Даша Пац – Зарево весны (страница 12)

Крис молчал. Лишь вновь опустился на стул, повесив голову.

– Позволь мне всё объяснить, Агата.

– Что из сказанного будет правдой?

– Абсолютно всё. Я отвечу на все твои вопросы.

– А если бы я не вспомнила?.. – ещё тише сказала я, прикусив губу, потому что на глаза вновь стали наворачиваться слёзы.

– Не знаю, – честно пробормотал он, – я задавал себе этот вопрос каждый день.

– Мне теперь называть тебя Хрисаном?

Крис почему-то усмехнулся.

– Нет. Это имя осталось в прошлом.

– Как и моя сестра?

Он отвернулся, но я видела, как скривилось его лицо.

– Нет. Я не позволял себе её забыть ни на день, – глухо ответил Крис.

– Ты знаешь, что с ней случилось после твоей якобы смерти?

– Очень немногое. Только то, что жилось ей несладко.

Я поджала губы и отвернулась, чтобы он не видел моих слёз.

– Ненавидишь меня?

– Всем сердцем, – честно ответила я.

– Понимаю. У меня не было выбора, Агата. Я тоже не хотел такого исхода. Спрашивай, что угодно. Отвечу на любые вопросы.

Но они все застревали в горле. Что спрашивать? И самое главное… Как теперь доверять?.. Я сжала правую ладонь в кулак и набрала полную грудь воздуха.

– Просто скажи, почему ты подстроил свою смерть. Ответь, ради чего Юнона пережила столько всего?..

Крис тяжело вздохнул и сдавленно сказал:

– Во-первых… Потому что я трус. Но мне было всего шестнадцать. Понимаешь… Это очень сложно. Сначала я познакомился с Юной по приказу Берты.

– Берты? – переспросила я, вновь повернувшись к нему.

– Да. И всего руководства «Дженлаб». Тогда твой отец уже семь лет не работал с нами. Но каким-то образом узнал о планах. Честно говоря, мне до сих пор они кажутся ужасными и противоестественными…

Он вновь вздохнул и помолчал несколько мгновений, будто переводил дух.

– Ты уже знаешь, что ни одна мать не выжила, рожая нас, мутантов. Но была одна женщина, очень горящая нашим делом. И одна маленькая девочка, не такая особенная, как мы с тобой. Её Ген Устойчивости – рецессивный. Это значит, что её дети могут стать Драконами. И почти наверняка ими станут, если отцом будет такой, как я.

– То есть… Юнона… Тоже Дракон?..

– Нет. Но если бы всё вышло по плану «Дженлаба», мы бы родили с ней таких же мутантов. И она бы, вероятнее всего, даже не погибла бы при родах. Это только теория…

Этот ужас не укладывался в голове. Значит, отец всё знал… Значит, он всего лишь берёг Юнону от смерти…

Видимо, увидев в моих глазах кошмар осознания, Крис подался чуть ближе и вновь заговорил:

– Прежде, чем ты возненавидишь меня ещё сильнее, позволь кое-что сказать. Я действительно любил твою сестру. Это не входило ни в чьи планы. И вышло само собой.

– И как же это вас всех оправдывает?.. – тихо спросила я.

– Никак, – пожал плечами Крис, – именно поэтому мы сейчас делаем то, что должны.

– Но Берта ведь…

– Берта изменилась, – отрезал он, – и ей эти планы тоже были не по душе. После того, как Валер пригрозил открыть миру правду, если от его семьи не отстанут, пришлось исчезнуть… Тогда всё и началось. Крах «Дженлаба» и рождение планов по отмщению.

Меня затошнило. Хотелось подняться и убежать. Или уснуть, чтобы больше не просыпаться. А ещё очень хотелось обнять Юнону и всё ей рассказать. Объяснить, как всё было на самом деле.

– Мне жаль, что она умерла, так и не узнав правды, – тихо сказал Крис.

И эта фраза вдруг всколыхнула внутри новую волну злости. В сердце и горле жгло, отчаяние и горечь висели над нами, словно тяжёлые снеговые тучи. Казалось, что эти невысказанные чувства могут застрять в лёгких, вытеснив воздух, но я продолжала дышать, задыхаясь слезами.

– Если всё, что ты сказал, – правда, – всхлипывая заговорила я, – мне стоит поверить, что тебе жаль.

