Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 37)

— У тебя выпускной только в июне, сынок. Ты куда это собрался такой нарядный?

— На свидание, — у матери, в этот самый момент отпившей из кружки, носом пошел чай.

Я закатил глаза и подошел ближе, чтобы похлопать горемычную по спине.

— Господи, скажи, что я не ослышалась? — прохрипела сипло родительница.

— Нет.

— И кто она?

— Роза Львовна, угомонитесь, — дурашливо пожурил я мать, а затем развернулся и устремился на выход, не забыв прихватить ключи от тачки.

— Удачи, сынок!

— Она мне не помешает.

Спустя ровно полчаса я уже стоял под окнами Бойко, нервно переминаясь с ноги на ногу и жалея, что она наложила табу на букеты. Я бы завалил ее цветами. Жаль, очень жаль... Но все эти мысли вылетели из моей головы, стоило мне только увидеть девушку, выходящую из подъезда.

У меня, кажется, тут же случился апоплексический удар. Клянусь, даже руки затряслись, так что пришлось чуть встряхнуть ими, а потом и вовсе спрятать за спину. Но это действительно было что-то нереальное. Алина, словно ангел, шла ко мне с распущенными длинными волосами, в темно-синем шерстяном платьишке и легкой курточке, надетой поверх худеньких и хрупких плечиков.

Такая вся девочка-девочка.

Такая вся вау...

— Привет, — прошелестела она, когда мы поравнялись, а я принялся еще больше жрать ее образ глазами, слыша, как где-то в горле бьется обезумевшее от восторга сердце, а кровь стучит по вискам, не справляясь с выбросом адреналина и шкалящим давлением.

И тело вело, призывая прилепиться к ней магнитом, чтобы больше никогда порознь. Чтобы только вместе.

Моя навечно...

— Привет, — кивнул я ей в ответ и протянул небольшую коробочку с конфетами ручной работы и совсем без сахара.

— Давай без этого, — не приняла она у меня подарок и поджала губы.

— Почему?

Бойко ничего не ответила, а лишь смотрела в упор и хмуро. Извиняться вновь не стал. Да и зачем? Смысл биться рыбой об лед, если она так и останется в недосягаемости и ее внутренний мир тоже? Никакого.

— Ладно, поехали, — усадил я ее на переднем сидении, украдкой ведя носом по полотну ее белоснежных волос. Потянул в себя этот запах. Чокнулся. Улыбнулся и растаял. Потому что не было ничего прекраснее, чем она и ее аромат.

Наркотик для меня. Зависимость от которого нет спасения.

Прыгнул за руль и чуть выждал, пока салон, так же как и я, пропитался ею под завязку. Сладкий персик и еще что-то неуловимо привлекательное, от которого срывало крышу напрочь.

— Куда мы едем?

— Туда, где ты окажешься под впечатлением.

— А ты можешь общаться со мной без всех этих примочек?

Нет!

— Без предложений с двойным дном и скрытого смысла?

Это абсолютно исключено!

— Зачем ты говоришь все это, если впечатлять мы будем не меня, а Прохорова?

Глупенькая...

Но я только упорно молчу и продолжаю упорно крутить баранку руля, бурля изнутри вулканом, готовым вот-вот начать извергаться и плеваться раскаленной лавой. Это отчаяние — я знаю его прогорклый вкус наизусть. Но он же и заставляет меня играть грязно, отплясывая на ее страхах и мечтах.

— Почему ты не отвечаешь мне?

— Потому что мы не враги, Алина. А ты шипишь на меня так, будто бы я уже сделал тебе что-то плохое, тогда как я действительно лишь проявил беспокойство. Ты ведь классная девчонка. Веселая, умная, добрая. Да, глупенькая немного, так как запала на эту пустышку Прохорова. Но кто в мире не без изъяна, верно? Так что, перестань корчить из себя оскорблённую или обиженную. Мы либо на одной волне, либо я прямо сейчас торможу, и до свидания. Мне эти приступы бешенства на ровном месте ни к чему. Выноси мозги отцу, своему Антошке, но не мне. Я повторно руку протягивать не буду, если ее кусают.

