Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 42)

— О чем?

— О том, что он наговаривает про Костю.

— Что именно? — нахмурилась я.

— Да всякую пургу! — всплеснула руками Адриана. — Так и хочется ему в лобешник зарядить. Бесит неимоверно.

— Терпи, подруга. Сама же захотела идти такой дорогой, — пожала я плечами.

— Да это не я, а..., — и замолчала вдруг, ковыряя свой идеальный маникюр.

— Что? — прищурилась я.

— Это обстоятельства, — как-то натянуто хохотнула девушка, а затем сорвалась с места, подхватывая свою сумку и поспешно направляясь к выходу. Но уже у самой двери притормозила, повернулась ко мне и ткнула в меня указательным пальцем, хитро прищуриваясь. — И да, Бойко, я хочу все-все знать про тебя и моего братца. Сегодня! После занятий. Поняла меня?

Многозначительно поиграла бровями и скрылась.

Ну, я прямо нарасхват. Закатила глаза и кивнула, не зная, как буду разрываться между всех этих огней. Да только разрываться не пришлось. За Адрианой к Академии в конце дня приехала сама Роза Львовна. А Аммо отписался, что он сегодня не в ресурсе, но если я хочу, то могу приехать к нему на тренировку.

«Ты серьезно сейчас?», — не до конца поняла я, шутит он или действительно предлагает подобное.

«Абсолютно. И кстати, я буду в одних лишь купальных плавках. Смекаешь, о чем я?», — продолжал отжигать этот ненормальный.

А я вдруг опять губу до крови прикусила, вспоминая о том, что между нами так и не случилось.

Я: «Кажется, я сегодня притормаживаю».

Он: «Соображай, Наполеон!»

Я: «Мыслей нет».

Он: «Я. Голый. Весь такой вау».

Я: «Я уже видела твои булки, Раф».

Он: «Ах, черт, я и забыл. Это значит — нет? Блин, пойду порыдаю. Это больно, ты знала? Все-таки я думал, что выгляжу выгоднее на фоне Прохорова в этих ваших гамашах-кальсонах».

Я: «В трико».

А сама захихикала. Все-таки вот так болтать с Аммо ни о чем было легко, как ни с кем и никогда.

Он: «Хочешь, заеду после трени?»

Я: «Зачем?»

А в груди вдруг затарабанило волнение. И даже ладошки вспотели. А что, если он приедет и предложит снова попробовать поцеловаться? Ох, боже, нет...

Он: «Кино можно. Ты как?»

Я: «Я подумаю».

А сама словила себя на мысли, что если он будет настаивать, то я обязательно соглашусь. Потому что хочу в кино. С ним. Мне было круто тогда, под открытым небом. И я не возражала против того, чтобы повторить. Только без поцелуев, пожалуйста. Мое сердце не выдержит...

— Вот ты где? — вдруг прямо передо мной словно бы из ниоткуда вырулил Антон, а я вздрогнула.

— Ты меня напугал, — отступила я на шаг назад, а в следующий момент зависла, рассматривая на лбу Прохорова здоровенный такой прыщ, который он неумело пытался скрыть под слоем тонального крема. Очевидно, маминого.

Странно, раньше я не замечала таких мелочей в нем. Все было до приторности идеально: слишком красив, слишком желанен, слишком недоступен.

— Это не предел, — как-то зло ухмыльнулся парень и воровато оглянулся по сторонам, — я тебе сейчас такое расскажу – обалдеешь! Инфа от инсайдера. Доверие — сто процентов. Готова?

— Нет, — недоуменно покачала я головой.

— Это хорошо, — хрустнул пальцами Антон и схватил меня за руку, потащив по направлению к парку...

— Антон, подожди! — мою руку жгло огнем от его прикосновения. Парень переплел наши пальцы, а у меня сердце к горлу подскочило от такого его поступка.

Он никогда раньше так не делал. Никогда!

А еще я волновалась, что запорю дело. Ведь Рафаэль просил меня мне соглашаться на встречи с Антоном, и по возможности свести пока общение в область «привет, пока» или и вовсе в онлайн, чтобы не нарываться на соблазны. А я не то, что пошла с ним, так еще и Аммо ничего не сказала.

Блин!

— Ты офигеешь, я тебе обещаю! — с шальным взглядом вещал мой друг и все тянул меня и тянул в сторону парка, пока на самом его входе мне на нос не приземлилась огромная дождевая капля.