– Очень, – кивнул он и зачем-то полез во внутренний карман джинсовки.

Из него он выудил сильно потрёпанный коричневый блокнот. Небольшого размера, но при этом достаточно толстый. Из него торчали листики разного цвета и много закладок. Нежно проведя ладонью по корешку, Крис открыл его и достал оттуда карточку.

– Полагаю, теперь я должен передать это тебе.

Я взяла её и больше не сдерживала слёзы. На маленькой фотографии была Юнона. С двумя длинными чёрными косами, круглощёкая и улыбающаяся.

– Я любил её, – зачем-то повторил Крис, – и именно поэтому я хочу, чтобы мир, породивший нас, заплатил за это. Никто не заслужил такого исхода. Никто не заслужил проходить через то, что чувствовала Юна. Эта месть и за неё тоже. Моя и твоя. Наша общая месть.

Я прикусила губу и зажмурилась. Когда по телевизору безликая женщина объявила о смерти сестры и её несуществующих преступлениях, казалось, что меня запихнули в ад.

Но на самом деле это было только начало.

Дыхание выровнялось. Сердце билось спокойно.

– Общая месть, – повторила я слова Криса и решила, что отныне никаким эмоциям не взять верх надо мной.

От того, что его любила Юна, ничего не поменялось.

Монстры существуют, чтобы творить ужасные вещи. А ещё монстры умеют мстить. И моя месть не будет холодной. Она будет настолько жаркой, что даже дьявол в аду позавидует.

Глава 6. Секреты и вина

– Ты никогда не заправляешь постель? – с укором спросил сонный Гарьер, потирая затылок и лениво натягивая на нос очки.

– И тебе доброе утро, – ответила я, попытавшись вложить в слова всю злость, на какую была способна.

Он лишь удивленно поднял брови и нерасторопно направился теперь уже в нашу кухню.

Нашу…

До чего отвратительное слово. Для человека, чётко усвоившего, что есть только «моё» и «чужое», подобные вещи оказались настоящей пыткой.

Совместные ужины и натянутые беседы (потому что выяснилось достаточно очевидное: у нас вообще ничего общего). Жизнь буквально в одной комнате и постоянное присутствие постороннего человека. Благо хоть не пришлось постель делить. Гарьер без лишних вопросов достал из пыльной кладовой несколько старых одеял и организовал себе постель под подоконником. А мне достался хороший удобный диван.

Возможно, следовало продолжать радоваться, что я не осталась одна, что есть человек, которому не безразлична Юнона Сафи. Однако, в реальности же выяснилось, что жизнь в одиночестве – идеальный вариант для такой, как я. Понадобилось всего три мирных дня без погонь и попыток меня убить, чтобы понять: мне не стоит ни с кем делить кров.

Ну или же Гарьер оказался невыносимым занудой и неженкой. Впрочем, не сказать, что я ждала чего-то другого. С Идой было комфортнее хотя бы потому, что она не комментировала каждый шаг и не пыталась контролировать меня. Филипп же всего лишь за трое суток во всех красках продемонстрировал неимоверную разницу между нами.

Мы выросли и сформировались в кардинально отличающихся мирах. И теперь всплывающий в памяти внезапный поцелуй перед нападением на штаб-квартиру Темзы не вызывал ничего, кроме стыда и приливающей крови к щекам. Не того стыда, который бывает у влюблённых. Я каждый раз ощущала похожее мерзкое чувство после попоек с Геком. Хотелось умыться, почистить зубы и принять душ.

– Почему не вымыла тарелку от рыбы? Воняет же.

Я тяжело вздохнула и едва не застонала от переполнявшей грудь ярости. И как только с таким надоедой могла жить женщина?..

Этот риторический вопрос впервые возник в голове примерно к вечеру второго дня. Мысли об Агате норовили довести меня до сумасшествия. А бывший детектив, напевающий какую-то песню себе под нос и готовящий нам ужин, раздражал спокойствием.

Безделие убивало. Неизвестность тревожила и едким ядом разливалась по телу, заставляя сделать хотя бы что-то. Поэтому я не выдержала.

– Куда это ты собралась? – родительским тоном спросил Гарьер, нависнув надо мной как раз в тот момент, когда я собиралась завязать шнурок на ботинке.