Даша Пац – Зарево весны (страница 7)
– Конечно, что угодно.
– Не спасай меня больше. Никогда.
– Ну, если ты пообещаешь больше не творить глупости…
– Обещаю, – перебила я, – больше никаких глупостей.
Мы переглянулись, а затем оба посмотрели за лобовое стекло на горизонт. Так мы проехали ещё минут тридцать. За это время небо полностью рассвело. И когда Тиви остался справа, а впереди замаячили высокие трубы предприятий и заводов, Филипп скинул скорость.
До Большого перекрёстка оставалось всего ничего. Здесь редко ходил транспорт, лишь один раз рядом по рельсам пронёсся поезд. Дроны тоже не витали в воздухе. Момбасу не нужно было охранять с воздуха. Оттуда никто не бежит.
– Надо как-нибудь укрыть снегоход, – сказал Филипп, остановившись у обочины, – он может ещё пригодиться.
– Может, попросим Иду?
– Плохая идея. Если вдруг нам придётся срочно бежать, нужен транспорт. Выходи. Я постараюсь отвезти его в лес.
Спорить я не стала. Вышла и смотрела, как меж сосен на очень маленькой скорости снегоход скрывается в заснеженной чаще. Я поёжилась и огляделась. В нескольких километрах виднелась тонкая полоска водной глади. Это небольшой пролив, отделявший Момбасу от остальной суши. Там, где начинался сам город, высился забор. Даже с расстояния он казался необъятным. Над высокими трубами клубился густой дым разных оттенков. Говорили, что в Момбасе люди умирали чаще всего не от голода, а от разных болезней. Ещё бы. Именно там сконцентрировалась вся промышленность, обеспечивающая хорошую жизнь жителям Джаро. И именно там заканчивали путь те, кому повезло меньше, чем мне. Даже самые отъявленные преступники, маньяки, убийцы работали на благо государства. Ведь не было ни одного ресурса более ценного, чем люди.
Поморщившись, я отвернулась, и взгляд зацепился за океан. На рассвете он выглядел по истине завораживающим. Возле Момбасы не было рыбных ферм. Зато до самого горизонта тянулся причудливый узор из россыпи ветряков. Здесь было главное электрическое сердце. И какими бы слухами не обрастала Момбаса, как бы её не боялись изнеженные жители Джаро, без этого города их бы самих просто не существовало.
Видимо, из-за огромного количества химикатов, здесь повсюду были лужицы растаявшего снега, а сосновые ветви были окрашены не в зелёный, а в грязно-бурый.
Когда Филипп подошёл, мы коротко переглянулись.
– Уже рассвет, – констатировал он, поправив очки, – пойдём к воде.
– Ты знаешь, мне уже начинает казаться, что это какая-то злая шутка Иды.
– Вот и проверим. Выбора у нас особо нет.
Дорогу от океана отделяла всего сотня метров. Сугробы здесь тоже не были похожи на те, что я привыкла видеть. Угловатые, покрытые странным грязным налётом. Неудивительно, что в Момбасу не стоит очередь из желающих там пожить. Когда-то мне казалось, что Джаро – плохое место. Теперь же, даже ещё не попав на территорию города воров и преступников, я была уверенна: нам там совсем не понравится.
Филипп ловко перелез через полуметровый сугроб и подал мне руку. Через несколько минут мы уже брели по песку. Как раз в этот момент нас двоих заставил посмотреть на океан приближающийся шум.
По волнам прямо к нам двигалась лодка.
– Ну, кажется, я был прав, – как-то слишком пусто сказал Филипп.
Но рука инстинктивно дёрнулась к карману. Осторожность не навредит. Я видела, что и Гарьер тоже напрягся: шагнул вперёд и слегка приподнял плечи.
– Готова стрелять, если что? – тихо спросил он.
– Всегда готова.
Лодка приближалась. А сердце билось всё чаще. Я не знала, как посмотрю Иде в глаза, если это всё-таки она. Поэтому любой исход был непростым.
Но вот, судно остановилось в нескольких метрах от берега. И на палубе показалась хрупкая фигурка, как и всегда укутанная в огромный балахон. Я слышала, как вырвался вздох облегчения у Филиппа. Моё же тело напряглось куда сильнее прежнего.
Ида посмотрела сначала на Гарьера, а затем на меня. Даже расстояния между нами хватило, чтобы понять: она злится.
– Чего глазеете? Полезайте в лодку, – приказным тоном сказала она.
А затем выудила из кармана пачку, зубами достала сигарету и подкурила.
- По… Воде?.. – недоуменно спросил Филипп.
Ида нахмурилась ещё сильнее, выдохнула дым и презрительно процедила:
– А как ещё? Тоже мне… Тепличный цветочек…
Гарьер скривился и, приподняв штанины, ступил в воду, а затем выругался:
– Чёрт, как холодно!.. Нельзя было поближе подплыть?
– Нельзя. Скажи спасибо, что я вообще сюда явилась, – Ида поправила капюшон и добавила, – но ругаться будем потом. Мне надо кое-что вам рассказать.
