Даша Пар – Свора певчих (страница 4)

– Чтобы я без тебя делала, – Реми порывисто обняла Стасю, вдыхая цветочный аромат духов и чувствуя тоску от мысли, что они скоро расстанутся.

После переезда она утратит имя Ари, превратится в кого-то другого и даже весточки не сможет послать. Но если она пройдёт отбор, то сможет стать кем захочет. Её родные уедут и что бы они там не скрывали – к ней не приведёт ни единой ниточки. Она станет сама по себе. Иная жизнь. Иная судьба. Какая это всё-таки волшебная мечта…

Глава 2. Коготки пташки

Стася что-то щебетала под ухо, выводя подругу к центральной площади, увенчанной скульптурой трёх крылатых сэв, которые длинными пиками пригвоздили к постаменту особо уродливого морликая. Они застыли с открытыми ртами, что указывало на пение, из-за которого от адского создания останется мокрое пятно.

Реми сама никогда не видела морликаев и уж тем более огненных разрывов, из которых те выползают. Отец видел. И говорил, что страшнее этого нет ничего в жизни. Разрыв будто высасывает из тебя все соки. Он подавляет отупляющим чувством страха. Он может висеть в воздухе или держаться над землёй. Он может быть с человеческий рост или размером с трёхэтажное здание. Он может впустить в мир одного морликая, а может целую дюжину и никогда не знаешь, какую именно форму примут эти твари. Одно точно – если резко понижается температура, а волосы встают дыбом – беги, беги со всех ног, и всё равно не успеешь.

Увидев стоящую у дверей театра толпу младших сэв, пришедших на кастинг, девушка расстроилась.

– Как воробьи на крупу, – пробормотала она, пока Стася с восторгом рассматривала наряды дворянок и их сопровождающих.

– Ари, не грусти, ты не хуже их, – подруга сжала локоток Реми и широко улыбнулась. – Побед не будет без попыток. К тому же, присмотрись, видишь? Там есть и люди. Ты не одна.

– Неужели сама Вертлицкая решила попробовать? – удивилась Реми, замечая ладную фигурку вильнёвской певицы, сумевшей добиться выступлений не только на частных вечеринках богатых людей, но и выхода на сцену в театре Ломпас.

Удивительный голос, низкий, грудной и очень мощный. Благодаря Стасе Реми доводилось слышать Асю Вертлицкую и это было прекрасное пение, не хуже сэвского.

Приободрившись, они проследовали ко входу и как раз вовремя – двери отворились, а на пороге возникла немолодая, сухощавая женщина, которая, оглядев собравшуюся толпу невозмутимым взглядом, громким поставленным голосом пригласила абитуриенток пройти на регистрацию.

– Да пребудет с нами сила ангелов! – прошептала Стася, заходя внутрь.

Девушка шла за компанию и в надежде послушать пение сэв. С такими же надеждами следом устремились и другие люди, что не понравилось секретарю комиссии, с прищуром оглядывавшую заходившую толпу.

Когда все столпились в фойе, она предупредила, что от каждой участницы дозволен лишь один сопровождающий и посторонним следует удалиться, коли они не хотят быть с позором выставлены вон. Это несколько охладило воодушевление собравшихся и изрядно сократило количество людей.

Оставшиеся последовали за женщиной, ступая по истёртому красному ковру к небольшому залу со сценой, напротив которой расположилась комиссия, состоящая из сэв. Особое впечатление произвёл мужчина в центре – его глаза сияли ярче прочих, что указывало на принадлежность к старшим сэвам. По рядам абитуриенток пронёсся взволнованный шёпот и Реми сжала снятые перчатки. Это её шанс показать себя.

Секретарь пригласила девушек на регистрацию в другом конце зала. Она села за стол и перебрала лежащие на нём бумаги. Выудив чернильную ручку, она велела абитуриенткам выстроится в очередь и по одной подходить к ней. От каждой девушки требовалась краткая биография, возраст и сценический опыт. В итоге им присваивался порядковый номер, после они занимали место в зале, ожидая, когда их вызовут.

Когда очередь дошла до Реми, секретарь удивлённо приподняла брови, оглядывая девушку с головы до ног, настолько её удивило полное отсутствие музыкального образования.

– Даже уроков пения никогда не брали? – цепкий взгляд женщины заострился на потёртостях одежды Реми и её общей непритязательности на фоне разодетых младших сэв. – Кто вы такая, чтобы быть здесь?

Вопрос, заданный с целью указать, что Реми не является сэвой, был призван уколоть девушку, но та равнодушно пожала плечами.

– В листовке таких требований не было, значит могу участвовать. Я умею петь и готова продемонстрировать это прямо сейчас!

Женщина фыркнула, что-то черкнула на бумаге и протянула Реми номер «21». Обычно она желала удачи абитуриенткам, но девушка не удостоилась и слова, что несколько укрепило её в своих намерениях.

