Даша Пац – Зарево весны (страница 10)

– Сёма.

Юнона фыркнула:

– Что за имя дурацкое? Впрочем, мне плевать. Слушай меня, Сёма. Сейчас ты ответишь мне на все вопросы, которые я задам. Не будешь юлить и выкручиваться. Говори честно, а потом забирай свою двухколёсную развалюху и вали, куда ехал.

– Ко-конечно, – ответил он и зажмурился, нервно сглотнув, – всё, что захотите.

– Где логово Аспидов?

Лицо парнишки за мгновение переменилось с испуга на неподдельное удивление. Брови поползли наверх.

Это пора было закончить. Я выдохнул и решительно направился к Юноне.

– Прекрати это немедленно, – вырвалось у меня куда более грубо, чем я рассчитывал.

Она, казалось, не слышала и продолжала гнуть свою линию:

– Я спросила: где логово Аспидов?

Паренёк набрал воздуха, неловко осмотрелся по сторонам и почти шёпотом выдал:

– Но ведь… Никто не знает.

Юна шикнула, оттолкнула несчастного и повернулась к нам спиной.

– Прости её, – бросил я виноватым голосом, у нас просто… Денёк паршивый.

Парень неловко кивнул и мигом оказался у велосипеда. И всего через мгновение его и след простыл.

Я поправил очки и постарался не поддаваться гневу, подкатившему к горлу.

– Что это было? – негромко спросил я.

Юна молчала.

– Ты слышишь меня? Что ты творишь?

– Действую! – выпалила она, резко повернувшись.

А затем подошла ближе. В чёрных глазах горела ярость. Та же, которую ощущал я.

– Я не могу делать вид, что всё в порядке. Не могу ждать.

– И на кой чёрт, скажи, тебе сдались Аспиды?

– Может, расскажу позже, – буркнула она, - пойдём.

Остаток пути мы не разговаривали. Перемена в настроении Юноны была ожидаемой. Слова Иды, поджог ферм… И я мог бы её понять. Но совершенно не хотел.

Кажется, я совсем забыл или просто не собирался обращать внимание на то, кем была Юнона, как она привыкла жить.

Момбаса, на первый взгляд, не казалась таким уж недружелюбным местом. Да, из каждой подворотни нестерпимо несло какой-то протухшей дрянью, каждый второй домишко выглядел так, будто сильный порыв ветра сорвет крышу. Но в остальном это был обычный город, напичканный работягами и производствами.

Когда мы остановились у небольшого двухэтажного здания (на вид совершенно нежилого), она бросила короткий взгляд на меня и сказала:

– А вот и наше уютное гнёздышко, кажется.

Я тяжело вздохнул, решив не заводить серьёзных разговоров прямо посреди улицы, и достал из кармана ключ.

Несмотря на откровенную ветхость, замок поддался легко. Мы вошли.

Взгляду открылась светлая просторная студия. Было ощущение, что жильцы просто отправились в отпуск или уехали на пару недель погостить у родных.

Надо признать, я ожидал худшего. Как минимум, чего-то вроде старого дома моих родителей. Но квартира оказалась весьма сносной. Промозглой и ледяной, конечно. Но вполне жилой.

Сразу стало понятно, что бывшие хозяева души не чаяли в своём жилище. Небогатое, очень простое, но при этом каждый уголочек будто замер в ожидании владельцев.

Юнона остановилась у небольшой картины в прихожей. И на полотне без труда угадывалась наша общая знакомая.

– Ида, – тихо выдохнул я.

На написанной акварелью картине взору открывались синие глаза на нежном, хоть и немного угловатом, лице. Девушка смотрела на зрителя и легко улыбалась. А невидимый ветер раздувал белые, словно снег, волосы.

Пятна и мазки на фоне походили на разгневанный океан. И его цвет так кстати совпадал с глубиной оттенка глаз Иды.

– Думаю, человек, сделавший это, очень любил её, – тихо пробормотала Юна, – у неё очень красивый цвет волос. Интересно, зачем она их сбривает…

Стены квартиры были выкрашены в нежно-голубой. Кое-где, конечно, краска уже облупилась. Но это были мелочи. Почти у самого окна стоял старый изумрудный диван. А возле него – три огромных горшка с давно увядшими растениями.

Паззл сложился окончательно. Конечно же, Роберт был бывшим возлюбленным Иды. Что же случилось?.. Конечно, это не имело никакого значения для нашего общего дела.

И вопреки воле разума, сердце свело от тоски по почти забытым воспоминаниям.

– Смотри, Филипп, – ласково говорит мама, кладя ладонь мне на плечо, – теперь мы будем жить здесь.

Я хочу улыбнуться ей в ответ, но не могу. Мне страшно. Мы собирались впопыхах и оставили в нашем доме почти все вещи.

Мама кивнула и жестом пригласила мне идти первым.

– Тебе тут понравится, обещаю.

Я смотрю не на коридор, залитый солнечным светом, а на мамино лицо. Оно распухло от слёз, а дорогой тональный крем так и не смог замаскировать отвратительный синяк над губой.

Отец ни за что бы не купил ей такой крем, я знаю. Зато эта неестественная отметина, которой совсем не место на прекрасном мамином лице, – его рук дело.

Мне тоже досталось. Обычно папа обходился пощёчинами. Но в этот раз приложился так, что головная боль не проходила уже вторые сутки. Почему-то, делая это, он называл меня предателем.

Но ведь я им никогда не был.

Я всё ещё не хочу смотреть наш новый дом. Вместо этого закрываю глаза и слышу монотонный шум. Так звучит город. И, по правде говоря, он меня пугает. Я никогда раньше не был в Джаро. Наш лес мне нравится больше.

Но там живёт папа.

И кажется, больше он нас не любит.

Пока я предавался воспоминаниям, глупо уставившись на портрет Иды, Юнона остановилась у окна.

– Если у нас не получится выжить, – тихо сказала она, – это очень неплохое место, чтобы прожить последние деньки.

Вместо ответа я направился к Юне. Напротив дивана оказалась небольшая тумба со стареньким монитором.

– Не думаю, что он рабочий, – бросила Сафи.

Но я нажал на кнопку включения. И на экране появилась женщина, за спиной которой транслировались кадры ужасного пожара, снятые с воздуха.

– Сегодня утром группа неопознанных радикалов сожгла все рыбные фермы, поставляющие продовольствие в Джаро, – говорила она монотонным голосом, – информации о погибших пока нет. Полицейский департамент уже разбирается и ищет виновных.

Я горько хохотнул:

– Интересно, какие дроны снимали это.

Но Юнона не слушала. Она замерла и пролепетала:

– Там… На одной из лодок… В дыму… Была девочка с рыжими волосами.

Глава 5. Монстры

Бесконечный сон смешался с забвением и ужасными видениями. Мне было плохо. В непрекращающемся полудреме я видела обрывки воспоминаний и нереальных кошмаров.