Даша Пац – Зарево весны (страница 4)

Но сейчас… Сейчас пришлось взрослеть по-настоящему. И это было вовсе не круто.

Вдруг на плечо опустилась тяжёлая ладонь.

– Пора, – сказал Крис.

Я подняла на него взгляд и, как всегда, поймала добродушную улыбку. Мне было невдомёк, как он может постоянно радоваться.

Ведь радоваться совсем нечему.

Я поднялась и отряхнула прилипший песок. Шая с Эвой стояли в сторонке и перешёптывались. Вечно озорные подруги больше не хохотали при каждом удобном случае. Самура с Вилли тоже о чём-то переговаривались. Ближе всех стоял Ханзи. Его вызывающий салатный цвет немного смылся с волос и теперь стал походить на болотный. Ханзи, как и я, не мог оторвать взгляда от океана.

– Красиво… – тихо сказал Ханзи.

Я не ответила, только лаконично кивнула. Несмотря на то, что мы уже много времени провели вместе, я всё ещё не чувствовала себя «своей».

– Переживаешь? – вновь подал голос он.

Поняв, что разговора избежать не получится, я шагнула ближе и поравнялась с ним.

– Не особо. Если честно, просто хочу, чтобы мы уже со всем справились.

Он хмыкнул и ещё тише ответил:

– Понимаю… Я тоже этого хочу. Знаешь, мы тут болтали с Вилли недавно…

– О чём же?

– О тебе. Когда тебя привезли, мы не могли понять твоих чувств.

Я ощутила, как ком подкатил к горлу. Нет, таких разговоров мне точно не нужно.

– Не надо, Ханзи. Давай лучше пойдем к остальным, – взгляд сам собой метнулся к солнцу, лучи которого уже вовсю освещали наши лица, – уже точно пора.

– Нет, постой, – настаивал он.

Я подняла взгляд к его чёрным глазам и заметила там то, чего не было прежде. Вину.

– Я хотел бы извиниться.

– Не за что извиняться.

– Ладно, – обречённо кивнул Ханзи, и мы побрели к Йонгу.

Он стоял неподалёку с напряжённым выражением лица: брови съехались к переносице, а взгляд метался между нами.

– Ещё раз обсудим план. Никаких осечек быть не должно, – строго начал Йонг. – Второго шанса у вас не будет. Возьмите зажигалки.

Он снял с плеча рюкзак и достал оттуда безобидные вещицы, предназначенные для того, чтобы посеять хаос.

– Вы все прекрасно знаете, для чего мы здесь. Поэтому отбросьте сожаления и милосердие. К вам никто проявит сочувствие.

Мы подошли ближе и забрали по зажигалке. Увы, но контактный контроль мне до сих пор не дался. Зато из-за пожирающей скорби бесконтактный получался без проблем. Единственное, нужно было ещё кое-что…

– Агата и Вилли, Крис даст вам таблетки. Держитесь до последнего. Будет туго.

И я знала, что он совсем не драматизирует. После лекарств, которыми меня пичкал папа, я теряла вкус к жизни. А после тех, которые разработали в какой-то тайной лаборатории для увеличения наших сил, мне требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя.

– Это особый препарат, – объясняла Берта, – он разгоняет обмен веществ и повышает температуру.

– Так она же у меня и так высокая… – осторожно бормотала я.

Она тепло улыбнулась, поднялась со стула и подошла ближе, чтобы ласково провести ладонью по моим торчащим во все стороны волосам. Это прикосновение вызывало отвращение. Но я не смела отстраниться.

– Этого недостаточно. Нужно чем-то жертвовать, чтобы стать сильнее.

Перечить было бессмысленно. Да и не очень-то хотелось. Я оставила при себе возражения о том, что жертв, в общем-то, и так уже немало. Но жизнь свелась к простой цели – мести. Это всё, что у меня осталось.

– Пей, – тихо сказал Крис, вырывая меня из воспоминаний, – у нас мало времени.

И это была истинная правда. Мы все догадывались, что нас не посвящают во всё. Например, никто не объяснил, почему мне впервые дали таблетку практически сразу после рокового собрания, на котором появился мужчина, назвавшийся Аноре Вудом и объявивший о смерти всех опекунов ребят. Нам обещали пару дней передышки. Но вдруг куда-то заторопились.

