Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 99)

— А со мной вы так не возились, — фыркнул Мельник, уплетая сочный кусок мяса, который приготовила к нашему приезду мама моего молодого человека. Но та в ответ даже не смутилась, а потом пристально посмотрела Костика, качая головой, и выдала.

— Ну ты же у нас не прима-балерина Большого театра, милый мой.

И все тут же поперхнулись, а затем и вовсе покатились со смеху. Атмосфера тут же разрядилась, а я начала чувствовать себя более раскованно в компании женщины, которая меня раньше так не жаловала. Но и винить я ее не могла, представляя себя на ее месте. Невозможно взять и перекроить материнскую любовь. Пусть она порой бывает слепа.

Нет, Роза Львовна не желала мне зла. Она стремилась, чтобы ее сын был счастлив. А это совершенно разные вещи. И, разумеется, мы не станем по мановению волшебной палочки подругами или такими близкими людьми, как то у меня было с Ириной Алексеевной. Но можем постараться не впадать в крайности, носясь со своей гордостью как с писаной торбой.

Это ни к чему, ведь мы теперь были в одной обойме, любя всем сердцем парня с мшисто-карими глазами и самой теплой улыбкой на свете, который сейчас смотрел на нас и удовлетворенно кивал, радуясь, что наше общее будущее строится из крепкого камня, выточенного из мира. А не на руинах застарелых обид.

— На улице тепло. Может, прокатимся немного перед сном? — после долгого дня и бесконечных задушевных бесед в новообретенной семье, предложил мне Рафаэль, а тут же согласно кивнула.

Мы предупредили всех, что ненадолго отлучимся, а затем сели в автомобиль и выехали за ворота, да покатили куда глаза глядят, пока не добрались до того самого утеса, где однажды вместе встречали рассвет.

— Помнишь это место? — спросил Раф.

— Конечно, — кивнула я и улыбнулась, радуясь, что он привез меня именно сюда.

Спустя несколько минут мы уже стояли на скале и молча наблюдали, как раскаленный диск солнца скребет горизонт, заливая все вокруг волшебным алым сиянием. И какая-то нереальная красота затопила нас со всех сторон, заставляя лишь в оцепенении замереть и с трепетом смотреть вдаль.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — спросил шепотом парень, а я закивала, улыбаясь счастливо.

— Знаю, но это вовсе не значит, что ты не должен говорить мне об этом снова и снова, — рассмеялась я, но почти тут же затихла, видя, как неожиданно изменился в лице Рафаэль.

А затем вдруг достал что-то квадратное из своей куртки и опустился передо мной на одно колено. И смотрел на меня с безграничной надеждой, протягивая мне кольцо невероятной красоты.

— Тогда позволь мне быть рядом с тобой каждый день этой жизни, Алина. Каждый час. Каждую минуту. Чтобы радовать тебя и делать счастливой. Чтобы говорить тебе, как сильно и безгранично я тебя люблю. Чтобы я был у тебя, а ты у меня. До самого конца. До последнего вздоха. А потом и в следующей жизни.

А я опять расплакалась, не до конца веря в то, что все это происходит со мной взаправду.

— Ты выйдешь за меня, Наполеон?

Всхлипывая, закивала часто-часто, но все же смогла выдохнуть:

— Да! Выйду...

Тяжелое помолвочное кольцо скользнуло на мой безымянный палец и село как влитое. А наши губы слились бесконечном танце любви и нежности на фоне закатного солнца, которое украдкой подсматривало за нашим счастьем...

Эпилог

Рафаэль

Семь лет спустя...

— Слушай, Алин, все хотела спросить, а почему Раф зовет тебя Наполеоном? — задает вопрос моей жене Ника Басова.

Я же только качаю головой и отворачиваюсь, стараясь не подслушивать, о чем там чирикают девчонки в беседке, дружно нарезая овощи к столу, и полностью сосредотачиваюсь на ароматном стейке, который вовсю шкворчит у меня на гриле.

— Нет, а правда, почему? — хмыкает рядом Ярик, а я перевожу на него насмешливый взгляд.

— И ты туда же?

— Мне тоже интересно, — кивает Макс Брагар, развалившись в плетеном кресле неподалеку и медленно потягивая мохито из высокого бокала.

— Наверное, потому, что такая же мелкая, как и Бонапарт? — кидает предположение Мельник.

— Кость, он был почти метр семьдесят, а наша Алина едва ли полтора метра в холке наберет, — фыркает Бас.

— Метр пятьдесят один, вообще-то! — кричит со своего места моя жена, очевидно, услышав наше обсуждение, а я ей подмигиваю и посылаю воздушный поцелуй, который она тут же ловит в кулачок и прижимает к сердцу.

