Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 39)
Я ведь не могу знать наверняка о природе подобного интереса. Не все же люди жестокие свиньи, резвящиеся в грязи чужих судеб. Раф уж точно не из таких. Я видела свет в его глазах. Ему не нужно было самоутверждаться за счет меня, гиеной высмеивая то, что на руки выдало мне мироздание: отца-алкоголика и садиста.
Зачем?
Сволочи не делали то, что делал Аммо.
Сволочи не извинялись, когда нечаянно вломились туда, куда их не пускали.
Сволочи не смотрели виновато.
И я, намеревающаяся сразу с места и в карьер начать разговор об Антоне и его вчерашнем звонке, вдруг вмиг растерялась, когда Рафаэль приехал ко мне не с пустыми руками, а почему-то с коробочкой дорогих конфет. До меня сначала и не дошло, что это просто человеческое извинение за его бестактный вопрос о моем отце.
Я понесла сущий бред.
И только много позже, когда он уже указал мне на дверь, до меня наконец-то дошло. И стало стыдно. Очень! Хотелось сгореть от этого разрушительного чувства. Ведь Рафаэль пытался загладить свою вину, а меня унесло в дальние дали. Я еще и какие-то симпатии его сюда приплела. Господи, вот же дура набитая! На полном серьезе на парня наехала, держа в уме мысль, что он сыпет всеми этими репликами с двойным дном, потому что не все так просто.
Ага, сложно, аж три раза. Прямо Великая теорема Ферма!
Аммо всего-то привык к такому общению. Шутки ли, ведь девяносто девять процентов из ста девочек облизывались на его загадочную персону. Да и я сама их не раз видела. Одну он тискал, пока играл в какую-то стерялку на приставке!
Это же не парень, а ходячий секс. А я тут удивляться удумала, что он подкинул мне парочку неоднозначных реплик чисто на автомате. Пф-ф-ф...
А дальше у меня окончательно вытекли мозги, когда Аммо привез меня на очередное «свидание». Боже, мне хотелось плакать, но это реально будто бы было клещами вытащено из моей голубой мечты и из кадра любимого фильма.
Гончарная мастерская. Фоном играла знаменитая песня «Unchained Melody». Повсюду горели свечи, и, кажется, даже пахло сладкой ватой и ванилью. А когда мы переоделись и сели за гончарный круг: я впереди, а Рафаэль позади меня, то я окончательно перепутала, где реальность, а где вымысел.
И тело контролировать стало трудно.
Аммо, как заклинатель змей, заставил меня двигаться вместе с ним. Покрываться мурашками. Чувствовать каждое его прикосновение. И позволять странным, совершенно абсурдным мыслям пробираться в мою голову. И все это в комнате, в которой, кроме нас, находились еще мастер и фотограф. А я будто бы и не видела их...
Я загривком ощущала жар, исходящий от парня. Кажется, даже слышала стук его сердца. То, как глубоко и часто он дышит. И реакция моего собственного тела на вот эти все невидимые сигналы, испугала меня до чертиков.
На меня будто бы накатила волна паники: это и нервная дрожь, и словно ток по венам, и визг рецепторов, которых окутал запах Рафаэля. Это была соль моря, дым, специи и что-то сладкое, что таяло на языке сахарным печеньем.
Пришлось облизнуться и скинуть с себя это наваждение.
— Что с тобой? — я оглянулась на Аммо, пытаясь хмуро и с подозрением что-то предъявить ему, но тут же заглохла, потонув в его невозможных глазах, снова сине-зеленых, в обрамлении карего кольца.
Еще немного, и он бы прикоснулся губами к моей коже. Или это все-таки случилось?
Боже...
Сердце! Бейся!!!
— Ребята, вот так, хорошо, не двигайтесь. Замрите! Отличный кадр, — восторженно щебетал фотограф, пока мне было совершенно не до его просьб. Мне хотелось отряхнуться, смыть с себя эту близость и навсегда забыть вот это чувство, когда Рафаэль Аммо меня обнимает.
Меня!
А не свою подставную девушку, ради того, чтобы обезопасить от Прохорова любимую сестренку. Затем мысли сами начали перекладывать эту мысль на свой лад, заставили анализировать и требовали погрузиться с головой во всю эту неоднозначную ситуацию.