Я тяжело выдохнула и опустила взгляд. Лёгкие волны накатывали на песок, а тело заранее покрылось мурашками. Лезть в холодную воду совсем не хотелось. И, должно быть, ещё пару недель назад я бы стала протестовать. Но теперь…
Ни секунды больше не колеблясь, я ступила в океан и сцепила зубы. Вода тут же залилась в ботинки. Но я лишь ускорила шаг, хоть это было и нелегко.
Дойдя до лодки, схватилась рукой за борт и тут… Увидела перед собой ладонь.
– Давай помогу, – буркнула Ида.
– Прости, – виновато пробормотала я, делая рывок.
Ида сделала шаг в сторону и подала руку Филиппу.
– Потом это обсудим.
Я посмотрела в сторону кормы. Там стояло что-то громоздкое, накрытое белым брезентом. Что-то, похожее на бочки.
– Ладно, – подал голос Гарьер, с отвращением глядя на промокшие ноги, – что имеет значение? Что ты хотела рассказать? И как вообще будешь провозить нас в Момбасу?
Ида отвернулась и жестом пригласила войти в небольшую кабинку. Мы не стали возражать. Судя по лицу Филиппа, ему прогулка по ледяной воде понравилась куда меньше моего. Ни секунды не медля, Ида подошла к небольшой панели управления и взялась за миниатюрный штурвал. А затем нажала на одну из кнопок, и дверь позади нас закрылась. Тут было куда теплее, чем снаружи. И мы, усевшись на небольшую лавку, разулись. Ида кивком указала на небольшой ящик. Судя по облегчённому вздоху Филиппа, там была сухая обувь. Так и вышло.
Натянув на ноги большие ботинки (Гарьеру повезло меньше: ему обувь явно оказалась мала), принялись слушать.
– Во-первых, в Тиви что-то происходит. Я видела толпу людей неподалёку от дома. Стояли кучками. Весьма подозрительные.
– Да там каждый второй житель подозрительный… – буркнул Филипп.
– Не перебивай, – злобно ответила Ида, – я привыкла доверять чутью. И оно говорит, что подобное собрание на рассвете – не к добру.
– А во-вторых? – спросила я.
– Во-вторых, эта помощь, последняя. Я больше не собираюсь в этом участвовать.
Филипп хмыкнул, поправил очки и протянул:
– Справедливо. Только не забывай, что ты уже втянута. И вместо того, чтобы отнекиваться, надо подумать, как обезопасить тебя, Теми и Феликса.
Ида показательно рассмеялась, запрокинув голову, и капюшон упал ей на плечи, а затем резко стала серьёзной.
– Обезопасить?.. О какой безопасности ты говоришь, Гарьер?.. Ваши попытки отыскать её в Момбасе выглядят жалко. После того, как штаб-квартира Теми разрушена, у меня больше нет иллюзий. Она говорила, твой друг погиб, да?
Я бросила быстрый взгляд на Гарьера. Его скулы выступили от напряжения, а губы поджались.
– Да, – коротко ответил он.
– И убил его тот хмырь, которого мы отпустили. Если хочешь быть наивным, валяй. А мне всё предельно ясно.
Гарьер подскочил, сложил руки на груди и злобно прошипел:
– Ну и что ты предлагаешь, Ида? Мы стараемся выпутаться из этого всего.
– Вот и старайтесь. А я пас. Хватило этих мутантских разборок в детстве. Хочешь знать, что я предлагаю? Не мешайтесь им. Пусть делают, что хотят. В конце концов, вы всё ещё живы. Это значит, что вам позволили сбежать.
Я виновато опустила взгляд. Не мешаться… Неплохая идея. Если бы не парочка весомых деталей. Меня во что бы то ни стало стараются убить. Зачем так пытаться, я всё ещё не понимала. А Агата где-то там, в неизвестности. И я понятия не имела, что с ней делают. Может, ставят опыты. Или что-нибудь ещё похуже.
– Это невозможно, – отрезал Филипп, – и ты прекрасно понимаешь, что бездействовать нельзя. Только трусишь. Кстати, всё ли ты рассказала нам о своём брате? По какой-то причине отец Юны упомянул его в последней записке… Не подскажешь, почему он так настаивал, что мы должны его найти?
Выражение лица Иды в мгновение переменилось. И вместо злобы на нём отобразилась холодная маска безразличия.
– Не смей обвинять меня в трусости, – тихо и очень отчётливо сказала она, – иначе выброшу вас из лодки и даже глазом не моргну. Это, во-первых. Во-вторых, мне показалось, или ты сейчас обвинил меня во лжи? Молчу уже о трусости. Ты ничего не знаешь обо мне, детектив. Думаешь, сделал парочку хороших дел и можно белое пальто надеть? Следи за собой лучше.
– Так, – вклинилась я, – давайте успокоимся. Если не хочешь больше помогать, не надо. Это твоё право. Но сейчас мы очень нуждаемся в тебе.