Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 94)
— Да.
— А почему, Маша? — склонила я голову набок и вопросительно выгнула бровь. — Ты ведь сказала Максиму, что встретила другого парня. Что больше не любишь его. Что...
— Я знаю, что ему говорила! — надменно выпалила девушка. — Но сейчас разговор не об этом!
— А о чем же? Прости, но я что-то не понимаю...
— А что тут понимать? Макс не любит тебя!
— И? — развела я руками.
— Ты не можешь к нему переехать!
— Почему? — пожала я плечами и улыбнулась, фактически насилуя лицевые мышцы. Да, у меня все внутри корчилось в агонии от неразделенных чувств, но своему другу я должна была помочь переиграть патовую ситуацию.
— Что значит почему? — вскинула руками Маша, а я закатила глаза.
— То и значит! Ты бросила его, а я подобрала. Ты его не любишь, а я его спасаю.
— Да разве же ты не видишь, дура, что он бабник, изменщик и бессовестный обманщик! Он и мне все наши отношения рога наставлял! Мне все рассказали, предъявили доказательства, а я ему верила! Думала, у нас все серьезно, а он меня разменял на одноразовые удовольствия.
— А, так вот в чем дело..., — потянула я и хмыкнула.
— Да, именно в этом!
— Ну тогда ладно, Маш. Ты только больше с ним не спи, когда он снова к тебе пьяный приползет.
— Ты думаешь это смешно? — буквально скатилась в ярость девушка, а я решила, что с меня хватит.
— Я думаю, что это очень грустно, когда два любящих человека не умеют разговаривать ртом, а скатываются в домыслы и предпочитают верить кому угодно, только не своему партнеру.
— Да что ты вообще знаешь? Я его любила, а он...
— А он тебя до сих пор любит. И ты тоже. Иначе бы сюда не примчалась.
— Это просто женская солидарность! — фыркнула девушка, а затем устремилась на выход, ворча и чертыхаясь, натянула на себя сапоги, пуховик и шапку, а затем, не прощаясь, выскочила за дверь.
Я же только поспешно устремилась на поиски своего телефона. Тут же набрала Брагара и выпалила скороговоркой.
— Твоя только что приезжала. Изрыгала огонь и молнии...
— Правда? Ты не шутишь? — с отчаянной мольбой в голове простонал Макс.
— Зуб даю.
— Буду через двадцать минут. Мне нужны подробности и совет, как быть дальше, чтобы не слить прогресс в унитаз. Поможешь?
— Конечно, — прошелестела я и отбила звонок, а затем рухнула на диван и снова погрузилась в свою хандру, как в непроглядный туман, скрывающий только уродливых монстров и зияющую пустоту.
И я малодушно завидовала другу, что у него еще есть ниточка, за которую можно было бы зацепиться, чтобы спасти разбитое сердце, отношения и любовь. А у меня было абсолютное ничто, которое било наотмашь. И пепел под ногами.
Новый звонок в дверь вывел меня из этого коматозного оцепенения, и я тут же бросилась в прихожую открывать, понимая, что это Макс прилетел ко мне в рекордные сроки, гонимый надеждой и радостью. И через силу натянув на лицо улыбку, распахнула дверь со словами:
— О, какой ты шустрый, Макс!
И едва ли тут же не грохнулась в глубокий обморок, видя, кто именно стоял передо мной. И да, если я все же окончательно спятила и все это лишь плод моего больного воображения, то пусть.
Не спасайте.
Не лечите.
Оставьте меня здесь, в этой сладкой иллюзии, где мшисто-карие глаза смотрят на меня. Ведь это все, что мне нужно...
Моргать боюсь.
А вдруг эта картинка треснет и осыпется пеплом к моим ногам. Что тогда? Что я тогда буду делать? Я же себя больше не соберу. Так и останусь жалкой кучкой мелких осколков, визжащих от боли...
Здоровается.
А я ответить ничего не могу. Горло забил ком размером с целую вселенную, так что, ни говорить, ни даже толком дышать я не в силах. Лишь кивнуть вышло — вот и все, на что меня хватило.
Рафаэль...
Попросил поговорить. Кажется...
Тело по инерции ведет назад, а я сама ищу хоть какую-то точку опоры, вжимаясь в стенку всем телом и заторможенно смотря на парня, который проходит в мою квартирку каморочного типа. Молча оглядывает многочисленные коробки и поджимает губы.
Что это значит?
Но не успеваю я до конца хоть как-то интерпретировать для поплывшего сознания все то, что вижу и слышу, как Рафаэль, прибивает меня новой дозой своего хрипловатого, тягучего, словно сахарный сироп, голоса. И гипнотизирует им.
Смысла я разобрать до конца не могу, его слова бьются в моей голове ранеными птицами и резонируют стократным эхом. А я отчаянно вслушиваюсь в каждое из них, пытаясь понять хоть что-то. Но не могу. Это какой-то бред. Он не может на самом деле говорить мне то, что я слышу.
Это за гранью возможного. Да, я, очевидно, окончательно спятила...
Боже...
В голове моей все сильнее шумит пульсирующая, густая кровь. Адреналин взбивает мозги в кашу. И меня изнутри всю трясет. Я чувствую, как сердце вопит от боли, с разгона все сильней и сильней врезаясь в ребра, пытаясь проломить себе путь к свободе. И своему кумиру.
Что происходит, черт возьми?
Я ничего не понимаю! Кто-нибудь, разбудите меня! Я больше так не могу...
И где-то здесь адская карусель, которая раскручивала меня все это время, резко останавливается. Немного мутит, но гвалт в черепной коробке перестает глушить меня, а слова Рафаэля вдруг звучат отчетливо и хлёстко. Словно бы каждое его слово лупило плетью, которая распарывала кожу, оставляя после себя лишь кровавые, рваные раны.
Я не вынесу, если он будет продолжать!
Я не переживу, если он остановится и замолчит!
— Завис на тебе...
— Я обманул тебя...
— Я врал...
— Обманулся сам...
Вот это все накатывало на меня, словно бы волны цунами — одна за одной, разнося в щепки привычный мир, меня и все, во что я свято верила. И теперь я тонула во всей этой непонятной мешанине слов, захлебывалась и теряла связь с реальностью, но выплыть уже была не в силах. Я словно бы полностью растворилась в непостижимом для меня смысле и не чувствовала уже ровным счетом ничего, кроме мучительной агонии собственной надежды, которой вдруг посулили спасительную пилюлю.
А ей было страшно ее принять.
И мне тоже.
И через призму этого удушающего страха нам обеим было невыносимо тяжело поверить в то, что нам пытались донести.
А Аммо между тем продолжал топить меня.
— Прости меня...
— Я все эпически запорол...
А потом он сделал то, что окончательно меня размазало.
Потому что Рафаэль достал из внутреннего кармана своей куртки конверт, который я в тот же мгновение узнала. Будто бы только вчера я положила внутрь него письмо, написанное от руки и чистого сердца, влюбленного в этого парня до безумия.
А он мне ничего на него не ответил.
Ни слова.