Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 34)
— О, я тебе сейчас объясню, — с пылом выпалила она и принялась лопотать, пока я просто сидел и жрал ее образ глазами и представлял, как дома нарисую ее вот такой: сидящей передо мной, но только с одной поправкой: она будет смотреть на меня, как на него.
Наверное, это прозвучало до омерзения жалко в моей голове, но мне было плевать. Кажется, этот затяжной маразм только крепчал, и я не собирался его лечить. Я слушал Бойко, но не слышал. Улыбался, кивал, а сам фантазировал, как однажды в этом самом уличном кинотеатре или еще где-то буду целовать ее, а она меня не оттолкнет.
И ответит взаимностью…
Глава 21 – Под впечатлением
Алина
У меня все гудело внутри. Не знаю, что была на то причина, но я не хотела, чтобы этот вечер, на этой поляне, заставленной ретроавтомобилями, заканчивался. Вот уже и титры медленно побежали на потемневшем экране, а мы все сидели в теплом, пропахшем кофе и попкорном, салоне. И молчали. И эта тишина не напрягала, а, кажется, наоборот, была такой естественной. Уютной, что ли.
Если вообще можно было так себя чувствовать рядом с таким парнем, как Рафаэль Аммо.
— Почему ты не развиваешь свой аккаунт? — вдруг спросил он, а я тут же перевела на него глаза, рассматривая высвеченные на макушке волосы, выбритые виски и пирсинг в брови. Ужас какой-то, но мне нравилось, как он выглядел. Возможно, потому, что ничто обычное или привычное ему бы не подошло. А может, потому, что Раф был органичен в этом образе прожженного хулигана.
Сложно...
— А зачем его развивать? — недоуменно потянула я.
— Чтобы на тебя смотрели. Брали с тебя пример. Восхищались.
— Я даже не знаю...
— А если бы тебе за это платили?
— Что ты имеешь в виду?
— Смотри, — он потянулся к телефону и открыл свою страничку в социальной сети, — видишь сколько подписчиков?
— Ну ты, конечно, крутой, — улыбнулась я.
— Я лучше, — подмигнул мне парень, а я покачала головой. — Но вернемся к нашим баранам. Подписки равно бабки, Бойко. Реклама — двигатель торговли. Ты думаешь, я хотел всем показывать какие трусы покупаю или каким барбершопом пользуюсь? Нет, мне за это заплатили.
— Я никому не буду показывать свои трусы даже за деньги, Рафаэль, — отмахнулась я и закатила глаза.
— А мне? — дурашливо скуксился он, и я в голос захохотала.
— Дурак!
— Ладно. Отставить шуточки. Но ты девочка, Алина. У тебя возможностей для рекламы в разы больше: косметика, мода, фигура. Ты же балерина! О таких костях, как у тебя, половина женщин в мире мечтает. Добавь сюда вашего закулисья, отчеты с тренировок, внутреннюю жизнь театра, и ты станешь мегапопулярной. Тем более что у тебя есть все на то данные.
— Ничего у меня нет, — отмахнулась я, не желая говорить о том, что у меня нег денег на косметику и шмотки, чтобы вести о них блог.
— Есть, Бойко. Ты очень красивая.
— Я? — у меня даже глаз задергался от такого заявления. В каком месте он увидел во мне красоту? Я бледная и невыразительная. Да и не просто так в начальной школе меня дразнили Скорлупой за отсутствие яркости и Уткой за чересчур пухлые губы.
— Ну не я же?
— Пф-ф-ф, ты напрашиваешься на комплимент, Рафаэль?
— Напрашиваюсь, — закивал он, словно щенок, приоткрыв рот и смешно округлив глаза, а я возьми да выдай ему порцию правды. Мне было не жалко.
— С внешностью у тебя все в порядке. И эти твои кубики, — ткнула я его в пресс, — держу пари, что ты их еще с детского сада начал раскачивать.
Я думала, что остроумно пошутила, но Аммо неожиданно подтвердил мои слова:
— Вообще-то, так и есть. Отец поставил меня на лыжи и борд в три года, а в четыре я уже гонял, как не в себя. Вообще, обожал это дело.
— А почему ты тогда сейчас занимаешься плаванием?
