Даша Сказ – Создадим Новый Мир (страница 28)
Первое, что мы увидели, – звёзды. Совсем как настоящие, возможно даже повторяющие рисунок неба. Присмотревшись, я понял, что это панцирь, разукрашенный звёздами. Рассыпавшимися, как настоящие.
А посреди них – Орон. Ночное светило, кажется, излучало преломляющийся свет из-за купола наверху. Я видел, как он прекрасно венчал панцирь. Интересно, для чего он?
Под панцирем – вздымающиеся наверх колонны… или скорее разноцветные трубы? Они тоже блестели, но скорее глубоко и гладко, как кусочки драгоценных камней. Кажется, это… вертикальные ходы? Сквозь полупрозрачные стенки я видел, как платформы, кажется, летели наверх, а из труб выходили точки-силуэты.
И, наконец, на земле, рядом с нами, – волшебный город. Он жил, он светился, несмотря на ночь. Неужели он жил всегда, круглые сутки, без сна и отдыха?
Его здания – высокие и низкие, со шпилями и покатыми крышами, из красного кирпича, дерева и узорчатой мозаики – все сложились в разноцветную картину. Тут – лонгские пагоды, там – вондерландские колонны, где-то – ровные каменные стены та-аайских домов из Нехена. Сквозь начала улочек и на широкой площади я видел и людей, и зверолюдей, разодетых и в плотные шкурные доспехи Ледяного Севера, и в эллиадские платья, и в белоснежные хитоны Эдельгвирской империи.
Здесь будто собралось маленькое Зазеркалье, мир внутри мира, помещённый в панцирь огромной черепахи.
– Как… Как это возможно? – пролепетал я. – Все страны уместились здесь, живут без войны…
– Мы едины целью добывать знания, – ответил Джант, гордо оглядывая просторы города. – Черепаховая Академия – волшебный город учёных магов, где каждый свободен. У нас почти нет власти, даже я лишь тот, к кому приходят за помощью. У меня нет влияния ни на кого из них.
– Что же может быть не так в этом чудесном месте? – робко вскинула уши Мира.
– Я… покажу, – вновь сказал Джант и зашагал вперёд.
Мы двинулись следом. Улочки у города оказались совсем небольшими, но это и понятно: столько уместить под панцирем – это ещё надо суметь. Но улочки эти… пустые.
Та площадь, видно, была главной. Да и на ней не было толпы. Улочки же совсем поредели – я радовался каждому прохожему. А те то без дела слонялись по округе, то опустошённо сидели на лавках, то торопились скрыться дома. Будто прекрасный город снаружи, но заброшенный изнутри.
– А… где все? – растерялся я.
– Я же сказал, я покажу, – напрягся вдруг Джант.
Я не стал переспрашивать. Хочет показать – пусть показывает. Признаться, его манера говорить загадками временами раздражала. А во время прогулки по городу ещё и пугала.
И моему страху суждено было ожить на моих глазах.
Снова площадь. Поменьше, чем та, снаружи, но более людная. Здесь собрались небольшие семьи и компании. Часть – тут, часть – там, часть – в длинной очереди.
Я не впервые видел бедняков. В Авеме существуют целые улицы, где совсем опустившиеся плебеи дрались за кусок хлеба. Но здесь… Кажется, у них даже жить сил не было.
Они едва ковыряли ложкой водянистые похлёбки. Сбоку горожане выстроились один за другим: какое-то удивительное существо, похожее на смертного, сшитого по кускам, выдавало им небольшие кульки. В общей картине я даже не стал разглядывать странного слугу…
Худые. Холодные. Слабые. Они походили больше на бледных скелетов. Одежда их визуально увеличивала и красила вид, но, приглядевшись, можно было заметить впалые щёки женщин (и зверок, и змеелюдок – никого не обошло стороной) и тонкие запястья их детишек. Сгорбленные мужчины ухаживали за ними, но, кажется, сами нуждались в помощи не меньше. А стариков здесь и вовсе не было видно. Приходилось заглушить в голове мысли о том, что с ними стало.
Вдруг я почувствовал, как меня что-то кольнуло в живот. Я опустил глаза и увидел ребёнка. Зверочка-хорёк – худая и облезлая, она толкнула меня. Костяшки пальцев были настолько тонкими, что я почувствовал укол…
– Дядя… Ты выглядишь сытым, – негромко отметила она. – У тебя есть еда? Пожалуйста, я никому не скажу, дай кусочек…
Я растерянно застыл, смаргивая, как мне казалось, наваждение. Но нет, это было правдой… Даже на Островах Уса дети выглядели немного лучше. Или мне просто кажется…
Не осознавая, я потянулся к походной сумке. Мира настороженно глядела на меня. Она чего-то опасалась? Ждала?
