Даша Пац – Зарево весны (страница 9)

– Как вы познакомились с Идой?

Роберт нахмурился и сложил руки на груди:

– Какое это имеет значение?

Я незаметно ткнул Юну локтем и грозно покосился. Но она на меня не смотрела.

– Никакого. Мне просто стало интересно.

Роберт нахмурился ещё больше, полез в карман и вместо ответа вложил Юне в ладонь ключ.

– Вот. Жить будете в лучшем районе. Я немного подготовил квартиру. Ида сказала, что ты куришь и попросила оставить сигарет. Там из окна океан видно. Считайте, вам уже дважды повезло. Сто пятнадцатая улица, восьмой дом, четвертая квартира. На этом всё.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, – больше не будем вас тревожить.

– И правильно.

Мы с Юной переглянулись и вышли из лавки. Напоследок она задержалась в двери и, обернувшись, спросила:

– Знаете, нам бы не помешала работа на первое время. Я помогала Иде в «Пальме». Кое-чему научилась.

– Мне не нужны нелегалы. И уж тем более – друзья Иды.

Это было очень красноречиво. Поэтому мы не смели задерживаться. Когда мы вновь оказались в переулке, я спросил:

– Ты, действительно, хочешь найти работу?

– А есть ещё предложения? Тебе не кажется, что… Ида была права?

– Хочешь бросить поиски?

– Нет. Но пока нам надо как-то жить. И… Раз уж меня не взяли работать с цветами… Займусь тем, что умею.

Юнона ухмыльнулась и повела плечом, указывая на рюкзак. Я знал, что в нём лежит. Либерганы и разрывные пули.

Мне не понравилась эта идея. Сам не знаю почему. Всё-таки я тоже стал преступником. Но едкое сопротивление и токсичная раздражительность стали говорить вместо меня:

– Ни за что. Если так хочется осесть, давай найдём приличную работу и параллельно будем заниматься поисками. Я же говорил, что у меня есть план.

– Хочешь устроиться местным детективом? – насмешливо спросила она.

Я начал раздражаться.

– Не ёрничай.

– Тогда у нас нет вариантов. Ни на одно производство нас не возьмут. Документов нет. Идей других – тоже.

– Давай для начала доберёмся до дома. Нам надо отдохнуть и поесть.

Я осторожно посмотрел по сторонам. К счастью, после поездки в контейнерах с почвой, мы приобрели определённое сходство с местными. В этом районе вряд ли были преступники (по крайней мере те, которых поймали). Лишь простые работяги, перекрикивающие шум погрузок и отгрузок.

Никаких снегоходов мимо не проносилось. Только торопящиеся люди на своих двоих и…

– Велосипед?.. – удивлённо воскликнула Юна.

Я и сам чуть было рот не раскрыл. В Джаро такую диковинку днём с огнём не сыщешь. Но прямо на нас летел паренёк, лихо рассекая сквозь толпу, на самом настоящем велосипеде.

Мы едва успели отпрыгнуть к стене и проводили его удивлёнными взглядами.

– Я думала такие только в музеях остались, – констатировала Юнона.

Я несколько секунд смотрел вслед незнакомцу, а затем тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями. Восторгаться некогда. Мы находились, пожалуй, в самом опасном месте на планете, не считая суровых снежных пустынь. Нельзя было забывать об этом ни на секунду. Я шагнул ближе к Юноне, потянул её за рукав, и мы направились вниз по улице.

– Что ты знаешь о Момбасе? – негромко спросил я.

Она бросила на меня быстрый взгляд, высвободила локоть и также тихо ответила:

– То, что необходимо, Гарьер. Чтобы ты там себе не думал, я прекрасно понимаю, где мы находимся.

– Да, город воров, убийц и всё такое. Но что ты знаешь на самом деле?

Она хмыкнула и задумалась. А затем ответила:

– Знаю, что здесь находятся те, кого Гектор боялся больше всего. Его покровители. Знаю, что именно в Момбасе производят карамель. И сигареты. Мы всегда покупали только эти. Те, что с легальных ферм, слишком дорогие.

Я кивнул и продолжил:

– Всё верно. Я знаю так же мало, как и ты. Кроме того, самую влиятельную банду в городе называют Аспидами. Несколько раз слышал о них на общенациональных конференциях. Полиция с ними ничего не делает. Естественно, на то есть причина. Всё, что происходит здесь, – очень выгодно и денежно. И ещё говорят, что они не терпят конкуренции.

– Не держи меня за дуру, я тоже о них слышала, – огрызнулась Юнона, а я вдруг повеселел, что она больше не смотрит на меня жалостливо и ведёт себя как прежде, – их дела – не тайна.

– Вот именно, Юна. Поэтому продавать либерганы – затея из рук вон плохая. Нам нельзя высовываться, если мы хотим довести наше дело до конца. Спрячем их, ещё пригодятся.

– Будь по-твоему, – сдалась она, – но на что прикажешь жить? Опять надеяться на Теми? Ну уж нет, ей явно и самой сейчас несладко.

– Мы что-нибудь придумаем. У нас есть немного денег. Купим консерв, как-нибудь протянем.

Юна промолчала, недовольно сощурившись. Надо бы купить другую одежду. Но я не знал, сколько нам придётся здесь прожить. Поэтому пора было вернуться к занятию, от которого я так старательно отрекался, – к экономии.

Мы шли вдоль берега канала, минуя однотипные доки и небольшие магазинчики, пока перед глазами не оказалась покосившаяся вывеска с громким названием «Война и вкусности».

– Теперь налево, – мягко напомнил я.

Но раздражение Юноны перестало вызывать улыбку. Она злилась. И я не совсем понимал почему. Я снова схватил её за рукав и остановил.

– Что не так?

– Перестань вести себя так, – не раздумывая выпалила она, – я привыкла справляться и прекрасно запомнила, куда нам идти.

– Ты злишься из-за того, что я сказал идти налево?

– Ладно, забудь, – почти выплюнула она.

Этого было достаточно. Она отвернулась и пошла вперёд. Я не стал отставать. Не хватало ещё потеряться.

Но размышлять дальше не вышло. Не успел я ускорить шаг, чтобы нагнать Юну, как послышались ругательства. В неё на полном ходу влетел велосипед. Юнона упала, чертыхнулась и злобно посмотрела на того, кто посмел допустить такую неосторожность.

– Простите, пожалуйста! – лепетал долговязый паренёк, не знавший за что хвататься: за велосипед, у которого ещё крутилось колесо, за рассыпанные по земле коробки или же за руку Юноны.

К его счастью, он не выбрал последнее. Потому что по взгляду тёмных глаз было понятно: это была последняя капля, и паренёк мог вполне закончить свою непродолжительную жизнь просто потому, что подвернулся под горячую руку.

– Идиот, тут даже народу толком нет! – прошипела Юна, как только поднялась на ноги.

А затем схватила незнакомца за шиворот и изо всех сил развернула, чтобы прижать к стене.

Действительно, людей вокруг не было. Зато в руке у Юны лежал либерган, который она приставила к животу несчастного.

Мне перехватило дыхание, я вскинул ладони и воскликнул:

– Ты что творишь? Отпусти его!

– Заткнись, Гарьер, – процедила Юна.

Парень, видимо, тоже заметил, что в его живот целятся.

– У меня ничего ценного нет… – бормотал он.

– Как тебя зовут?