Даша Пар – Свора певчих (страница 5)

– Вздор и чушь! – взъярилась белокурая сэва, также вскакивая с места. – Кто ты такая, чтобы обвинять меня? Меня, благородную сэву! Человечки совсем распоясались и забыли своё место. Подумать только, считать, что я унижусь до такого поступка?! Ты просто ничтожна!

– Но это правда. И ты это знаешь. Следует вызвать полицию, ведь ты причинила вред человеку, – Реми скрестила руки на груди.

Искоса она заметила, как побледнела подруга. Ещё бы – прямой вызов сэве. На такое не каждый осмелится.

– Ещё кто-нибудь может это подтвердить? – старший сэв успокаивающе положил руку на плечо своего покрасневшего от гнева коллеги, который явно хотел разразиться гневной речью против возмутительного обвинения.

Зал промолчал и на щеках Реми расцвели пунцовые пятна стыда.

– Подумайте вот о чём, если одна сэва способна на такое, что будет когда другой человек выйдет на сцену? Пока мы все здесь – это риск для каждой, – в могильной тишине заявила Реми, поочередно оглядывая девять человеческих девушек, в смущении сидящих на задних рядах.

– Видите? Она врёт. Нет доказательств! – самодовольно заявила блондинка. – Кажется, кое-кто просто хочет саботировать отбор. Или выгородить эту слабачку Асю, потерявшую от волнения свой визгливый голосок, – с язвительной заботой добавила сэва и несколько её подруг поддерживающе хихикнули.

– Однако я кое-что слышал, – заговорил глава комиссии.

Он был немолод и его холодные глаза повидали много отборов за годы поиска исключительных талантов для столичной консерватории. Всякое бывало на его памяти. И случившееся – не стало сюрпризом.

– Нет подтверждения вины благородной сэвы. Но Ася не могла потерять голос просто так, – мужчина повернулся к остальным членам комиссии и они тихо обсудили варианты.

После чего он извинился перед застывшей Асей, и утвердившись в том, что потеря голоса лишь временная, сэв отпустил её, а потом заявил оставшимся абитуриенткам:

– Кто не хочет рисковать – можете удалиться. Остальные ожидайте в фойе. Дальнейшее прослушивание после небольшого перерыва пройдёт без зрителей, – вынес вердикт мужчина.

– Но также нельзя! – воскликнула Реми. – Ася пострадала! А что если она больше не сможет петь так, как сейчас?!

– Отобранные абитуриентки станут студентками элитного заведения. После выпуска их ожидают выступления в столице на самых крупных площадках и самых популярных сценах. Риск будет всегда и вопрос лишь в том, способна ли человеческая девушка с ним справиться, – холодно заявил мужчина, с неприязнью разглядывая Реми.

У той была лишь одна мысль: «Зачем тогда весь этот фарс?!»

Выйдя из зала, она безмолвно наблюдала, как остальные человеческие девушки уходят прочь. Только Ася задержалась, выслушивая гневные слова от своего сопровождающего. Реми было направилась к ней, но путь ей преградила давешняя блондинка, пышущая гневом:

– Кто ты такая, чтобы вмешиваться? Грязь под ногами, луковая дешёвка. Проваливай из театра, пока тебе не объяснили, что бывает с букашками, лезущими под ноги! – цедила слова сэва, и её глаза поблёскивали оттенками ртути с янтарём, так ярко, что больно смотреть.

– Тронешь – и никакие доказательства не потребуются, чтобы обвинить в нападении. Даже «благородные» сэвы не имеют права безнаказанно калечить людей, – Реми резко шагнула вперёд, вынуждая опешившую блондинку шагнуть назад. – Я знаю своё место, а вот ты своё держишь слишком высоко. Кабы чего не вышло с таким высоким насестом. Не зря говорят – ветер крепчает. И деревья гнутся.

Иносказательно намекнув на ревунов, что в последнее время так часто проявлялись то здесь, то там, Реми вынудила противную сэву отступить. Однако по глазам видно – та запомнила её. Девушке даже почудилось, что она слышит, как та пытается выяснить её имя.

«Да подавись. Всё равно уже завтра меня будут звать по-другому», – подумала она, оборачиваясь назад.

Чуть поодаль, как бы в сторонке, стояла Анастасия, притворно внимательно изучая портрет известной примы прошлых лет. По кивку головы и одному взгляду они договорились, что Стася пойдёт домой. Ей не стоит ввязываться в скандал. Слишком опасно.

Оставшись в одиночестве, Реми раскрутила фантик конфеты, что на удачу сунула ей подруга. Шоколад – проверенное средство, чтобы унять злость и успокоиться. Через полчаса её вызвали на сцену.

«Соберись, тряпка. Ты этого хотела!» – стиснув зубы, Реми вернулась в зал, напоследок окинув задумчивым взглядом стоящую поодаль блондинку. Та была мерзавкой, но голос у неё что надо. В своих силах Реми не была так уверена.

