Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 93)
Все давным-давно кончено. Назад дороги нет. Она с другим, а я остался в прошлой жизни, к которой не хочется возвращаться. В которой из воспоминаний только боль и запах гари от сгоревших дотла надежд. Осталось лишь подвести черту и поставить точку.
Жирную.
— Я понимаю, что тебе, возможно, совершенно неактуальны сейчас все эти признания. Я осознаю, что, скорее всего, оказался мимо кассы. Но я посчитал, что ты должна была узнать о том, что все было взаимно и то, что я делал для тебя, шло от чистого сердца, а не на камеру. Для меня существовала только ты. Я хотел быть рядом только с тобой. И мое сердце билось лишь для тебя, Алина.
Еще шаг ближе. Меня всего колбасило, но отказаться от концентрированной дозы персональной дури было архисложно. В моем случае миссия невыполнима вовсе. Я как обдолбанный мотылек летел на ее свет и только для того, чтобы вспыхнуть и осыпаться пеплом.
— Вот, — протянул я руку, сжимая в пальцах листок, сложенный вдвое, — здесь я записал мой телефон и адрес. Если вдруг тебе понадобится помощь, то я всегда буду рад тебе помочь, Наполеон.
Еще шаг.
Жалкие сантиметры разделяли наши тела. И теперь я видел, как оголтело билась венка на шее у Бойко? Что это? Страх? Ненависть? Недоумение? Горечь воспоминаний?
Что?
Сердце грохотало в груди, как ошалелое. Легкие на максималках качали воздух, словно густой кисель. В голове шумели роем очень плохие мысли: например, сгрести ее в охапку и поцеловать так, чтобы она вспомнила, как это было между нами.
Жарко.
Жадно.
Пылко.
По-настоящему!
— Алина, — прошептал я, потому что голос отказал мне из-за урагана, который прямо сейчас бушевал у меня за ребрами, — не молчи. Скажи же хоть что-нибудь. Пожалуйста...
И с каждым словом, я был все ближе. Уже накачивал себя родным и до невозможности прекрасным запахом персиков. И пробки вышибло напрочь, а я почти сорвался с цепи, видя, как расширились зрачки в бездонных глазах Бойко. Я уже слышал, как затрещало электричество в воздухе. Чувствовал, как вскипела моя кровь. И не мог сопротивляться этому притяжению.
Это ведь моя любимая девочка. Та, от которой я убегал со всех ног. А теперь стоял перед ней, со слепой надеждой хоть на что-то, что не было бы равно абсолютному нулю.
И я видел, как она пропустила вздох, а затем набрала полные легкие воздуха, чтобы что-то мне сказать, но тут же осеклась и вздрогнула, как от пощечины. А мой мир в одночасье рухнул, так как позади я услышал, как открылась дверь и звучный мужской голос ударил по рецепторам.
— Алинка, ну ты как тут? Все вещи уже собрала?
Взгляд назад. И я разбился, видя, что это Макс. Он пришел не с пустыми руками, а с большой коробкой пиццы и сейчас смотрел на меня так подозрительно, что все было понятно без лишних слов. Я кивнул в знак приветствия и повернулся к Алине, насильно вкладывая в ее ладошку записку с моими координатами.
Пару секунд смотрел на нее вопросительно, но ответа так и не получил.
Кивнул этому ее безмолвному решению, не оставляющему мне более никаких шансов, и вышел за дверь, наживую перекрученный через мясорубку.
Стало ли мне легче?
Кажется, нет...
Определенно, нет...
Глава 56 – Наотмашь
Алина
А ведь ничего не предвещало того, что я, склеенная за все эти годы заново на суперклей, вновь разлечусь на миллионы крошечных, визжащих от боли осколков. Всего за одну секунду. И если бы я знала, что именно приготовил мне позавчерашний день, то ни за что не пошла бы на эту чертову вечеринку. Или вместо того, чтобы выйти из кухни в гостиную, лучше сиганула бы в окно, убежав как можно дальше от этого эпицентра ядерного взрыва, спряталась в глубокую кроличью нору и сидела бы там тихо-тихо до тех пор, пока за пределами этого жестокого мира снова не стало бы безопасно.
А так, я была полностью обречена, без права на спасение.
Один человек. Один взгляд. Один разряд молнии, который бьет прямо в сердце, но прошивая все тело, и мгновенно убивает. И больше ничего нет. Ни прошлого, ни будущего, ни Алины Бойко, которая наивно полагала, что после всего пережитого ею в жизни, она сможет пройти без ран и ссадин что угодно.
А оно вон как.
Раз и труп.
Снова!
