Даша Пац – Зарево весны (страница 5)

– Пора.

Мы с Вилли переглянулись. В его глазах не было тревоги. Только сожаление. Лодка завелась, и мы направились к цели.

А цель у нас была простая: сжечь все рыбные фермы, осуществляющие поставки в Джаро. Я не очень понимала, как лишение продовольствия может помочь нашему делу. Зато понимали Берта, Крис, Йонг и Лина.

Последняя, кстати, совсем закрылась в себе. Да и остальные растеряли прежний запал. Не знаю, было ли это связано с чудовищными вещами, к которым мы теперь должны были быть причастны.

– Держись, – громко сказал Вилли, стараясь перекричать рёв мотора, – копи силы. У нас есть ещё минут семь.

Пока препарат не подействовал, я собиралась внимательно наблюдать за происходящим. И как раз вовремя открыла глаза.

Первые две лодки уже достигли самых дальних ферм. Когда они остановились в метрах двадцати, я уже знала, что произойдёт дальше.

Лина приведёт в действие зажигалку, нахмурит брови, поднимет над маленьким пламенем ладонь, и оно превратится в огромный пугающий столб. Затем Шая с Эвой подхватят. И загорится первая ферма.

Так и произошло. До них было не меньше ста метров. Но я отчетливо видела огонь, вспыхнувший над лодкой. И три пары рук, направивших его к маленькой ферме.

Когда я очнулась от кошмаров и пришла в себя после тренировки с препаратом, первое, что спросила: почему нельзя просто взорвать фермы.

Йонг слегка отвернулся и злобно процедил:

– Потому что это будет просто бессмысленный акт вандализма. Вам нужна тренировка. А нам – манифест. Если останутся свидетели, то нам это только на руку. Мир должен увидеть, кого он породил. И кого отверг.

Воистину, теперь я понимала, что он имел ввиду. Фермы вспыхивали одна за одной. Но пламя всё ещё было робким, несмелым. Оно дожидалось истинных дьяволов.

Волею судьбы ими оказались мы. Это восхищало и пугало одновременно. И вот, когда лодки отошли на безопасное расстояние, мы подплыли ближе.

Как раз вовремя. Уже знакомое чувство стало разливаться по телу. Едкими пальцами токсичный препарат пробирался в каждую клеточку. Я хотела зажмуриться, но переборола себя. Судя по тому, каким напряжённым стало лицо Вилли, он ощущал то же самое. И явно контролировал себя лучше, чем я.

– Вдох-выдох, – послышался нежный голос Криса, – давай, Агата.

Мне не требовалось напоминание. Ведь я не собиралась никого подводить. Работа будет сделана. Любой ценой.

Когда лодка остановилась перед россыпью горящих ферм, которым не было ни конца ни края, я аккуратно поднялась на ноги. Они слушались крайне плохо. Дрожь била всё тело. Одежда вымокла от пота. Пламя просилось наружу. Ему хотелось разрушения. И самое страшное…

Разуму хотелось того же.

Вилли стал ко мне плечом к плечу и бросил короткий взгляд. Я видела его боковым зрением, но смотреть не хотела. Моим глазам нужен был лишь огонь. Не хотелось думать о том, что на этих фермах, должно быть, жили люди. И все они уже покойники.

– Давайте! – громко скомандовал Крис.

Мы вытянули вперёд ладони. На этот раз было проще. И всё же крик вырвался наружу. Вместе с разрушительной силой. Пелена, застилавшая глаза, не помешала увидеть то, что мы творили.

Робкие пожары на ближайших фермах в одно мгновение превратились в стихию, которую не по силам обуздать никому. И теперь океан больше не казался величественной бушующей силой. Он и в подмётки не годился стене чистого сокрушительного огня, стремительно нёсшемуся по скоплению ферм.

Наших с Вилли сил оказалось не просто достаточно. Их было слишком много. Пожалуй, мы бы справились и сами.

До ушей доносился чей-то крик и звуки разрушения. Должно быть, кричал Вилли. Потому что мой голос, мои пальцы, всё моё тело обратилось во власть.

Если до этого момента у кого-то и был шанс спастись, то он перестал существовать. Я сама была тем человеком, который отобрал надежду.

Треск становился всё тише. В конце концов, я опустила ладони и попыталась сфокусировать взгляд на них. То ли перед глазами всё поплыло, то ли я дрожала. Но сил стоять на ногах больше не было.

Я уже знала, что не проснусь как минимум до следующего дня. Упала на колени и почувствовала, как чьи-то крепкие руки меня подхватили.

– Ты справилась, Агата. Ты молодец!

Молодец?..

Тело перестало слушаться, и я покорилась бессилию. Упав на спину, почувствовала густую темноту. А в ней я видела искры. Что это?.. Остатки прежней меня?.. Беззаботной глупой девчонки, мечтавшей посмотреть на океан с сестрой?.. Или же истинная суть, ради которой меня создали?..

Нет, кажется, это была россыпь парящих над нами дронов. Значит, вот так всё закончится?.. Сейчас нас схватят и будут ставить чудовищные эксперименты…

Рядом сдавленно стонал Вилли. И мне вдруг на короткое мгновение стало жаль нас двоих.