Достав, судя по запаху, приправленное мясо в горшке, я протянул его зверочке.
Та остолбенела, навострив уши. У неё не хватало смелости протянуть руки. Поэтому я просто взял её ладони, поражаясь их резкости и сухости, и вложил в них горшочек.
– Осторожно, – прошептал я, – оно острое.
– Что значит… «острое»? – пролепетала она.
Тут уже остолбенел я. Мир, конечно, беден и несчастен везде, но впервые я слышал, чтобы кто-то не знал об остроте…
– Эй! Это что такое?!
Подбежал мальчишка. Я будто услышал причмокивание, с которым он приоткрыл рот, полный слюны.
– Это моё, не надо!.. – воскликнула зверочка, сгорбившись, пряча горшочек.
– Ребята! У неё тут нормальная еда!
Сбежалась куча мелких негодяев и принялась отгонять её от нас. Им даже не хватало стыда делать это за нашими с Джантом спинами – такие они были голодные…
– А ну, прекратили!
Под звонкое восклицание Джанта зверочка, поджав хвост, спряталась за его спину, прижимая горшок так, будто это было её последним сокровищем. Волосы Джанта заискрили так, что казалось, одно неверное движение – и их огонь спалит один из близлежащих домов. Мальчишки наперебой заголосили:
– Я есть хочу!
– Пожалуйста!
– В жизни такого не ел, как пахнет…
– Молчать! – строго оборвал их Джант.
Те постепенно стихли, пряча взгляды. Сперва раздражённый, Джант выдохнул и изменился в лице: стал гораздо спокойнее, что, похоже, удавалось ему с трудом. Сев на корточки, он проникновенно посмотрел на каждого из ребятишек.
– Так, я знаю, мелкие, что вы впервые видите такую еду, – заговорил он не как взрослый, а как такой же подросток, как и они. – Я тоже её давно не видел.
– Но тебе не надо есть, дядя Джант! – воспротивился мальчишка, созвавший свою «банду».
– Что я тебе говорил, Робби? – ткнул его в нос тот. – Не перебивай. А то муха-болтуха в рот залетит.
Мальчишка насупился, но губы сжал плотно.
– Давайте так. – Он приобнял дрожащую малышку. – Я знаю, что такой шанс выпадает нечасто. И что все вы заслуживаете его. Но! Нельзя так грубо отбирать его у других. Разве самим было бы приятно, если бы у вас отобрали что-то столь важное?
– Но… так бы нам никто не дал, – расстроенно проговорил один из мальчишек.
– Да и это нечестно! Почему дали ей, а не нам?! – возмутился другой.
– Приходится применять силу, чтобы получить желаемое, – сумничал третий.
– Когда-нибудь и к тебе применят эту силу, – пояснил Джант. – Как с людьми поступаешь, так и они с тобой поступят.
Мальчишки переглянулись, выдохнули и не стали спорить.
– И если сейчас вы вежливо извинитесь и попросите у Милы горшочек, она, может быть, с вами поделится. Мила же добрая девочка. Но! Вы её обидели, и она может справедливо решить, что вы не заслужили её доброты.
Ребятня уставилась на зверочку. То ли растерянно, то ли раздражённо. Похоже, в их головах шла неравная битва – гордости против голода. И, естественно, с самого начала было ясно, кто выйдет победителем.
– Мила, пожалуйста, дай кусочек…
– Пожалуйста-пожалуйста…
– Прошу тебя! Это в последний раз.
Джант обернулся к зверочке, улыбаясь.
– Ну что, Мила, простишь их?
Та, прижав хвост и уши, оглядела мальчишек. Взгляд её остановился на зачинщике – Робби, кажется. И всё же робко кивнула.
– Ура!
– Спасибо большое!
– Я тебе отплачу, обязательно!
И они, даже не дождавшись слов Джанта, подхватили её за руки и потащили к пустому фонтанчику.
Джант же встал и, глядя вслед детям, размял ноги.
– Возможно, они сейчас продолжат разбой, как только я отвернусь… Но надеюсь, мои нотации хоть столько-то отложатся у них в голове и в итоге ребятки всё усвоят, – неловко почесал горящий затылок он. Пламя даже не расступилось перед его пальцами, показывая голубые (верно, крашеные) волосы.