Так было всегда. Стоит кому-то поставить под сомнение её возможности, как она ершилась, как колючий ёж и выпускала иголки.

Расположившись в среднем ряду, поодаль от младших сэв, Реми покрутила головой, оглядывая остальных поступающих. От неё не ускользнул презрительный взгляд блондинки с яркими, янтарными глазами, которая что-то уничижительное сказала своим подругам, кивая в её сторону. Не удержавшись, Реми показала язык, шокировав девушек, и улыбнулась.

Настроение улучшалось с каждой минутой и ей не терпелось услышать пение остальных, как и показать свои способности.

Ещё будучи малышкой, она захотела петь, услышав по радио голос одной дивы прошлых лет. Запись была так себе, постоянно доносились помехи, но пение так врезалось в мысли девочки, что она непроизвольно запела сама, что не понравилось отцу. Дмитрий не хотел, чтобы она пела на людях. Даже пытался задеть, говоря, что её голос как у мышки, невыразителен и тих. Чем добился противоположного эффекта – Реми стала почти кричать, вызвав приступ хохота Павла.

С тех пор она пела при каждом удобном случае. Незамысловатые песенки по утрам, пение в книжном магазине до прихода посетителей, по дороге домой и на работу. Впервые спев на людях, Реми испытала весь спектр от смущения до полного удовлетворения возможностью петь во весь голос и ей было приятно, что гостям кафе нравилось, как она поёт. Теперь представился шанс услышать себя на настоящей сцене.

– Посмотри на них, такие талантливые. Слышишь? От их пения хочется сделать что-то великое! Душа просто переворачивается, – шептала Стася, когда абитуриентки сменялись на сцене одна за другой. Сэвы и правда были великолепны.

Реми прежде не приходилось слышать их пение вживую, это было слишком дорого для её семьи и отец очень не хотел, чтобы его дети пересекались с дворянами, считая, что от них одни проблемы. Мир в Ролландской империи делился надвое – один для людей, другой – для сэвов. И он очень неохотно пересекался.

А голоса и правда были потрясающие! Высокие, низкие, глубокие, чувственные и возвышенные. Некоторые стеснялись выступать, другие смело беседовали с комиссией, не смущаясь говоря как о достоинствах, так и о своих состоятельных и знатных семьях. Девушки по-разному стремились выделиться, не гнушаясь средствами. Одна сэва и вовсе вышла в коротком платье с глубоким декольте, чувственно наклоняясь вперёд и патетично выставляя руки, как бы обращаясь к главе комиссии, будто они здесь только вдвоём.

– Это было жалко, – едко воскликнула Реми, и Стася кивнула.

Шёл второй час выступлений, все изрядно устали, и Реми понимала, что шансов выделиться почти нет. Наверняка, комиссия уже отобрала подходящих девушек и всё происходящее – лишь проформа, чтобы не обидеть благородных сэв. Про людей никто и не думал.

Хотя, когда вышла Ася Вертлицкая, в зале возникло некоторое оживление. И голос старшего сэва наполнился благосклонностью.

– Вы в представлении не нуждаетесь, моя дорогая. Прошу, пойте как есть. Мне говорили, у вас очаровательный голосок, – мягко заявил он, когда девушка с достоинством ступила на сцену и поклонилась.

Её голос и правда ничем не уступал сэвским. Он тёк медовой рекой по залу, усиливаясь вместе с игрой опытного пианиста, подобравшего отличную мелодию для великолепной Аси. Она пела про подвиг двенадцати сэв прошлого, ценой своей жизни защитивших детский дом, когда прямо в актовом зале открылся огромный разрыв, пустив в мир две дюжины вертлявых морликаев с жалами, как у злейших ос.

Эта трагичная песня тянулась прекрасной нитью над залом и Реми смотрела по сторонам, наслаждаясь недовольством сэв, которым претила сама мысль, что люди тоже способны петь так чисто, так нежно и так душевно. Всё закончилось в один миг, когда девушка увидела ту самую белокурую сэву, незаметно открывшую рот.

– Ультразвук, – прошептала Реми, почувствовав негромкое волнение, как будто по залу потёк горячий воздух.

Другие девушки ничего не заметили, зато Ася подавилась словами и в ужасе обхватила горло. Она потеряла голос.

– О! Какая неудача! – воскликнул один из комиссии. – С вами всё в порядке?

Ася попыталась что-то сказать, но не сумела – даже хрип не доносился из её рта. Тогда Реми вскочила, восклицая:

– Вот та девушка под номером шестнадцать! Она что-то сделала с ней! Я видела, как она открыла рот прямо на Асю! Ты ультразвуком загасила её, да? Чёрт побери, да это прямое нападение! – она вышла из ряда и прошла вперёд прямо к комиссии, недоумённо переглядывавшихся между собой.

Только их глава сохранял спокойствие и у Реми закралась мысль, что он, возможно, что-то слышал. Но почему не отреагировал?!