Она прошла через всё помещение и поднялась по ступенькам, оказываясь под перекрёстным светом софитов. Видимо к вечеру, комиссия отказалась от потолочных ламп, решив повнимательнее оценить оставшихся девушек. И Реми не была в списке любимец.

– Значит Ари Ломова, девятнадцать лет. Родом с артэкцого побережья, воспитываешься отцом, музыкального образования нет, учителя музыки тоже, профессионального опыта тем более. Собственно, на этом можно и закончить. Спасибо, вы свободны, – раздался голос одного из комиссии.

Прислонив руку над лбом, укрываясь от света, Реми уставилась на невозмутимые и в чём-то самодовольные лица сэв. Особенно выделялась секретарь, сидевшая в первом ряду в стороне. «На что ты надеялась, девчонка?» – говорили её выразительные глаза.

– Вы даже не послушаете меня? – воскликнула Реми, когда их главный велел секретарю вызывать следующую. – Это такая форма издёвки? В листовке сказано, что вы прослушаете любую, способную красиво петь. Так вот я именно такая. Я не уйду, пока вы не услышите мой голос!

Мужчина жестом остановил секретаря. В полутьме его глаза особо сверкнули жёлтым. Он фыркнул, не в первый раз сталкиваясь со своенравием абитуриенток.

– Не боишься, что на сцене кто-то поломает твой голосок?

– Если бы людям было невозможно уклониться от ультразвука, вы не стали бы допускать нас до отбора. Однако история знает немало талантливых певиц и ни одна из них не потеряла голоса! – заносчиво ответила Реми, скрещивая руки и задирая подбородок.

Ей очень хотелось позубоскалить. Это как щекотка под кожей, не держалось внутри, а рвалось наружу. Она ненавидела несправедливость.

– Другие просто не смогли подняться так высоко. Им не хватило силы, – ответил мужчина, откидываясь назад. Сэв справа что-то прошептал ему на ухо, но тот отмахнулся. – Сэва-певица – привычное зрелище на сцене. Даже ангельский голосок теряется среди других. Нет изюминки, нет шоу. Знаешь, почему волшебная Дива так интригует зрителей?

– Никто не знает, как она выглядит.

– Вот именно! В этом суть! Она может быть дворняжкой, цесаревной или самой морликайкой, вырвавшейся из преисподней, – никто не знает. Поэтому на её выступления валят толпы.

– Вы хотите найти новую историю? – догадалась Реми.

– Что может быть интригующе человека с голосом сэвы. Ангельская душа в приземлённой оболочке. Консерватория ищет исключительность, – в голосе мужчины мелькнули мечтательные нотки.

– Ладно, если она хочет петь, пусть споёт, – в наступившей тишине заявил другой сэв. Он махнул рукой пианисту, – сыграй что-нибудь возвышенное. Надеюсь, девушка без образования знает классическую программу. Иначе выйдет конфуз.

Реми набрала побольше воздуха и выдохнула. Она не знала. Даже не представляла, что есть что-то подобное. Весь её опыт – это прекрасная память и сотни часов у радиоприёмника. Она переписывала понравившиеся песни и по вечерам заучивала, чтобы потом петь их самой. В чём ей повезло – у неё был слух. И бесконечное упорство.

Вот и сейчас, осознав, что выбранная пианистом композиция незнакома, она не спасовала, а лишь перебрала в уме бесчисленный ряд выученных песен и отыскала схожую. Подняв голову выше и смотря поверх рамп, уставившись в одну точку над балконом, она дождалась нужного момента и запела, стараясь вложить всю нежность, страстность и чувственность, что были в ней.

Она пела о первой любви и ей на ходу приходилось подстраиваться под иной темп музыки, вкладывая бессмертные стихи о любви первой сэвы и человека, великолепной Аллейн, архангелицы, спустившейся с небес, чтобы одолеть морликаев, и простого мужчины-воина из северных земель.

Реми так увлеклась, что не сразу сообразила, что пианист остановился. Музыка надорвалась как лопнувшая струна, и девушка шагнула вперёд, будто пытаясь ухватить ускользнувший миг.

А внизу сидели недовольные мужчины и кривящая губы женщина.

– Программа тоже прошла мимо. Похвально, что вы сумели найти выход из ситуации. К сожалению, но вам это не помогло. У вас никудышный голос. Бесспорно, вы способны попадать в ноты. Умеете петь на вдохе и даже тянете высоко, но это абсолютно не уровень высшего учебного заведения. Если бы вы с детства учились с репетиторами, разрабатывали связки, что-то, может, и получилось, но увы. Вы нам не подходите, – старший сэв смотрел на Реми, как на пустое место.

От былого воодушевления не осталось и следа – не та девушка. Только зазря потратили драгоценное время.

Не обращая на неё внимание, они вернулись к разговору: пора сделать перерыв и было бы неплохо перекусить в ресторане неподалёку. А может и вовсе перенести оставшихся абитуриенток на другое время? Ближе к вечеру. И прослушать ещё раз отмеченные номера…