Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 4)

Полчаса до школы с одного конца города на другой как вечность по горящим углям.

Отвернулась и уставилась невидящим взглядом в окно, апатично провожая мокрые от дождя деревья и серые крыши домов. Сквозь низкие разбухшие от влаги грозовые тучи пробивались робкие солнечные лучики, украдкой касаясь моих щёк. И этим хмурым утром как никогда хотелось плакать.

А было нельзя.

Дома за слёзы от отца почти со стопроцентной гарантией мне прилетала бы увесистая затрещина. Ладонью по щеке так хлёстко, что в голове начинало звенеть. Конечно, от такого удара лицо всегда опухало и наливалось жаром, но никогда не оставалось следов. Отец умел бить так, чтобы никто не смог увидеть, какое он чудовище.

В академии тоже было непозволительно раскисать, ибо строгие учителя не спускали с рук слабость и с презрением относились к нытикам по жизни. Если ты размазня, то тебе не место в балете.

И перед друзьями я тоже не смела опускать планку. У меня всё нормально. Я нормальная. Такая же, как и все. И точка!

Так и ползла жизнь. Всё в себе, а поговорить не с кем.

— Что-то есть опять хочется, — заскулила с заднего сиденья Адриана, чем выдернула меня из своих тухлых мыслей. Я тут же на автопилоте протянула ей бутылочку воды, что всегда на всякий пожарный лежала в моём рюкзаке.

— На вот. Хочешь есть — попей воды.

— Злая ты, Алинка, — буркнула подруга, но совершенно беззлобно, — теперь понятно, почему тебя так Гофман нахваливает. Потому что ты такая же, как и она — чёрствая как сухарь.

— Танцуй или умри, — выдохнула я дежурную фразу своего любимого, но чрезвычайно строгого педагога и сглотнула, увидев показавшиеся из пелены дождя очертания нашей балетной академии, в которой я с удовольствием училась всему, что она могла мне дать с самого утра и до позднего вечера, так как занятия плотно совмещались в этих стенах с репетициями.

Но мне было мало этой школы. Мне хотелось вырваться из привычной рутины и сбежать в одну из двух столиц, чтобы там выжать из себя на максимум возможностей. Показать, что я не ничтожество, как об этом говорил мне отец. Доказать ему и самой себе, что я стою большего. Всего, чего я только захочу.

— Алинка, ты где опять витаешь? Приехали же, — постучал мне по плечу Антон, и я тепло ему улыбнулась.

— Не выспалась, — пожаловалась я.

— На пенсии поспишь, — поддела меня Адриана, затем взяла за руку, и мы все вместе двинули внутрь академии. Я старалась не обращать внимания, как по-дружески обнял за плечи мою подругу Прохоров. Ах, если бы он хотя бы однажды так обнял меня...

А дальше закрутилось.

Учиться, учиться и ещё раз учиться — фуэте, арабески, аттитюды, батманы, прыжки и вращения. Снова и снова — пока движения не становятся идеальными и отточенными. И всё это через боль, через «не могу», жёстко и порой даже жестоко с одной лишь целью — сделать из тебя Приму.

Но есть минуты для передышки. Вот такие, как сейчас, когда мы все вместе, я, Адриана и Антон, идём в столовую, чтобы перекусить. Прохоров привычно трётся возле моей лучшей подруги, несёт ее сумку и даже с подносом помогает. Как она не видит его почти щенячьей преданности? Уму непостижимо. Как я умудряюсь не показывать, что моё сердце рыдает? Сцена приучила меня всегда держать улыбку на лице.

— Алинка, я нормально выгляжу? — вдруг приосанивается Адриана и жеманно прикусывает кончик нижней губы. Я тут же оглядываюсь по сторонам вместе с Антоном.

Он скисает. Я киваю. Понятно.

— Потрясно, впрочем, как всегда, — выдаю я.

— Тогда я прошу меня извинить, — встаёт она из-за стола и прицеливается, — пойду немного примелькаюсь.

И уходит, пока Антон с тоской смотрит ей вслед.

— Что она нашла в этом Костике, Алин? — морщится парень и качает головой.