— Ой...

— Блин, промокнем.

— Может, все-таки в кафе? — с сомнением закусила я губу.

— Там нас могут услышать.

— Адриана уехала домой с матерью, так что...

— Ну... ладно, пошли, — и снова поволок меня за собой, ускоряясь до такой степени, что мне практически приходилось за ним бежать.

Спустя пару минут, когда небо прорезала яркая молния, мы вошли в пропахшее кофейными зернами помещение, а когда сели за свой привычный столик у окна — грянул гром. Я поежилась и машинально растерла об джинсы ладонь, которую сжимал Прохоров.

— Может, по кофе? — предложил парень.

— Я не люблю кофе, — в, казалось бы, тысячный раз напомнила я.

— А, точно, — улыбнулся он криво, — тогда я себе возьму.

— Угу, — кивнула я, мысленно подсчитывая сумму, которая болталась у меня на карточке. Немного, и на чай бы хватило, но я не хотела тратиться. Эти деньги могли бы пригодиться мне, когда я поеду в Москву.

Через две минуты за стол вернулся Прохоров, через трубочку цедя карамельный мокко с попкорном. От аромата его лимонного тарта, лежащего на тарелочке, у меня свело желудок, но я предпочла игнорировать эти неуместные реакции. Да и я сюда пришла не чтобы есть.

Минут пять Антон уплетал свой десерт, закатывая глаза и уверяя меня, что ничего лучше в жизни не пробовал, а я просто сидела и смотрела, как он ест и пьет, тиская в руках салфетку. Мне в его обществе стало вдруг неловко, особенно под взглядом двух уже немолодых женщин, которые сидели через столик от нас и наискосок, и отчего-то с упреком поглядывали в сторону моего спутника, качая головами.

Наверное, недоумевали, почему он один лакомится, пока я молча взираю на него и жду той самой истории, от которой обалдею и все такое. А я лишь пожала плечами, считая, что Антон не мой парень, чтобы делать подобные широкие жесты. И все равно, что на его месте Рафаэль бы обязательно поступил иначе.

Ай, зачем я сейчас вообще об этом всем думаю?

— Короче, — отложил в сторону десертную ложку Прохоров и откинулся на спинку диванчика, блаженно поглаживая себя по животу, — помнишь, я тебе рассказывал историю, про то, что одна девчонка была вынуждена уехать из города после того, как с ней наигрался Аммо и его друг Басов?

— Что-то припоминаю, — поджала я губы. — И что?

— У меня есть подробности и пруфы.

— Антон, послушай..., — закатила я глаза.

— Нет, это ты послушай, Бойко. Ты ведь уже начала пускать слюни на это чудовище, так? Я вижу, что так! Но я твой лучший друг, а потому не позволю, чтобы ты совершила самую грандиозную ошибку в своей жизни и влюбилась в монстра.

— Я не перевариваю сплетни, Тош.

— Это не сплетни, Алина. Это чистая и незамутненная правда. Или ты уже настолько ослепла под лучами обаяния Аммо, что ничего не хочешь видеть?

Я промолчала. Только сложила руки на груди и отвернулась, разглядывая то, как самый настоящий ливень заливает мостовую, а влюбленная парочка через дорогу самозабвенно целуется под зонтом, не замечая, что вокруг бушует непогода. Я тоже думала, что пришла сюда за чем-то большим, чем просто прослушать очередной сеанс демонизации Рафаэля Аммо.

Но воз и ныне там...

Расценив мое молчание за разрешение говорить, Прохоров набрал полные легкие воздуха и давай строчить, как из пулемета. А я вдруг поняла, что не хочу быть здесь, не хочу слушать этот информационный шлак. Но я продолжила сидеть, сама уже не зная почему.

Дождь за окном. Куда я пойду без зонта?

— Значит так. В школе, где учится Аммо, многие девчонки пускают на него слюни, но особенно отличилась одна центровая и популярная по имени Марта. Я ее видел и знаю, о чем говорю. Она красивая и невероятно эффектная, вся такая на стиле и пафосе, из очень обеспеченной семьи. Но даже ее Раф бортовал по жести, хотя она шла на многое, чтобы привлечь к себе его королевское внимание. А потом в школе появилась новенькая — дочка учительницы литературы. И мальчики решили поиграть в занимательную, но очень жестокую игру.