Я, будто прощаясь с океаном, бросила на него последний взгляд. Ведь через минут пятнадцать здесь всё покроется угарным газом, непроглядным дымом и запахом горелого пластика.

Все достали из своих рюкзаков противогазы. Я покосилась на Вилли. Он всё ещё держал таблетку в ладони и хмуро на неё глядел. А затем поднял взгляд на меня. В зелёных глазах таился страх.

Он мешкал и не хотел принимать лекарство. Если так пойдёт и дальше, мы просто не доживём до цели, которую должны исполнить. Но меня-то это не волновало. А вот его, похоже, – ещё как.

– Чего копошитесь? – громко спросил Йонг. – Быстрее. Пейте и возвращайтесь к лодкам.

Вилли больше не медлил. И я тоже. Одновременно мы отправили горькие кусочки внутрь и по очереди запили водой, заботливо предложенной Крисом.

Меня не на шутку стало раздражать его радушие. Было бы проще, если бы он, как и Йонг, ни во что меня не ставил. Или хотя бы, как Лина, держался поодаль.

Теперь этот фарс был неуместен. Все прекрасно понимали, что ещё пара-тройка таких таблеток, и в огне придётся сжигать наши тела.

– Эй, почему нам не дают препарат? – Самура шагнула вперёд и оказалась прямо перед лицом Йонга. – Разве нам не надо усиливать способности?

Лицо наставника скривилось, но он на неё не сорвался:

– Потому что бесконтактный контроль требует усиления, а ваш – нет. Ты же знаешь план, Самура.

Та недовольно шикнула, но ругаться не стала.

Таблетка работала быстро. Действующее вещество всасывалось уже в слизистой рта. Конечно, я не сама это узнала: Йонг рассказал.

– Главное – дышать глубоко и ровно, – говорил он в металлической комнате, в которой резко стало нестерпимо жарко.

– Ровно и глубоко, – повторила я себе под нос, чувствуя, как разгоняется сердце.

Следующие полчаса запомнились смутно. Вслед за учащённым сердцебиением появилось покалывание в пальцах рук и ног. А затем…

Из горла против воли вырвался гортанный нечеловеческий крик. Ладони сами потянулись к шее. Хотелось сорвать с себя кожу или хотя бы выбежать вон и искупаться в ледяном душе.

Казалось, что по венам пустили горючее и подожгли прямо изнутри. Наверное, так себя чувствуют люди, сгорающие заживо в пожаре.

Я упала на колени, зажмурилась и попыталась заплакать, но слёзы не шли. Вместо этого схватилась за волосы и едва их не вырвала. В тот самый миг Йонг присел рядом, крепко взял меня за плечи и громко сказал:

– Дыши! Не задерживай дыхание! И смотри на огонь!

Его голос звучал так, словно между нами была толстая стеклянная перегородка. Или стена бушующего пламени. Мерзкая боль не отступала. И всё, что оставалось, – быть сильной.

Вдох. Выдох. Лёгкие жгло так, словно я вдыхала не воздух, а едкий дым. Ещё раз. Вдох. Выдох.

– Вот так, – приговаривал Йонг, – а теперь пламя.

Ничего в тот момент не было более тяжёлым, чем открыть глаза. Потому что веки тоже полыхали невидимым пламенем. Пальцы била неистовая дрожь. Но я всё же посмотрела.

И в следующий миг ярость на проклятый препарат и раздирающую, скручивающую боль сделали своё дело. Не пришлось даже прилагать усилия.

Робкий огонёчек, вздымающийся над одной единственной догорающей деревяшкой, вырвался наружу опасной лавиной, лизнув языками спину Йонга.

Он подскочил, резким движением сорвал с себя вспыхнувший кардиган, выставил ладонь и вернул пламя обратно в камин.

Моё же внутреннее пламя не собиралось успокаиваться. Хотелось кричать, но этот крик, скорее всего, погубил бы весь «Дженлаб». Однако очень скоро, будто цунами отступало, боль и ощущение могущества испарились. И пришла темнота с кошмарами.

Крис рассказывал, что я пролежала двенадцать часов, периодически рыдая и крича. Результаты анализов мне никто не дал.

Должно быть, я совсем сошла с ума, раз добровольно обрекала себя на это. Все уже сидели в лодках. Я и Вилли сели последними, замыкая своеобразную процессию. И должны были сделать самую тяжёлую работу. Со мной сидел Йонг, а с ним – Крис.