Клянусь, если бы я тогда, при нашей позавчерашней встрече держала что-то в руках, то тут же бы расколошматила. И не знаю, как я прямо там не рухнула в глубокий обморок, а только обратилась в подобие соляного столба, врастая ногами в пол, глядя на человека из прошлого, который в тот момент смотрел прямо на меня.
И словно бы паяльной лампой прожигал дыру в моем лбу.
Господи...
Каким же он стал! Я думала, что тогда, три с половиной года назад Рафаэль Аммо был пределом девичьих фантазий, но как же глубоко я заблуждалась. Потому что вот это новая версия идеала не терпела никакой критики. Он возмужал. Стал еще более нешаблонным. И выглядел так неприлично притягательно, что у меня заболели глаза безотрывно смотреть на его широкоплечий, тугой и невыносимо привлекательный образ.
И если я думала, что самое страшное позади, то едва ли не помешалась, когда Аммо подошел ко мне, принимаясь болтать так, будто бы мы были всего лишь давними знакомыми. Будто бы не ему я подарила всю себя: тело, душу, сердце. Будто бы не он не нашел для меня даже минуты, чтобы хотя бы по-человечески попрощаться.
Если бы не Макс, то я не справилась бы.
Рухнула бы без чувств или разрыдалась в голос. Ну или устроила бы некрасивую сцену, позорясь по полной и спрашивая у этого парня, за что он поступил со мной так жестоко?
Ведь я любила его!
И теперь, смотря в его глаза, с ужасом понимала, что люблю до сих пор. И чувство это ни капельки не стихло, а только разгорелось диким, необузданным пламенем, когда гордость склоняет голову перед чувствами и позволяет человеку поступиться всем. Абсолютно всем, понимаете?
Только бы не было больше так невыносимо больно.
Это страшное чувство. Мучительное. Коверкающее сознание на раз. Но ужаснее в нем было то, что когда Аммо вдруг встал и молча уехал, то я готова была бежать за ним. И умолять! Дать хотя бы еще одну минуту для моего глупого сердца, которое стучало лишь для своего кумира. И захлебывалось кровью без него...
А теперь как дышать дальше? Рафаэль промелькнул в моей жизни яркой вспышкой и снова исчез, оставляя меня растерянно смотреть на вывернутую наизнанку душу и раскуроченное сознание, которые не понимали, как дальше жить.
Как?
И сейчас, сидя в своей крошечной квартирке и собирая вещи для переезда, я не находила в себе сил двигаться дальше в этом жестоком лабиринте судьбы. Я просто сидела на скрипучем диванчике, смотрела на многочисленные коробки, в которые были уложены все мои вещи, и чувствовала, что исчезаю, разлетаясь пеплом на ветру.
Звонок в дверь застал меня врасплох, и я вздрогнула, подскакивая на ноги и с удивлением смотря на часы. Кто мог пожаловать ко мне в столь ранний час? Но дверь я все же пошла открывать, проворачивая нехитрые замки.
И почти сразу же нахмурилась, не понимая, чем обязана такому визиту.
— Алина, верно? — проговорила гостья, а я кивнула.
— Мария, так? — и получила утвердительный кивок.
Что ж, утро начинается не с кофе...
Распахнула дверь пошире и жестом дала знак девушке пройти в дом, что она сразу же и сделала. А затем, поджав губы, оглядела многочисленные коробки, уже готовые к переезду.
— Чаю?
— Не откажусь, — скинула она с плеч пуховик и вязаную шапку.
— Что ж, тогда прошу на кухню, — развернулась я и пошагала вперед, держа курс к чайнику. Молча погремела чашками, засыпая в них заварку. Достала с полки пиалу с пастилой и зефиром. Поставила все это нехитрое добро на стол, за которым уже сидела Маша, и опустилась напротив нее.
— Алина, я не люблю ходить вокруг да около, так что давайте сразу перейдем к цели моего визита.
— Совершенно не возражаю, — пожала я плечами, отпивая кипятка из своей кружки и прислушиваясь к внутреннему вою собственного сердца.
— Вы переезжаете к Максиму, так?
— Так. И ко мне можно на ты, — кивнула я, не имея душевных сил заметить то, как нервно вела себя гостья, как кусала губы и тискала ремешок своей сумочки.
— Ладно, — криво улыбнулась девушка, — а ты знаешь, где он провел сегодняшнюю ночь?
— Нет, — пожала я плечами.
— У меня, — вдруг подскочила на ноги Мария и принялась метаться по моей микроскопической кухоньке, как тигрица в клетке.
— Вот как?
— Да, именно так, Алина. Он пришел ко мне вчера вечером. Пьяный. В дугу! Клялся в любви, рассказывал, как скучает по мне. Что не может без меня, ни пить, ни есть, ни дышать! А потом... потом мы... мы...
— Вы переспали? — услужливо подсказала я, и девушка тут же кивнула.