Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 36)

— Тебе пора, — подбородком указала я на выход.

— Алин.

— Спасибо за чай и булочки, но теперь, пожалуйста, уходи, Рафаэль.

— Почему?

— Потому что ты..., — закатываю глаза, не зная, как правильно сложить слова в предложения, чтобы совсем не обидеть парня, но на уме у меня только колкие резкости и никаких фильтров. Это ведь очевидно, что на живую ковыряться в чужой незаживающей ране против правил!

И я этого не просила!

— Извини, ладно. Я просто волновался.

— Слушай, не притворяйся, что тебе небезразлична моя судьба. Не оскорбляй меня хотя бы этим, Рафаэль. Потому что я знаю, что вот это все показное беспокойство и вопросы из разряда «ну как ты?» и все такое — это лишь повод утолить праздное любопытство, а потом за моей спиной посудачить на тему: «представляешь, у Бойко отец, оказывается, конченый алкаш».

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое.

— Да, жаль — эта эмоция мне знакома.

— Алин...

— Пожалуйста, ты можешь просто оставить меня одну? Мы отыграли спектакль по твоему сценарию. Что еще надо-то? — надавила я интонациями и отвернулась. Меня жгло изнутри стыдом и совершенной беспомощностью, перед тем, что я ничего не могу изменить. Сердце глухо ухало в груди, вся моя суть сжалась в тугой комочек, а в голове билась лишь одна-единственная мысль: только бы он не разболтал никому о том, что видел здесь.

— Ладно. Еще раз прости, я не должен был так напирать. Алин...

А я молчала. Только тискала краешек домашнего платья, что я напялила на себя, чтобы выглядеть перед ним хоть немного прилично. Зачем, господи?

— До завтра. Заеду в пять вечера, — встал с кровати, чуть потоптался рядом и добавил. — Сегодня тебе позвонит Прохоров, с вероятностью в девяносто процентов. На вопросы отвечай туманно, что еще ничего не решила, что просто пудришь мне мозги и все такое.

Кивнула.

Я затем принялась считать, сколько парень сделал шагов, прежде чем за его спиной закрылась входная дверь. Квартира потонула в тишине, а я во времени и пространстве, пока не вздрогнула от входящего звонка.

Антон...

Вот так — паук мастерски сплел паутину, а глупая мошка тут же в нее угодила.

Глава 22 – Не враги

Рафаэль

«Кто она?», — разрывает личные сообщения один-единственный вопрос от бесконечного числа моих подписчиков: друзей, просто знакомых и девчонок, с которыми я был близок или давал шанс на то, что собираюсь сделать это. Как предсказуемо. И тошно.

Я публиковал этот пост лишь для Бойко, но его увидели все, кроме нее.

Это было старое фото, сделанное еще до того, как я вообще задумался о том, что для нормального дыхания мне не хватает еще одного человека. Мне не хватает ее...

Репетиция. Она в пуантах и концертном платье кружится в свете единственного софита на подмостках, но лицо тонет в полутени. Не разобрать. Но движения ее так изящны, так естественны и неповторимы. Словно бы Алина была лучиком солнечного света в кромешной тьме, как бы пафосно это не звучало.

Я долго думал, как подписать это фото, чтобы не выдать все свое одержимое ею отчаяние с головой. Писал — стирал. Снова что-то выводил хаотично, пока из-под пальцев не родилась строчка, на сто процентов характеризующая меня в конкретной этой точке невозврата.

«Кажется, я всё — приговорен».

Это понимание лупит по нервам обреченностью, но мне не больно. Я вою изнутри, только когда Бойко смотрит на меня, но не видит. К остальному же уже давно выработался почти стопроцентный иммунитет.

— Можно? — стучит в дверь моей комнаты сестра и сует внутрь свой любопытный нос. О, я прям вижу, как ее распирает.

— Нельзя, — улыбаюсь я.

— Ни фига, — толкает она створку и пулей залетает в комнату, шлепаясь с разгона на мою кровать. И смотрит так выжидательно, будто бы на полном серьезе думает, что я сейчас возьму и открою перед ней всю свою душу.

Наивная чукотская девочка.

— Адриана, ты что-то слышала про личные границы?

— М-м, — поджимает она губы и качает головой, — нет, определенно не слышала. И слушать не собираюсь. Лучше расскажи, что у вас с Бойко. Этот твой пост в сети из меня всю душу вынул. И это уж я не говорю про то, что ты для нее вытворяешь. Боже, Рафаэль, я вообще не догадывалась, что мой брат способен на такие романтические поступки ради девушки. Но это... черт, я просто завидую Алинке, ты в курсе?

— Нет, — пожимаю я плечами, убирая со стола альбом со своими зарисовками и пряча его в нижний ящик. Там, на каждом листе была Моя Прелесть, а я, словно Голлум, чах над этой призрачной реальностью, потому что ничего другого мне пока не оставалось.