И я резко свернул в дорожный карман, еще не понимая, что буду делать, если она действительно захочет плюнуть на все и уйти. Хотя кого я обманываю? Знал я все. Я буду снова манипулировать и бежать за ней.

Всегда...

Это же Моя Прелесть. Мой Наполеон, что меня завоевал. Моя Алина.

Минуты тишины текли мимо меня, разрывая на части. Я смотрел на нее, умирая от желания признаться во всем или хотя бы поцеловать. Обнять. Сказать, что она нужна мне. Нужна!

— Я остаюсь, — выдохнула девушка, и я видел, как нервно она тискает пальчиками подол собственного платья. Она в этот момент меня ненавидела. За то, что гнул ее, как хотел. За то, что эксплуатировал в собственных корыстных целях ее желания, чувства и амбиции.

Я был чудовищем, в пасть которого она добровольно положила голову.

А мне, черт побери, так хотелось сделать кусь.

А-а-а!!!

— Он пьет?

— Пьет.

— Бьет тебя?

— Нет.

Твою мать! Меня взорвало на раз, потому что я знал, что она бессовестно соврала мне.

Ломанулся прочь из машины, дважды накачал легкие ядом, пытаясь отговорить себя не срываться с места, не бежать, не искать эту тварь и не крошить его челюсть до кровавой каши. Я просто призывал себя к спокойствию. Сел и поехал дальше, чувствуя себя никчемным за невозможность уберечь от издевательств девушку, ради которой стучало мое сердце.

Спустя минут двадцать я запарковался и заглушил двигатель. Вышел из машины и помог выйти из нее Бойко, а затем уложил ее крохотную ладошку себе на локтевой сгиб и повел внутрь здания. Спустя еще минут пять мы разделись и прошли в небольшой зал, пахнущий глиной и красками. Тут тихо играла ненавязчивая музыка, и повсюду уютно горели свечи.

— Ты серьезно? — оглянулась на меня Алина, и я ей подмигнул, улыбаясь от уха до уха и радуясь, что она оттаяла.

— Да.

— Ты просто... Боже, Рафаэль! Это просто потрясающе! — она прижала ладошки к щекам и покачала головой, не веря в то, что видит. А я же только приобнял ее ласково за плечи и повел к нашему месту.

Радостный просто от того, что могу ее удивлять…

— Здравствуйте, мои дорогие гости, — к нам подошел мужчина приятной наружности и уже одетый в рабочий фартук, в годах и с ярко выраженной сединой, с роговой оправой на переносице и с уже наметившимися залысинами, — меня зовут Андрей, и сегодня я помогу вам окунуться в романтику.

— Здравствуйте, Андрей, — протянул я мастеру ладонь, и он ответил мне крепким рукопожатием, — я Рафаэль, а это моя девушка — Алина.

— Добрый вечер, — кивнула Бойко и смущенно вытянула губы трубочкой, заламывая свои ручки-палочки. Ее покоробило, в каком статусе я ее представил, но мне было плевать.

У нас свидание, а не курс молодого бойца.

— Что ж, ребята, очень рад с вами познакомиться. Вы невероятно милые. Но, чтобы приступить к выбору изделия и самой работе, давайте вас немного переоденем. Для полного погружения в историю, и чтобы вы не сильно испачкали свою одежду.

— Хорошо, — кивнул я, и нас развели по двум гримеркам.

Уходя, Бойко смешно округлила глаза и крутила головой туда-сюда, не понимая, кажется, совершенно, что здесь происходит.

Со мной закончили быстро. Ну а что мудрить? У Патрика Суэйзи в сцене с гончарным кругом из одежды были разве что джинсы и охрененный прессак. Хотя мой в разы лучше, даже еще и парой татуировок разукрашенный. Но выйти в таком виде мне не позволили, а девушка-администратор настойчиво протянула мне обычную белую футболку.

А вот Алину пришлось ждать.

Ей намудрили на голове две милые гульки и переодели в джинсовый комбинезон в комплекте с коротенькой маечкой, которая не прикрывала пупок. Я, видя ее обнаженную кожу, тут же поплыл. Сглотнул. Возможно, даже забыл собственное имя. И если бы не наш мастер, то, скорее всего, пустил бы слюну.

Кошмар, до чего я докатился?