Жесть, как же я ее люблю! Думал, порвет от этих чувств, но куда там — они с каждым днем только все сильней и глубже становятся.

— Нет, — вздыхаю я, — это все потому, что я обожаю тортики. Особенно «Наполеон».

Парни удивленно переглянулись и рассмеялись, а я не стал брать на себя задачу что-то объяснять им более детально. Ну, потому что вообще был не большой любитель распространяться о личном. Я до сих пор суеверно боялся кричать о своем счастье чересчур громко, уповая на то, что оно любит тишину.

За последние семь лет я упорно, по кирпичику строил наш с Алиной идеальный мир, наполненный светом, любовью и смехом нашего старшего сына Даниэля. А теперь вот и второй на подходе. И я в который раз кинул одурманенный от пылких чувств взгляд на свою красавицу жену. Через три месяца я снова стану папкой.

С ума сойти!

— Раф, вы имя-то уже парню придумали? — спрашивает меня Яр, замечая мой взгляд в сторону беременной Алины.

— Нет, — поджимаю я губы, — у нас тут настоящие семейные споры разгорелись по этому поводу. Мать просит назвать в честь деда.

— Львом? — приподнимает удивленно брови друг.

— Ага. А вот отец предлагает Давида. Я от обоих имен не в восторге, но кто же может запретить старикам ругаться по этому поводу.

— Как он, кстати?

— Да нормально, — отмахнулся я, — его в этой жизни ничего, кроме внука, не интересует, а вот мне и Адриане до сих пор в глаза смотреть стесняется, да бесконечно пытается искупить вину. Только не общением, а бабками, будто бы они нам нужны. Но он задницу рвет не хило, даже и не скажешь, что последние годы сидел. Живчик, крутится, бизнес свой опять же раскочегарил по-новой: стройка, все дела. А в любую свободную минуту сюда летит и с Даником возится.

— Роза Львовна ревнует поди?

Я тут же закатил глаза и рассмеялся.

— Огнедышащие драконы нервно курят в сторонке.

— Ну, ясно.

— А вы когда за вторым пойдете? — хмыкнул я, поглядывая на друга.

— Да мы как бы уже, — пожал плечами Ярослав, а я сначала ничего не понял, а потом до меня как дошло.

Офигеть! Вот же партизаны!

— Истома, мать вашу!

— Да не ори ты так, господи! — фыркнула девушка, а затем укоризненно посмотрела на мужа. — Мы же хотели за столом объявить, ну ты чего?

— Не удержался, — пожал плечами Бас.

— Хвастуша!

И тут же хлынули бурные овации. Все тискали Нику, поздравляли душевно Яра, пока будущие молодые родители пытались худо-бедно отбиться от всего этого гомона и гвалта. А я улыбался, смотря на эту милую возню, и затем крепко выругался, понимая, что за весельем едва ли не забыл про стейки.

Уф, не подгорели!

— Эй, народ! Мясо готово! — а спустя секунду приложил руку рупором ко рту и закричал. — Дети, все к столу!

И в это время со стороны детской площадки к нам, горлопаня и на перегонки, кинулась малышня: мой сын Даниэль пяти лет от роду, его ровесник Рома — сын Басовых, на год помладше близнецы Аня и Сеня — дети Маши и Макса Брагара, и самая малявочная из всей этой карапузной кампании, но самая боевая — Агния, дочка Марты и Федора Стафеевых, которые были близкими друзьями Басовых, но теперь стали и нашими тоже.

— Бежит табун, — рассмеялась Алина, а я обнял ее и поцеловал в макушку, потянув полными легкими ее сногсшибательный аромат. Время шло, она меняла любимые парфюмы, а мне все казалось, что она до сих пор отчетливо пахнет персиками.

— Моя Прелесть, — прошептал я.

— Что? — подняла она на меня свои ясные, голубые глаза.

— Ничего, — качнул я головой, — просто люблю тебя. Просто рад, что ты у меня есть. Просто счастлив.

— Я тоже тебя люблю, Рафаэль, — прижалась она ко мне крепко-крепко, а я завернул ее в свои руки и глубоко вздохнул, напитывая себя этим прекрасным моментом.

Когда же мясо было съедено, а дети снова убежали заниматься своими важными делами в песочнице, кто-то, и я даже не заметил кто, перешел к привычному мозгоклюйство. И, как всегда, отдуваться пришлось моей сестрице.

— Ну и когда вы нас уже порадуете своим выводком, господа Мельники?

— Мне по контракту нельзя беременеть, ребята. У меня съемки до конца следующего года расписаны, — фыркнула Адриана, которая стала настоящей актрисой и теперь снималась направо и налево в фильмах и сериалах.

— Ну а ты чего молчишь, Кость?