— Раф, ну расскажи..., — канючила сестра, хныкая и умоляюще складываю ладони на груди.

— Что рассказать?

— Ты правда влюблен в Алинку?

— А что без вызова пояснительной бригады непонятно? — приподнял я одну бровь.

— Вау, — мечтательно откинулась она на подушки и протяжно вздохнула, — вот это ураган! Блин, ребята, так все романтично! Про вас надо срочно книгу написать.

— Про то, как я таскаюсь за твоей подружкой, а она от меня нос воротит? Да уж, вангую: будет бестселлер.

— Но, Раф, она правда любит другого парня. Я не знаю, кто он, но Алинка от него просто тащится и даже слушать о других особях мужского пола не желает. И так уже не один год, если хочешь знать. Боюсь, что на этот раз и впервые в жизни тебе придется услышать «нет» от девушки.

— Ты за меня не переживай, Адриана, — улыбнулся я и поднялся со стула, лохматя влажную после душа шевелюру руками, — лучше расскажи, как там твой Костик маринуется.

Действенный способ, чтобы перевести вектор внимания Адрианы с одной темы на другую, сработал и сейчас на все сто процентов. Глаза ее вспыхнули еще ярче и мечтательно закатились.

— Ну, он, как ты и говорил, начал мне писать, и у нас с ним завязалась переписка. Не так, как мне бы того хотелось, но ты же сам не велел мне ему отвечать часто и развернуто. А все эти сухие: «да, нет, наверное...» душат неимоверно. Да и не понимаю я, зачем мы тянем кота за хвост? Я же вижу, как заинтересованно Мельник на меня смотрит, а Прохоров, если честно, уже плешь мне проел.

— Что делает?

— Да, он слишком вжился в роль, — нахмурилась Адриана, — вечно тянет ко мне свои руки и пытается поцеловать.

— Может, он от тебя поплыл?

— Типун тебе на язык! Мы с Тошей сколько знакомы-то? Он мне как брат же, считай.

— Тогда терпи. Игра стоит свеч. Но Костика надо еще чуть потомить.

— Я хочу настоящих отношений, а не этой песочницы с Антоном. Да и зачем, блин?

Потому что мне так надо! Рано пока еще уводить на скамейку запасных Прохорова. Игра продолжается...

— Вкуснее будет, поверь мне. А теперь все — иди отсюда, мне пора собираться на свидание.

— Так это правда? Алинка реально согласилась? А я думала, что она так сказала, чтобы от тебя отбиться и дух перевести.

— От меня не отбиться, Адриана, — ухмыльнулся я и двинул в гардеробную, напрочь выкидывая из головы всех Прохоровых и Мельников. Там осталась только Бойко — как королева червей, гордо восседающая на троне и смотрящая на меня снисходительно.

Темно-синие чиносы, белая льняная рубаха без воротничка, массивные замшевые ботинки. Немного парфюма. Отражение в зеркале показывает, что я вроде бы ничего, даже похож на приличного парня, если бы не пирсинг и татуировки. И вроде бы вот — все нормально, но за ребрами неспокойно. Потому что вчера я облажался, наивно полез к высоковольтным проводам и справедливо получил ударом тока по кумполу.

До сих пор звенело в ушах при воспоминании того, как Бойко указывала мне на дверь. Я ее в тот момент раздражал знатно, хоть и понимал, что сам же, одним гребаным вопросом похерил весь прогресс, который достиг за последние дни.

Все в задницу!

Ну как я мог? Ведь я знал, что Алина не сопливая размазня, которая станет плакаться на непутевого отца и планомерно выдавливать из собеседника стойкое чувство жалости. Нет, такая как она не станет этого делать, а только сожмет кулаки и зубы посильнее и выше поднимет голову, показывая всем и каждому, что она нормальная. И все у нее хорошо.

Но зато теперь хоть стало понятно, чего это она зависла на таком ничтожестве, как Прохоров. Бойко просто привыкла любить недостойных. Проекция отца или, как хотите, но именно родители в большинстве своем ковали привязанности своих детей.

Хочешь воспитать человека? Стань им для начала сам.

А мне теперь разгребать все это дерьмо. Ладно, надо бы вообще разузнать, кто там ее папаша и не обижает ли он эту хрупкую девочку. И боже ему помоги, если он хоть пальцем к ней прикасается с дурными мыслями в пропитой черепушке!

— Миксер мне в глаза! — услышал я ошалелый голос матери, когда уже спустился на первый этаж и накидывал на плечи легкую куртку. На календаре хоть еще и стояло начало февраля, но все же воздух прогревался до комфортных десяти-пятнадцати градусов со знаком плюс.

— И тебе привет, мама, — кивнул я женщине, которая с кружкой чая в руках замерла в проходе и взирала на меня с прищуром в удивленных глазах.