Даша Пац – Зарево весны (страница 14)

– Да, – кивнул он и задумчиво посмотрел прямо мне в глаза, – “Secrets and Regrets” называется. Она о вине, тайнах, жизни во тьме и вторых шансах. А ещё о том, что нельзя держаться за сожаления и боль. Хотел бы я тебе её включить… Скучаю по музыке.

Я решила больше не нагнетать и сделала попытку пошутить:

– Можешь спеть.

– Ну уж нет, – хохотнул Гарьер, а затем вновь стал серьёзным, – я хотел сказать, что и тебе, и мне больше не стоит держаться за сожаления. А ещё… Если что-то раздражает, говори прямо. Я так и делаю…

– Это-то и раздражает, если ты до сих пор не понял.

Но договорить не получилось. Раздался стук в дверь.

Мы оба подскочили. Сердце пропустило удар. Я машинально коснулась кармана брюк, но либергана там не оказалось. Он лежал в куртке.

– Ты ждёшь гостей? – тихо спросил Гарьер.

– Нет. А ты?

– И я нет.

Он медленно, почти на цыпочках подошёл к двери и глянул в глазок. И облегчённо вздохнул.

– Феликс! – воскликнул Филипп, впуская в дом молчаливого напарника Темзы. – Нельзя же так пугать! Как ты вообще сюда добрался?

– Простите, – извинился тот, смахивая со лба кудряшки, – предупреждать о прибытии было нельзя. Сами понимаете…

Феликс выглядел уставшим и обеспокоенным. Под глазами появились тёмные круги, а кожа стала ещё бледнее. Ничего не объясняя, он разулся, скинул куртку и сразу же полез в рюкзак.

– Надеюсь, вы готовы к разговору. Темза сейчас у Барбара Стоцки.

От неожиданности я отшатнулась и переспросила:

– У папиного начальника?

– Да, – кивнул Феликс, – твой отец в записке написал, что ему можно задавать вопросы. Вот и будем задавать.

Из рюкзака он вынул планшет, свернутый в трубку, как и у Темзы, ловко тряхнул его, чтобы развернуть и спросил:

– Где присядем? Времени мало.

Филипп молча указал на диван. Феликс обвёл взглядом комнату, схватил кружку и поставил планшет на стол, облокотив о посудину. И через мгновение позвонила Теми.

На экране появилось круглое веснушчатое лицо. Я надеялась увидеть дежурную улыбку, но Темза была серьёзной, как никогда.

– Все готовы? – торопливо задала она вопрос, не глядя в экран.

Не было понятно, где именно она находится, пока она тоже не поставила планшет. Камера теперь снимала понурого Барбара. Я видела его всего пару раз в жизни. Но сейчас он выглядел куда хуже прежнего. Морщины углубились, седина покрыла всю голову. И взгляд. Во взгляде не было ничего. Пустота. Будто всю волю к жизни украли. Определённо, Теми застала его на работе в Исследовательском центре. Сердце ёкнуло. Ещё недавно там дневал, а порой и ночевал отец.

– Юнона, – тихо выдохнул Барбар, – значит, журналистка не соврала. Ты жива.

– Жива, – подтвердила я. И как раз в этот момент рядом с ним села Теми.

Филипп заметно оживился, подался вперёд, и в его глазах появился уже знакомый огонёк. Я знала: он чувствует, будто мы движемся в верном направлении. Я же ничего, кроме тревоги не ощущала. Судя по всему, и Феликс, И Темза её разделяли.

– Здравствуйте, детектив. Не ожидал вас увидеть, – поздоровался Барбар.

– И вам доброго дня.

Голос Гарьера был холодным и пробирал до мурашек.

– Давайте без лишних любезностей: рассказывайте всё, что вам известно о «Дженлаб», – отчеканил он.

Барбар нахмурился бросил взгляд на Темзу и не менее холодно ответил:

– Уговор был, что говорить я буду с ней, – он кивнул на Теми, – и с Юноной. Напоминаю, что это не допрос. И согласился я лишь из уважения к Валеру. Я прав? Если вы сейчас в Момбасе, значит, больше не работаете в полиции.

– Правы, – кивнул Гарьер и поправил очки, – это не допрос. И в полиции я больше не работаю. Зато в нашу с вами первую встречу видел символ упомянутой выше организации. А она, надо сказать, знатно потрепала нам всем нервы. К тому же, у меня до сих пор есть связи. Продолжать?

– Не стоит, детектив. Оставьте эти штучки для преступников. Мне больше нечего скрывать, поэтому я расскажу всё, что знаю. Но не вам, повторюсь. Я хочу говорить с Юноной.

И он перевёл взгляд на меня. А я… Я не знала, что должна спрашивать. Те вопросы, которые крутились в голове, были просто неуместны. Тем не менее, это единственный шанс. Но вместо меня вновь начал говорить Барбар.

– Юнона, ты должна знать одну важную вещь. Госпожа Хорнкиван уже ввела меня в курс дела. Вы многое разузнали. Но далеко не всё. Твой отец и я… Мы покинули «Дженлаб», когда умерла твоя мать. На самом деле, надо было сделать это гораздо раньше. Но что взять с молодых учёных, горящих своим делом…

– Делом, которое убило не одну сотню человек? – язвительно уточнила Теми.

– Именно так, – кивнул Барбар и виновато опустил глаза, – мы осознали, что натворили, слишком поздно. Так вот… Никто этого не хотел. И никто не ожидал, что до такого дойдёт…

– Давайте ближе к сути, – вклинился Гарьер, – как бы вам не хотелось со мной говорить… Придётся.

– Скажите, – перебила его я и густо покраснела, – Агата… Она ведь жива?..

– Я не знаю, – честно признался Барбар, – мы проводили эксперименты…

Он вдруг замялся и совершенно неожиданно зарделся.

– Продолжайте, – мягко сказала Темза.

– Да… Мы проводили эксперименты над первыми удачными экземплярами. Ген Устойчивости был дарован всего трём детям. Когда была вторая волна… Мы уже почти отошли от дел.

Мне показалось, что внутренности свернулись в узел. Я знала, какое имя прозвучит в том списке из трёх человек. И не ошиблась. Вместо меня снова задал вопрос Филипп. Тот самый вопрос, который крутился на языке, жёг сердце и мучил душу.

– Среди них был Хрисан Хельге, так?

– Верно, – Барбар вновь посмотрел на меня.

Я чувствовала, как задрожали ладони и с какой силой о рёбра билось сердце.

– Он жив? – задала я, наконец, самый главный вопрос.

– Скорее всего, жив.

Я шумно выдохнула и закрыла ладонями глаза.

– Папа знал?

– Знал.

И не признался даже в прощальном письме. Сколько ещё лжи будет до тех пор, пока мы не дойдём до правды?.. Я прикусила губу и зажмурилась. А затем почувствовала руку Филиппа, сжимающую моё плечо. И это заставило прийти в себя.

– Почему он не признался даже в записке? – сквозь зубы спросила то, что крутилось в голове.

– Ты никогда не должна была узнать. Я давал обещание Валеру. Но мне надоело враньё. Ему-то уже всё равно, а я… Скорее всего, скоро тоже умру. Эксперименты будут мстить. Теперь это очевидно. Но мне хотелось бы уйти с чистой совестью. Хотя вряд ли после всего, что мы сделали её можно хоть как-то очистить…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.