И мне кажется, что я повелась.
Или мне это даже уже не кажется?
С ума сойти...
Остаток «свидания» я словно плавала в густом сладком киселе. Внутренне себе что-то доказывала, и сама же с собой спорила, но, когда все закончилось и нам пришлось ехать домой, на меня вновь накатило это невыносимое ощущение, где я не хочу одна.
Я хочу с ним!
С этим парнем, с которым моя жизнь искрит, а меня саму отчаянно болтает из стороны в сторону в бесконечном и бушующем в двенадцатибалльном шторме моря эмоций.
Но ведь это только начало, верно? Куда он меня занесет, когда дотронется до моих губ своими губами? Не знаю...
Но именно сейчас, пока Рафаэль лениво крутил руль и двигался по направлению к моему дому, я неотступно следила за его профилем. За короткими, но пушистыми ресницами, словно бы закрученными на концах, за венкой, бьющейся на его шее, за красивыми и длинными пальцами.
И за его языком, который нет-нет, да облизывал неспешно нижнюю губу. Однажды это произойдет, и я узнаю, каков он на вкус.
Господи, ну зачем я сейчас об этом думаю? И почему мои ладошки так вспотели, да и сердце едва ли не выпрыгивает из груди, то и дело забивая горло?
Но я должна была знать. Должна! Зачем? Чтобы подготовиться. Чтобы скопить силы, и чтобы не потерять голову. Ведь это будет всего лишь игра...
И уже стоя перед моим подъездом, меня все-таки прорывает.
— Рафаэль?
— М-м?
— А когда будет наш первый поцелуй?
Реакция парня заводит меня в тупик. И даже немного обижает, потому что он откидывает голову назад и жмурится, мыча так, будто бы столкнулся с непроходимой тупицей, которая осмелилась задавать ему слишком глупые и пустые вопросы.
Ну какая разница, когда, верно? Будет и будет. Да, но для Рафаэля Аммо это будет всего лишь обмен слюной, проходным случаем в его наполненной грехом жизни. А для меня целое событие, где я осознанной подарю свой первый поцелуй парню, для которого он не будет значить ровным счетом ничего.
Рутина...
— Хочешь сейчас? — вдруг впивается Раф в меня глазами и откровенно шокирует своим вопросом.
Сейчас?
Что, серьезно?
Боже, нет!
Или…
Наверное, он прав хотя бы для того, чтобы я больше не тупила.
— Нужна тренировка, да? — заламываю руки и жутко нервничаю. У меня все тело дрожит и гудит изнутри, словно бы меня под завязку зарядили раскаленным электричеством. И легкие вдруг колом встали, отказываясь качать живительный кислород.
Нервяк!
— Нужна, — хрипло прошептал Аммо, наклоняясь ко мне экстремально близко, так, что тело до боли скрутила судорога.
Я откровенно испугалась!
— А вдруг у меня ничего не выйдет?
— Я помогу, — кончики его пальцев обожгли мою нижнюю губу, а мне стало невыносимо смотреть в глубину его глаз. Прикрыла веки. И принялась ждать неизбежного, захлебываясь от волнения и боясь того, что будет дальше.
Но ведь первый раз всегда страшно. Всегда...
А потом случилось ЭТО.
Как взрыв! Как полет в невесомости! Как выброс адреналина невероятной силы.
Как маленькая смерть...
Его губы на моих губах. Мы дышим друг другом. Нет, мы задыхаемся! И в этой точке, где мы соединились — искрит. Еще немного, и будет короткое замыкание...
— Кажется, это мне нужна тренировка, — голос Аммо разорвал мои барабанные перепонки и запустил табун мурашек по телу, приподнимая каждый волосок. Оголяя каждый нерв.
— Что? — словно из транса вынырнула я, но глаза не открыла.
И не отпрянула.
А спустя секунду все закончилось. Аммо оторвался от меня, а затем вцепился в руль с такой силой, будто бы хотел выломать его из приборной панели. Но окончательно привели меня в чувства только его слова, ударившие меня наотмашь и сказанные пустым, безжизненным голосом.