Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 38)
— Так, Рафаэль, соберись! Вижу, что ты не на шутку влюблен в свою девушку, но давайте приступим.
Бойко на эти слова никак не отреагировала. Даже глаз на меня не подняла, а когда наконец-то сделала это, то спросила совсем не то, что я хотел бы от нее услышать.
— Что мне снимать? Что выкладывать в сеть?
— Ничего не надо. Сегодня у нас тут будет профессиональная фотосъемка на протяжении всего мастер-класса. И да, хвастаться свиданием ты не будешь.
— Нет? Почему? — облизнулась она, а я чуть не сложился напополам, так мне низ живота кипятком окатило.
— Нет. Потому что хвастаться на этот раз буду я.
— Но как об этом узнает Антон?
— Он подписан на меня.
— Но...
— Не волнуйся и доверься мне, Наполеон. А посты сливай теперь только тогда, когда тебе этого реально захочется.
— Но мне ведь не захочется, — усмехнулась Бойко, а я все равно что топором по затылку получил. В глазах потемнело. Да только пришлось сжимать зубы посильнее и терпеть.
Захочется, моя хорошая. Это лишь вопрос времени.
Ну а дальше понеслось. Мы вошли в мастерскую и нас усадили за гончарный круг крутить какие-то тарелки или кувшины. Но только мне было не до всего этого творчества. Я сел позади Бойко и внутренне приготовился скончаться от наслаждения.
Вписался в ее бедра своими, высекая искры. Сердце от этого контакта заметалось, как одержимое, и сорвалось с цепи. Мне физически стало плохо до ужаса и хорошо до безобразия одновременно. Грудь заходила ходуном, а руки дрогнули, кода я окончательно прижался к хрупкой фигурке Алины и уткнулся носом в ее затылок.
Кайф, кайф!
Передоз...
Умер.
Воскрес!
И снова умер!
Чертовы американские горки. Нет, круче!
А-а-а!!!
— Что с тобой? — оглянулась на меня Бойко, хмурясь и смотря с подозрением, а я в глаза ее голубые врезался и чуть было не выдал дикую дичь.
Сжал ее крепче в руках своих и боднул лбом, пытаясь успокоиться. Сражаясь с внутренними демонами, которые рвали голосовые связки и требовали от меня честности. Почти пропал...
— Ребята, вот так, хорошо, не двигайтесь. Замрите! Отличный кадр, — это бегающий вокруг нас фотограф наконец-то разрядил атмосферу надвигающегося апокалипсиса. А я выдохнул и немного оклемался.
Черт!
Чуть не запорол все дело...
И когда наши пальцы переплелись, измазанные мокрой глиной, я приказывал себе верить в то, что Алина часто и глубоко дышит не потому, что для нее может быть неприятно, что я так близко прижимаюсь к ней, прикасаюсь и почти скольжу губами по пылающей щеке. А потому что ей это нравится! И я ее волную хотя бы на десятую долю от того, как она волнует меня. Что она искрит, когда встречаются кончики наших пальцев. Что по ее венам бурлит кипящая лава-кровь, а по коже гуляет пьяное от нашей близости электричество.
Только этими мыслями и спасался.
Но, несмотря на них, оставшиеся полтора часа свидания я был практически полностью дезориентированным, ошарашенный тем, с чего начал и к чему пришел. Пялился на Бойко, тонул в ее образе, в улыбке, в глазах. Тонул и не хотел, чтобы меня спасали.
Никогда
— Правда же, красиво вышло? — уже под конец вечера сунула мне под нос кусок глины Алина.
— Что это?
— Подсвечник, — улыбнулась она, а я только сейчас понял, что у нее очень даже хорошо получилось: крохотная вазочка с дырочкой на пузе в виде сердечка, куда и подразумевалось вставлять небольшую плоскую свечку.
— Супер!
— А у тебя что?
— А у меня уродливый горшок, — ткнул я в свое творение, на которой без смеха смотреть было невозможно.
— Он не уродливый, — покачала головой Бойко, — он просто не такой, как все.
Бойко сказала это, а я зачем-то попытался отзеркалить эти слова на себя, в жалких попытках оправдать все мои игры с ее разумом, манипуляции и откровенную ложь. Примерял все это на себя и так, и эдак, но так и не смог найти точки соприкосновения.
— Ну вот, ребята, у вас почти уже все готово. Вы такие молодцы! Осталось только разукрасить ваши прекрасные изделия гончарными красками, немного просушить их, дважды обжечь и покрыть стеклом. А недельки через полторы вы сможете забрать полноценную керамику, которая займет почетное место у вас на полке и будет служить напоминанием этого чудесного вечера. И вашей неземной любви!
— Это так здорово! — хлопала в ладоши Бойко.
— Да, здорово, — грустно выдыхал я, злясь, что отведенное с ней время так быстро растаяло и нам скоро придется расстаться. В очередной раз разойтись по углам этого странного ринга совершенно чужими друг другу.
В ожидании нового ничего, где мы не друзья и не враги. Где мы никто друг для друга...
— Спасибо тебе за этот вечер, Рафаэль, — принимая из рук фотографа на совместный полароидный снимок, довольной кошкой щурилась Алина, а затем тихо добавила, когда мы остались одни, — знаю, что все это для дела, но это такое событие для меня! Я ведь мечтала о таком свидании, только на пару с...
Ну уж нет, милая!
— Иди переодевайся, — оборвал я ее резко на полуслове, — я отвезу тебя домой.
— Ладно, — потопала она в раздевалку, а я остался смотреть ей вслед, любуясь каждым ее движением и поражаясь тому, что девушка вообще способна вот так двигаться, как она.
Чувственно. Женственно. Так, что за ней хотелось идти, сбивая ноги в кровь. Ползти на пузе, если надо. Лишь бы рядом.
И я уж было решил, что вечер прошел вхолостую, а я не приблизился к сердцу Бойко и на миллиметр, чтобы его завоевать. Но уже возле ее подъезда, в слепом ожидании, когда она выпорхнет из салона и оставит меня одного, Алина смогла меня практически реанимировать к жизни.
— Рафаэль?
— М-м?
— А когда будет наш первый поцелуй?
Клянусь, я еще никогда не разгонялся от ноля до сотни так быстро. Резко откинул голову назад и зажмурился, ударяясь о подголовник и мыча, не в силах побороть огонь, лавиной накрывший меня с макушки до пят.
— Хочешь сейчас? — впился я в нее взглядом, а затем подался ближе.
Думал, что напугаю, но нет. Она сидела, не шелохнувшись, и только широко открытыми глазами полировала мои губы.
— Нужна тренировка, да?
— Нужна, — в хлам изуродованным возбуждением голосом прохрипел я.
— А вдруг у меня ничего не выйдет? — ее ресницы вздрогнули, а я потянулся подушечками пальцев к ее губам.
— Я помогу.
Обжегся. И окончательно слетел с катушек...
Глава 23 – Наотмашь
Алина
Я была немного пришибленная от того ультиматума, что поставил мне Рафаэль. Жестко и безапелляционно, но я только тут, в этой самой точке поняла, что с этим парнем нельзя шутить и садиться ему на шею. Мой отец и мои внутренние проблемы — они только мои. То, как я реагирую на вопросы о том, как живу или выживаю — это лишь моя головная боль.