и США в ожидании выхода новой редакции дрейперовского каталога часто консультировались с мисс Кэннон по поводу спектров отдельных звезд, изучаемых ими. Один из многих ее постоянных корреспондентов, Герберт Холл Тёрнер из Оксфорда, передал ей 13 марта 1914 года свои поздравления по поводу чести, оказанной ей «единодушно и сердечно» в этот день. Однако официальное уведомление она получила лишь в начале мая, когда сконфуженный Артур Стэнли Эддингтон, секретарь Королевского астрономического общества, извинился перед мисс Кэннон за недосмотр.
«Готовится нечто вроде диплома, который вам скоро вручат, – обещал Эддингтон, – но, конечно же, предполагалось, что вам об этом сообщат сразу. В ошибке повинно недопонимание между председателем [Эдмондом Гербертом Гроув-Хиллсом] и мной относительно того, кто именно из нас должен был написать письмо. Оправданием нам может служить лишь то, что избрание почетного члена является редким событием, для которого нет установленной процедуры, поэтому мы не застрахованы от ошибок». Прошло восемь лет с момента избрания миссис Флеминг, и к 1914 году никого из предыдущих почетных членов, кроме леди Маргарет Хаггинс, уже не было в живых.
Работа мисс Ливитт тоже привлекла широкое внимание, хотя и не принесла ей официальных регалий, как мисс Кэннон. Мисс Ливитт не ездила на международные конференции, а сидела безвылазно в обсерватории, иногда выполняя обязанности руководителя за отъехавших. Бейли, который сам часто играл эту роль, высоко ценил то, как она с ней справляется, отмечая ее «солнечный» характер и восприимчивость к чертам, «заслуживающим уважения и симпатии, у других».
Звезды, которые навели мисс Ливитт на вывод о связи между периодичностью и светимостью, назывались цефеидами по типовой представительнице группы – Дельте Цефея (в созвездии Цефея)[21]. Англичанин Джон Гудрайк в 1785 году первым описал характер изменчивости Дельты Цефея: резкий скачок и постепенный спад блеска, которые оказались типичными и для переменных в других созвездиях. К 1890-м годам было известно около 30 цефеид, а затем Солон Бейли стал открывать их десятками в звездных скоплениях Южного полушария. Впоследствии мисс Ливитт умножила их число до легиона. К середине января 1914 года, когда она завершила подсчет переменных в своей трети неба и подвела итог многолетней работы над Северным полярным рядом, цефеиды стали привлекать внимание новых поклонников.