Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 97)
Потому что сейчас моя иллюзия стояла передо мной, как живая, и смотрела на меня так, будто бы я все еще был ей нужен и важен. Такая красивая. Такая чертовски родная. Любимая! И ее голубые глаза были полны слез, а пухлая нижняя губа дрожала от едва сдерживаемых чувств.
Чувств, вы слышите!
И они хлынули из нее одним сплошным потоком, а я не смог больше оставаться где-то в стороне, я просто шагнул к ней навстречу и завернул ее в свою любовь, пока она плакала в моих руках. И все еще не мог поверить, что это все на самом деле происходит со мной.
— Ты настоящая, скажи? — прошептал я, целуя ее в белокурую макушку, но Алина ничего не смогла мне ответить, только закивала часто-часто и снова всхлипнула, пробираясь ледяными ладошками под мою футболку и обнимая меня в ответ.
И только тут до меня дошло, что реализм моих галлюцинаций слишком зашкаливает, а девушка, которую я держу в руках не призрачный сон.
Она пришла.
Ко мне!
После всего, что я сделал!
Секунда на примирение с действительностью и меня размазывает. Я подхватываю на руки свою добычу, коль уж она сама пришла ко мне и тащу ее в свое логово, на ходу закрывая входную дверь на все замки. Все — теперь она моя и дороги назад больше нет.
Ну вот нет и все тут!
Добираемся до гостиной. Я сажусь на диван, усаживая на себя сверху свою девочку, и просто позволяю нам напитаться друг другом. Без слов. Тело к телу. Душа к душе. Она все еще плачет, тиская меня своими тоненькими ручками. А я хапаю эту близость, как конченый наркоман, не страшась никакого передоза.
— Ну скажи же, скажи еще раз, — шепчет она, — мне же не послышалось, правда?
— Любил. Люблю. Буду любить тебя до последнего вздоха, Алина.
— Боже...
Снова разревелась, а я ее словно ребенка успокаивал, поглаживая по голове и нашептывая какие-то слова утешения. Гладил. Собирал губами ее слезы. А спустя минуту сорвался...
Жадно набросился на ее рот, толкаясь языком внутрь и рыча, словно зверь, когда она пылко мне ответила. Ударило током. И не осталось больше ничего, кроме всепоглощающего чувства запредельного триумфа. Восторга! Ликования!
Как хотите!
Но именно сейчас, в этой самой точке, в это самое время для меня наступил абсолютный рай. Где руки скользят по бархатистой коже любимой девушки, чье сердце бьется в унисон с моим, и все на грани! Где прикосновения, лишь обжигая, приносят облегчение. Где кожа к коже и обоюдный вздох звучит словно музыка.
Где не стыдно.
Где не больно.
Где любовь в каждой секунде дарит наслаждение, несравнимое ни с чем!
— Алина, я же не смогу остановиться, — кусая ее губы, шепчу я, чувствуя, что уже перешагнул черту.
— Только попробуй! Я не для этого так долго тебя ждала...
Что еще нужно влюбленному сердцу, чтобы отпустить ситуацию и накачать себя под завязку человеком, без которого не можешь дышать? Ничего! Только вот это!
И я это взял.
Мы взяли.
Двигались в унисон, целовали жадно, пока не разлетелись на осколки от запредельной эйфории. Вместе. И навсегда...
— Хей, ты там сознание от счастья потерял, что ли? — слышу я смешок и тихий шепот Алины.
— Блин, кажется, да.
Но даже глаза открыть не в силах. Это так круто. Просто лежать и чувствовать, как любовь всей моей жизни тискает меня своими тоненькими пальчиками, покрывая щеки короткими поцелуями, похожими на касание перышка.
Чума!
— Алина.
— М-м?
— Ты же понимаешь, что я тебя больше не отпущу, да?
— Ну, были подозрения.
Оба смеемся. Я прижимаю ее к себе сильно, до тихого писка.
Кайф! Кайф!
— И переезжаешь ты ко мне, а не к своему этому...
— Макс, мой лучший друг.
— Вот это новости, — приоткрываю я один глаз и смотрю на Алину в ожидании подробностей. И она кивает, поправляя волосы и принимаясь вещать.
— Меня с квартиры попросили и времени на переезд совсем не оставили. Вот Макс и предложил мне ну, считай, как передержку.
Фыркает.
— Он хороший. Не такой, как Антон.
— Верю, — вздохнул я глубоко, — потому-то я и ушел, оставляя тебя с ним.
— Как это вообще все вышло, Раф?
— Ярик.
— Не понимаю, — нахмурилась Алина, а я понял, что пора опустошить себя до донышка.
— Я влюбился в тебя с первого взгляда, Наполеон. На почве тотального помешательства на твоей неприступной персоне начал тебя рисовать. Ну, типа как много рисовать.
— Да?
— Да. Альбомами.
— Вау. Покажешь? — улыбнулась она, а я легко кивнул.
— Обязательно.
— Ну и как все это взаимосвязано?
— Ну я думаю, что Ярик как-то узнал, что ты и есть именно та девушка, от которой я давно и безнадежно фанатею, и на буксире притащил меня пред твои светлые очи. А дальше я, конечно, психанул, когда услышал, что ты к другому парню переезжаешь. А что я мог противопоставить? Макс — нормальный чувак.
— Я тебя понимаю, — согласно покачала она головой, — представляю себя на твоем месте, и мне становится плохо. Я бы точно в дурку загремела. Я поэтому и с Адрианой перестала общаться, в общем-то. Боялась до ужаса новостей, в которых ты счастлив с другой.
— Иди сюда, — обнял я любимую, видя, как она снова начала кукситься. — И пожалуйста, больше не плачь. Я рядом. И никогда тебя не оставлю. Я клянусь тебе, Алина.
— Я тебе верю, Рафаэль.
Глаза в глаза и сердце замирает. Ну же, давай, скажи мне это.
Пожалуйста.
— Я люблю тебя...
А-а-а!!!
Сносит!
Жестко!
И снова голодная страсть сводит нас с ума. Сталкивает нас, словно магниты. Доводит до шкалящего наслаждения, тем самым залечивая сердечные и душевные раны, которые долгие годы одиночество посыпало солью. И древние, как сам мир, движения полностью соединяют нас в единое целое.
Которое больше не разбить. Никому! Никогда!