Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 5)

— Адриана, — терпеливо вздохнула я, — ты либо говори как есть, либо не говори вовсе. Ты хочешь, чтобы я уступила тебе роль Золушки на зимнем отчётном концерте?

— Да, хочу.

— И что ты предлагаешь?

— Ты можешь подойти и попросить Гофман дать тебе другую роль, она тебе благоволит, — и подруга сложила руки на груди, смотря на меня как кот из знаменитого мультфильма. И, возможно, меня это разжалобило бы, но я слишком хорошо знала свою подругу, а ещё пообещала себе никогда больше не прогибаться под изменчивый мир.

— В прошлом году тебе нравился Женя Климов.

— Господи, нашла кого вспомнить! — по-настоящему ужаснулась Адриана, но и я не была намерена сдаваться.

— А до него Гоша Скляренко.

— Ой, какой ужас! Я уже и забыла про него. Кстати, его же отчислили, — скривилась подруга, а я всё продолжала припоминать объекты её непомерной любви.

— А перед ним был Толя Полоцкий.

— Бойко, ты сейчас к чему это всё мне говоришь? — надула губу девушка, а я продолжила гнуть свою линию.

— К тому, что через месяц-другой тебе придётся по душе какой-нибудь Вася Пупкин, а ты из-за мимолётной симпатии прогнёшь меня, подставишь себя и ко всему вызовешь недовольство руководителя курса. Оно тебе надо, Адриана?

Та тут же задумалась и принялась привычным жестом жевать нижнюю губу.

— Прогну тебя?

— Да, — кивнула я.

— Это вот так выглядит?

— А как ещё это должно выглядеть? — ровно смотрела я в её глаза и впервые заметила схожесть с её братом двойняшкой. Вот эта манера глядеть навынос — она была у них одна на двоих.

— Чёрт, — почесала переносицу Адриана, — ты права. Я веду себя как настоящая эгоистка.

Я ухмыльнулась, радуясь, что она такая лёгкая в этом принятии себя. С другой бы я просто не сдружилась. Не смогла. До Адрианы на курсе у меня вообще не было подруг как таковых. В этих стенах конкуренция в принципе не располагает к крепкой дружбе. Но с Аммо мы как-то спелись, просто сошлись характерами в правильных местах и сцепились так жёстко, что уже разделиться было сложно.

— А как бы ты поступила на моём месте? — вдруг озадачила меня подруга и я зависла, разглядывая солнечные блики, запутавшиеся в её глазах.

— На твоём? — задумалась я, а затем рассмеялась и выдала: — Ну, я бы подошла к этому Костику и засосала его на полную катушку, а затем бы сказала: «гоу, встречаться».

Адриана тут же захохотала и повалилась на бок, стирая слёзы с глаз.

— Ты думаешь, я такая смелая?

— Я думаю, что ты самая смелая из всех, кого я знаю.

— Да брось!

Мы зависли, смотря друг другу в глаза, а затем подруга сменила градус нашей беседы на отрицательный и почти шёпотом проговорила так, чтобы никто не смог нас услышать:

— Алинка, ты храбрее меня в тысячи раз. Ты живёшь с отцом-садистом и при этом не ломаешься — я бы так не смогла.

— Тогда мы одинаковые, потому что я тоже никак не могу признаться тому, кто нравится в своих чувствах.

— Мне ты тоже не говоришь, кто это.

— Ты его не знаешь. Он учится не здесь. Так что смысл? — отмахнулась я и в который раз отругала себя за то, что вру лучшей подруге.

— И ты не хочешь попробовать добиться его?

— Он любит другую.

— Ты уверена?

— На все сто.

— Козёл! — фыркнула девушка и участливо меня обняла, а я её в ответ.

На этом наш разговор прервался, потому что прозвенел звонок, и мы обе вспорхнули с пола и понеслись в класс, где с новыми силами принялись познавать своё нелёгкое ремесло. И так до самого вечера. После уроков мы договорились, что ненадолго зайдём в кафе возле академии, где съедим по жирному и вредному эклеру в честь окончания учебной недели, но Адриану для серьёзного разговора притормозила Гофман, а Прохоров отписался, что у него возникли некоторые сложности, поэтому на сегодня он пас.

И я остаюсь одна.

Бреду в раздевалку, снимаю с натруженных конечностей трико и переодеваюсь в привычные джинсы и водолазку. Накидываю сверху ветровку и сую гудящие стопы в потёртые кеды. Жмурюсь от удовольствия просто идти, а не порхать в пуантах на подмостках.

Это такой кайф, что и не описать словами.

Выхожу из академии и ловлю вечерний лучик солнца. Щурюсь и улыбаюсь каким-то своим внутренним радостям, стараясь не думать о том, что уже скоро я вернусь домой, где меня совсем не ждёт родной отец.

Где меня снова обругают ни за что. Просто так, потому что я есть у него, а он у меня.

И скажут, как сильно я похожа на мать, до такой степени, что хочется придушить.

Если на этом акте спектакль в мою честь закончится, то мне повезёт. Если нет, то я вновь огребу очередную звонкую оплеуху и лишь тогда отправлюсь спать. Только так. И никак иначе.

— Хэй!

Я слышу этот окрик, но лишь на периферии сознания, почти полностью поглощённая своими мыслями и ожиданиями. Но меня отчего-то цепляет этот голос, и я вяло поднимаю голову.

А затем замираю.

Передо мной стоит Рафаэль Аммо собственной персоной, вальяжно присев на свой чёрный хищный мотоцикл. Руки в карманах кожаной куртки. Взгляд исподлобья сверлит насквозь.

— Привет, — чуть дёргает он уголком губ и ведёт вперёд подбородком.

— Привет, — мнусь я и оглядываюсь по сторонам, а затем поясняю, понимая по-своему его внезапное появление здесь. — Адриана у Гофман в заложниках.

— Я не к ней, — отлепляется он от мотоцикла и делает шаг ближе.

А я зачем-то вспоминаю его голые ягодицы, совсем недавно сверкнувшие перед моим взором. Не то чтобы он меня сильно поразил, знаете ли. Я ведь каждый день на тренированных парней в трико лицезрю. Но как-то необычно.

— М-м, — тяну я и делаю шаг назад, планируя распрощаться, но он тут же шокирует меня.

— Я к тебе.

— Оу...

А что ещё сказать? Я не имею ни малейшего понятия, что вдруг этому парню от меня понадобилось.

— Алина, так?

— Так.

— Я — Рафаэль.

— В курсе.

— В кино пойдёшь со мной?

— Что прости? — кажется, немного выпала я из реальности и посмотрела на парня чуть скривившись, будто бы мы говорили с ним на разных языках.

— Или я могу угостить тебя кофе.

— Зачем?

Я нахмурилась, а он посмотрел на меня и вдруг начал улыбаться. Так открыто, будто бы я невероятно его повеселила. А затем, откинул голову к небу, взлохматил высвеченную почти добела шевелюру и показательно выпустил воздух из лёгких.

— Алина, — вновь посмотрел он на меня своим пронизывающим взглядом и заговорил так, будто бы я была несмышлёным ребенком, — я перед тобой виноват. Запёрся в ванную, увидел, чего не следовало.

— Увидел всё-таки?