— Была травма, мать перепугалась, что я костей по склонам не соберу. Плакала, билась в истерике. Я посчитал, что ее нервные клетки не стоят моего кайфа, тем более что я никогда не планировал связывать свою жизнь со спортом. Мама упорно толкает меня в то же болото, в котором варится сама.
— М-м, — я попыталась скрыть усмешку, но парень был слишком наблюдателен.
— Что?
— Ничего!
— Говори!
— Да, блин. Я так и вижу заголовок в какой-нибудь бульварной газетенке: «Сенсация! Председатель такого-то крутого и важного суда Рафаэль Батькович Аммо по малолетке рекламировал трусы в запрещенной социальной сети».
— Я Альбертович, — рассмеялся парень, и я за ним.
— Ребята, — постучался к нам в окошко работник кинотеатра, — у нас следующий сеанс начнется через пятнадцать минут, так что...
А я вся потухла. Вот и вечер закончился. Нужно ехать в дом, где меня не ждут и даже не хотят видеть. И снова окунаться в эту серь, лишенную жизни, драйва и хоть сколько-нибудь положительных эмоций. Лучше бы Аммо мне их не показывал, потому что они, как наркотик. Присесть оказалось очень легко.
— Ты домой торопишься? — неожиданно спросил он, а я тут же, не успев даже проанализировать его вопрос, отрицательно закрутила головой.
— Нет.
— Тогда, может, поедем и поедим? Я угощаю.
— Слушай, это как-то не очень, что ты за меня везде платишь, я же все-таки не твоя девушка, — замялась я, заломив руки. Но Аммо тут же изобразил рвотный позыв и скривился.
— Поехали, Моя Прелесть. И больше не бузи.
Ну и я поехала. Не смогла отказаться. Да и в уютном кафе, уплетая самую вкусную пиццу на свете, мы болтали взахлеб. Точнее, я, практически пребывая в состоянии транса, слушала, что и как говорит Рафаэль. А он знал, кажется, все и обо всем. Легко подхватывал любую тему. Речь его была размеренная, вкрадчивая, пробирающая и чертовски правильная. Аммо не использовал жаргонизмы и быдловатые неологизмы, что так любило сегодняшнее поколение ребят. И уж тем более, упаси боже, не эксплуатировал мат, для дополнительной эмоциональной окраски собственных посылов. Ему, чтобы казаться круче, это было не нужно. Абсолютно.
Классный парень. Вот же кому-то повезет однажды...
Расстались мы с ним только ближе к полуночи, и домой я прокралась под раскатистый храп отца. Он спал на полу, очевидно, что пьяный упал с дивана. И теперь лежал, некрасиво выставив на обозрение раздутое непомерными возлияниями пузо. Меня замутило. От него. И от самой себя, потому что я ровным счетом ничего не чувствовала к этому, по своей сути, родному мне человеку.
Но все эти тухлые мысли ушли на второй план, когда, уже лежа в кровати, я заглянула в телефон и увидела входящее сообщение:
Пришлось подчиниться. А не следующее утро в нетерпении поглядывать на часы в ожидании конца учебного дня, и гадая, что же такое задумал Аммо. Конечно, мои метания разбавил Антон, вновь предложив пообщаться наедине, но я только с сожалением вздыхала и говорила, что никак не могу. Хотя и не понимала до конца, почему я должна до такой степени отталкивать парня, о котором мечтала последние несколько лет?
Но Аммо упорно твердил, что Прохоров должен меня потерять, и только лишь тогда он научится меня по-настоящему ценить. И я ему верила. Потому что больше было некому.
— Опять стоит? — недовольно зашипел Антон на выходе из Академии.
— Кто?
— Да ухажер твой недоделанный, — дернул подбородком парень, указывая на замершего у своего байка Рафаэля. А я едва ли скрывала улыбку на устах, потому что он был не один, а держал в руках приличных размеров горшок с пузатым кактусом.
— Может, он не ко мне? — пожала я плечами, но тут же осеклась, стоило мне увидеть, как Аммо уверенно направился ко мне и Антону под протяжное «ну нифига себе» в исполнении его сестры, которая вслед за нами вышла на широкое крыльцо.
— Привет, — подмигнул мне Рафаэль, а затем молча кивнул Прохорову и Адриане.
— Я же по-человечески попросила за мной не ходить, Рафаэль, — буркнула я, щипая себя за бедро, чтобы не улыбаться спятившей дурочкой.
— Краску для волос принесла?