Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 44)
— Итак, вернемся к нашим баранам, — снова перевел на меня свои сине-зеленые глаза парень.
— Мне пора домой, — резко подскочила я на ноги, но тут же шлепнулась обратно, так как Рафаэль жестко, но тихо скомандовал мне.
— Села!
— Ладно.
— Что можно сказать? Даже не вникая в суть произошедшего, я могу сделать лишь один-единственный, но абсолютно верный вывод: мой метод работает.
— Что? — охнула я, не понимая, куда его понесло.
— А разве ты сама не понимаешь, что только что попытался провернуть Прохоров?
— Он рассказал о тебе кучу отборного дерьма, Рафаэль! — рявкнула я.
— Нет, Алина. Твой касатик попытался слить конкурента. А уж какими способами он это делал, совершенно неважно, ибо на войне все средства хороши.
— Хочешь сказать, что Антон пришел сюда и, словно Ганс Христиан Андерсен, рассказал мне сказочку про белого бычка?
— Моя ты хорошая, в эту игру ведь могут играть двое. Хочешь, я тоже поведаю несколько душещипательных историй про твоего ненаглядного, а потом мы вместе сравним, кто из нас наибольший злодей в этой сказке?
— Не заговаривай мне зубы! Антон рассказал, что ты с твоим другом на пару травили девочку до тех пор, пока она не сбежала из этого города. Давай, скажи мне, что это все неправда!
Я замерла, считывая каждую эмоцию, промелькнувшую на смазливом лице Аммо, да только там не было ничего. Он ровно и совершенно невозмутимо смотрел в мои глаза. Даже тогда, когда за наш столик принесли чай и эклеры. И заговорил, не разрывая зрительного контакта только тогда, когда мы снова остались одни.
— Я никогда не бил себя в грудь и не утверждал, что исключительно положительный персонаж, Алина. И уж тем более не примерял белое пальто. И да, я в своей жизни натворил немало дерьма, за которое искренне сожалею. Но соль в том, что ты влюблена не в меня. А потому, какая тебе разница, какой я? Плохой, хороший, злой, добрый — это неважно. Важно, что ты думаешь про Прохорова. Какого парня ты решила сделать своей второй половинкой. Или что, ты считаешь, я просто так удумал спасать от него свою сестру? Потому что мне моча в голову ударила, да? Нет, моя хорошая, дело в том, что я всего лишь вижу то, чего не видишь ты.
— И что же это?
— Ты реально полагаешь, что я сейчас, преисполненный отвагой, буду с пеной у рта уподобляться твоему Антошке? — усмехнулся он и разлил ароматный напиток по чашкам, отхлебывая чуток из своей.
— Но...
— Пей чай, а то уйду.
И я почему-то не посмела возражать. Ну, во-первых, он пах безумно приятно. А во-вторых, я чертовски замерзла, и мне нужно было немного отогреть свои мозги, чтобы начать мыслить хоть сколько-нибудь продуктивно.
— Ты мог бы хотя бы намекнуть, если что-то такое знаешь про него, — осторожно надавила я, но Аммо только фыркнул.
— Алина, мне не нужно ни на что намекать. Если человек прогнил изнутри, то он никогда райским садом не запахнет. Вывод? Ты сама рано или поздно поймешь его сущность, потому что такое скрыть просто невозможно. Мне же останется только обнять тебя и сказать что-то типа: «ничего страшного, детка, радуйся, что ты не испачкалась». Вот и все.
— Ладно, допустим. Но ты так и не ответил на мой вопрос.
— И не отвечу. Я не собираюсь оправдываться за те тошнотворные миазмы, что изрыгает сознание твоего Прохорова. Прости, но я не стану тратить на это свое время. Давай лучше сходим в кино.
— Я не хочу в кино.
— Хочешь, — улыбнулся Аммо, да так, что я даже отрицательно затрясти головой не посмела, — только представь: сырный попкорн, до ужаса вредная вишневая кола и я, который будет мешать тебе смотреть глупый фильм своими не менее глупыми шуточками. М-м, заинтриговал?
— А как же твоя тренировка?
— Слушай, я увидел, что на улице лупит как из ведра, а потом представил, как ты промокнешь, заболеешь и выпадешь из игры из-за затяжной ангины на пару недель, и вынужден был сойти с дистанции. Примчался к тебе на помощь, аки Черный Плащ. А ты на меня тут напраслину гонишь. Хм-м, а не обидеться ли мне часом, как считаешь?
И он так комично призадумался, стреляя в меня глазами, что я не выдержала и рассмеялась.
— Так-то лучше, — кивнул парень, — а теперь ешь свой эклер, пока я не украл его у тебя и не слопал.