— Не знаю, — честно отвечаю я, разглядывая бурю эмоций в голубых глазах парня.

— Тебе он тоже не нравится? — находит во мне благодарного слушателя и стопроцентную поддержку Прохоров.

— Нет. Ты лучше всех, — улыбаюсь ему искренне, и Антон согласно кивает, но смотрит при этом только на Адриану, которая уже уселась за столик своего Костика и принялась с ним о чём-то весело щебетать, забывая о времени и о том, что она была голодна, как зверь.

Это любовь! Она напрочь отшибает все мозги.

— Не знаю, что делать. Может попробовать пригласить её куда-то?

— Попробуй.

— Знаешь, как даже можно сделать?

— М-м? — тяну я и принимаюсь растирать пальцами грудь там, где за рёбрами стонет и скулит ненужное никому сердце.

— Давай я вас на этих выходных обеих куда-то приглашу. Ну, может там в кино или в театр, а ты не придёшь.

— Ты уже делала так пару раз, Антон, а воз и ныне там, — выдыхаю я медленно боль и раздумываю над тем, что будет, если я прямо сейчас признаюсь Прохорову в своей безудержной симпатии? Попрошу дать мне шанс. Подарить хотя бы кусочек призрачной надежды на то, что я перестану быть просто другом.

Что он меня наконец-то разглядит в тени Адрианы Аммо, которая затмила своим сиянием весь его небосвод.

Но я молчу, потому что знаю, что он мне ответит. А ещё я знаю, что почувствую в тот самый момент. Я уже однажды прошла через нечто подобное. И повторять не планировала.

— Блин, Алинка, ну ты же моя лучшая подруга, — вдруг хватается мою ладонь Прохоров и переплетает наши пальцы. Меня топит теплом и пронизывает с ног до головы каким-то сумасшедшим электричеством от этой близости.

Я, кажется, даже дышать забываю, и просто слушаю, как счастливо бабахает в груди моя влюблённая мышца. Для него.

— И что? — хрипло выталкиваю я из себя слова.

— А то! Ты должна придумать, как мне пробиться сквозь эту тотальную френдзону.

— Я должна? — поражённо застываю я.

— Ну не я же? Ты ведь девчонка, ты же знаешь, как в голове у Адрианы всё устроено. Ну, намекни там ей, пролоббируй меня в нужном ключе, а я подхвачу.

Я высвобождаю руку из его хватки и киваю.

— Я попробую.

— Спасибо! Ты лучшая!

— Я знаю, — надеваю на лицо маску беспечности и смеюсь, хотя на самом деле хочется отчаянно выть.

— Я уже говорил, что люблю тебя? — не унимался добивать меня Прохоров.

— Тысячи раз.

И пока Антон был одержим одной лишь Адрианой, она сама по самые гланды утонула в Костике. И к концу учебного дня подошла ко мне, а затем с умным видом поведала:

— Кажется, у меня появилась рабочая идея, как влюбить в себя Мельника.

— И как же?

— Скоро расскажу...

_________

* - Социальная сети, признанная в России экстремистской организацией и запрещена.

Глава 4 – Запоздалые извинения

Алина

«Скоро» у моей подруги длилось аж целые сутки. О своих планах по завоеванию Мельника она сподобилась мне поведать только на следующий день. И не сказать, что я от её мыслей была в бурном восторге.

— Это плохая идея, — пробурчала я Адриане, падая в шпагат у станка и открывая учебник по химии, пытаясь за одну перемену объять сразу два важных дела.

— А что тебе не нравится? — насупилась подруга и растянулась рядом, закидывая вдобавок ещё и носок к макушке.

— Гофман никогда не поставит вас в пару с Костиком только потому, что тебе приспичило влюбиться в этого парня, — монотонно пояснила я и попыталась углубиться в материал учебника, но мне не дали этого сделать.

— Но если мы будем танцевать вместе, то он меня обязательно заметит! Это же резонно, Бойко!

— Резонно, — согласно кивнула я и всё-таки прекратила попытки постичь характеристики неметаллов.

— Тогда, что не так?