Впрочем, если таким будет наш конец, то я ни о чём не жалею.

Юнону и папу убили. Маму убила я сама. Мне не остаётся ничего, кроме смерти в огне, постепенно, словно яд, сжирающем тело, которое никогда не должно было появиться на свет.

Глава 3. В неизвестность

Ночка выдалась та ещё. Филипп спал прямо на полу, на грязном влажном матрасе и постоянно ворочался. Он почему-то наотрез отказался спать на диване. Мы не ели уже больше суток. Новостей от Теми тоже так и не было. Гарьер отправлял ей наши координаты, но мы провели в хибаре целый день, а никакого сообщения в ответ не появилось.

Удивительно, но мне не было страшно. Кажется, чувство страха атрофировалось вместе со всеми ужасами, которые мы пережили.

Я стояла на маленькой кухоньке, облокотившись о гарнитур, и пила уже бог знает какую кружку кипятка. На столе напротив лежал либерган. К счастью, не только друзья молчали. Враги так и не объявились. Это наталкивало на мысль, что Фил оказался прав.

Всех устраивал такой исход. Аноре Вуд, похоже, считал, что нам не выжить.

В этом я была с ним согласна. Без еды долго не протянем. Впрочем, перед тем, как лечь спать, Филипп предложил попробовать самим пробраться в Момбасу. И это предложение выглядело куда разумнее, чем сидеть тут и умирать от голода.

Мне тоже хотелось спать. Но подводить человека, поставившего на кон всё, я не могла. Целый день с опаской заглядывала в его лицо, уверенная, что разгляжу за очками слёзы. Но он лишь хмурился, морщился, когда задевал синяки, и много молчал.

По дороге сюда он и вовсе проронил лишь пару слов. Не считая ругательств, конечно.

Бывший напарник так и не удосужился починить фару снегохода, поэтому заледеневшую трассу освещала одна, и та светила так тускло, что казалось, будто мы ехали практически наощупь. Печка тоже работала кое-как, поэтому мы оба быстро замёрзли. Я посильнее вжималась в куртку, которая была мне велика, и постоянно ворочалась. Ехать в дальнюю дорогу на старых просиженных сидениях подобной рухляди – идея не из лучших. Но у нас не было выбора. И хвала всем богам, что мы добрались сюда. Да и вообще выбрались живыми из Джаро.

Я не могла не думать об Агате и о тех тайнах, с которыми умер наш отец. Интересно, как она приняла известие о своих исключительных способностях?.. Верит ли сестра в то, что я жива?..

Жива ли она сама?..

Очень хотелось надеяться, что да. Иначе ради чего это всё?..

А вот то, о чём думать совсем не хотелось, — это наш странный внезапный поцелуй. Я чувствовала невообразимую вину за него. И, конечно, понимала почему.

Не нужно было говорить вслух причины, по которым Гарьер оказался в доме, куда явно не собирался возвращаться никогда, с наркоманкой и преступницей. И Момбаса… По доброй воле туда никто не ездит. Я определенно нравилась неудачливому детективу.

Но на кой чёрт этот болван решил обратить внимание на пропащую девчонку?.. Тот же вопрос я когда-то задавала, будучи в непродолжительных отношениях с Хрисаном.

Но ответ был получен спустя годы в виде письма, оставленного отцом. Всё просто: он меня никогда и не любил, а лишь выполнял приказы.

Однако, Филипп точно не исполнял ничьих заданий. Наоборот, ослушался всех, в том числе и свой острый ум.

Мне не хотелось его обнадёживать и признаваться в чувствах. Потому что я совершенно не понимала, что именно ощущала.

К этой каше примешивалось отвратительное чувство стыда за радость от его присутствия рядом. Из передряг мне приходится выпутываться не одной. Пускай и то, что все оказались втянуты в мои проблемы, очень разъедало сердце.

Но…

Как бы то ни было. Я больше не одиночка. Надежда теплилась, несмотря ни на тянущийся за нами след трупов, ни на полное отсутствие хоть какого-нибудь плана.

Пришлось выругаться вслух, чтобы отогнать эти мысли.

«Умничка, думала бы лучше, как помочь Гарьеру и не стать для него обузой, – злорадствовал внутренний голос, – размышляй усерднее».

– Заткнись, – тихо буркнула я и покосилась на детектива.

Я еле заставила его поспать. Всё было ясно без слов: Филипп тоже мучился виной. И мне очень хотелось бы отобрать у него эту ядовитую гадость. Потому что на самом деле в смерти его друга был виноват не он.

А моя глупая инфантильность. Простить себе побег я уже точно не смогу. Ведь не уйди я из дома Иды, Гарьеру не пришлось бы меня искать.

Мне было нестерпимо стыдно за мысли о корыстных мотивах ребят. О каком повышении Филиппа может идти речь, если он выступил против всего Полицейского департамента? Темзе разгромили штаб-квартиру, а Иде – магазин… Слишком высокая цена для того, чтобы действовать из расчётливых побуждений. Нас связывали горе и потери. А такие узы обычно самые прочные.