Пришлось есть. Потому что да, я обожала манговые эклеры.
Мы какое-то время ели молча. Я обдумывала то, что сказал мне Рафаэль, и неожиданно для себя переобулась в воздухе, полагая, что любой вменяемый человек на его месте, будь то, что сказал Антон, правдой, захотел бы отмыться в глазах оппонента. Ну или хотя бы как-то выдал то, что лгал, отрицая очевидные факты.
Но не Раф. Он говорил четко и уверенно, не отводил взгляд и не закрывался от меня. Его поза была расслабленной, а сам он — совершенно спокойным. Я смотрела на него и видела того самого парня, что никогда не сделал мне ничего плохого. Даже когда нечаянно вломился ко мне в душевую, где я стояла абсолютно обнаженная.
— Ты покраснела.
— Пустяки, — отмахнулась я.
— Говори давай, чего ты там так раскалилась? Хэй!
— Просто вспомнила, что мне срочно нужно домой. Отец скоро придет со смены голодный, а я ничего не приготовила, — отмахнулась я.
— Врать ты точно не умеешь, — хмыкнул Аммо, а потом оплатил заказ и принялся что-то тыкать в экране своего телефона. — Ладно, сейчас такси вызову и провожу тебя.
— Да не надо...
— Цыц, — резко прервал мои возражения парень и все-таки довел задуманное до конца, успокоившись только тогда, когда я помахала ему и скрылась в полумраке собственного подъезда.
А он умчал обратно к Академии, где оставил свой байк. Я же побрела к себе, а затем гнала все мысли из головы, пока варила суп для отца.
Поела сама.
Через час выхватила увесистый подзатыльник за то, что пересолила блюдо.
Немного поплакала, а затем все-таки набрала номер Адрианы. Потому что любопытство, что растравил Рафаэль, грызло меня изнутри не хуже прожорливого термита. И мне было жизненно необходимо расставить все точки над и.
Подруга ответила после второго гудка, без приветствия начиная жаловаться на мать и ее излишний контроль. Потом прошлась по Косте, который оставил пропущенный, но теперь не отвечает и не берет трубку. И на Прохорова, который утомил своими предложениями сходить в кино или еще куда-нибудь.
— Достал! Видит бог, скоро я начну разделять «нежные чувства» к этому парню вместе со своим братом.
— Кстати, — осторожно копнула я глубже, — а почему Рафаэль его так не любит?
— Почему? Да потому что у Антона с малолетства в голове сидела идея-фикс прибиться к компании брата и его друзей, вот только способы показать свою крутость Прохоров выбирал не совсем адекватные.
— Например?
— Пф-ф-ф, ну что там было? Так, щас припомню, — потянула подруга, а я вся обратилась вслух, — ну, например, в первом классе он додумался утопить котят, которых принесла дворовая кошка. Спустя где-то год измазал своими фекалиями забор и калитку соседки, которая жаловалась его родителям на поведение их отпрыска. Однажды, еще учась в обычной школе, он за волосы оттаскал девочку-инвалида и вымогал у нее деньги. Ну и еще один случай был: лет в двенадцать-тринадцать может — Антон тогда был замешан в избиении бездомного. Его родители даже к моей матери приходили, просили как-то дело замять, мол, сын не причастен ни к чему, он просто связался с плохой компанией и вообще никого не бил, а просто стоял рядом. Не помню, чем уж там дело кончилось, но ситуация была остро на грани.
— Ты серьезно? — охнула я, не веря в то, что слышу. — Почему ты все это рассказываешь мне только сейчас?
— Ну это же детство, Алина. Проделки в пубертат тоже сильно не в счет. Всякое может быть. Я вон тоже к соседке лазила, сливы воровать, хотя у нас в саду свои были.
— Сравнила божий дар с яичницей, — фыркнула я.
— Да брось, Антон изменился. Остепенился. Одумался. Мозг отрастил, в конце концов. Правда, бесит меня в последнее время, но это все тот же Прохоров — наш с тобой лучший друг. Да, чуть бракованный, но за это ведь мы его и любим, правда же?
— Остепенился..., — медленно повторила я за подругой, а затем поняла, что мне надо как-то переварить все эти невероятные открытия про людей, входящих в мое окружение.
Один котят топит.
Второй ментально, но уже людей.
Кому верить?
Вопрос...
***
https:// /shrt/hUna
Глава 26 – Поехали!
Алина
Смотрю на полученное сообщение и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Губы просто взяли и сами собой растянулись в улыбке. Видимо, надо бы признать, что от общения с Рафаэлем Аммо у меня произошло некоторое помутнение рассудка и теперь со мной не все в порядке.
Да, определенно так и есть.